Полтергейст — паранормальный феномен, не имеющий точного природного подтверждения, выражающийся в ряде действий, подчёркивающих присутствие некоей невидимой и неосязаемой сущности (шум, стуки, звуки шагов, самопроизвольное движение предметов, самовозгорание и т. п.). Часто «полтергейстом» именуют не явление, а скорее саму сущность.
Добавить в моё избранное
12 мин, 6 сек 17394
Американский исследователь полтергейста У. Ролл, один из крупнейших в мире специалистов по этому феномену, однажды проанализировал предшествующие проявлениям полтергейста события.
Он изучил 92 случая вспышек с четко выявленным носителем полтергейста (тот, в чьем присутствии проявляется феномен) и оказалось, что в 38 случаях (41 процент) началу вспышки предшествовали серьезные семейные проблемы или перемены.
В 15 случаях (16 процентов) проявления последовали после переезда носителя или семьи на новое место жительства, после отъезда одного из родителей или после того, как в кровати рядом с носителем, обычно с ребенком, провел ночь кто-либо из посторонних, например нежданный гость. В 12 случаях (13 процентов) фокальное лицо перед вспышкой болело или подвергалось сильнейшему психологическому давлению.
В 8 случаях (9 процентов) вспышка началась после переезда в дом, пользующийся репутацией беспокойного, после спиритического сеанса или после того, как в доме, где жил носитель, начался полтергейст. В двух случаях вспышка последовала за смертью родственников или друзей носителя, в одном — после того, как будущий носитель испугался обычного стука в дверь; правда, он недавно переехал в дом, считавшийся беспокойным.
В качестве провоцирующих факторов могут оказаться события странного и пугающего характера, а иногда и угрозы что-то такое «сделать». Например, в ноябре 1846 года коробейники, как обычно, проходя мимо дома некоего мсье Боттеля, остановились попросить хлеба, который им тут же вынесла служанка. Однако вскоре один из них возвратился и попросил добавки, но в этом ему было грубо отказано.
Тогда коробейник в гневе пообещал кое-что «сделать». Ночью в доме со стола стали падать тарелки, на следующий день служанка, ступив туда, откуда выкрикивал угрозы коробейник, забилась в конвульсиях, возчик, бросившийся ей на помощь, упал в лужу, приглашенный кюре ничем не смог помочь, к тому же у него дома стала приплясывать мебель. Все эти напасти длились несколько недель.
О чем-то похожем в 1991 году поведала А. Гусева из Череповца:
«Я вам опишу случай, который нам рассказывала наша мать, очевидец. Она родилась в 1882 году, а случай был в деревне Дмитровке Егорьевского района Московской области.»
У соседа было два сына, оба женатые, и он решил отделить старшего. Тому показалось обидно, и он, уходя, сказал отцу: «Я тебе сделаю». И сделал. Вот как все это было: в скором времени по сеням, в горнице, по двору такой был шум, словно табун лошадей мчится. Что привезут из города к празднику — глядишь, все разбросано, перемешано… А бумагу нарвут — где только «они» ее брали.
Сам хозяин — дедушка Иудей — просто голодный ходил. У нас в деревне ели из общей чашки, все едят, а у него из ложки все летит в воздух. Пригласили священника отслужить молебен, принесли иконы, поставили на лавки. Не успели оглянуться, как иконы оказались под лавкой.
Священник начал молебен, а в него полетело полено, дьякон стал кропить помещение — на него кинуло шубу. Детей лет четырех-пяти «они» подбрасывали под потолок, и те падали на пол. Их спрашивали:«Ушиблись?» А они отвечают: мол, нет, нам не больно.
Моей матери тогда было лет десять—двенадцать. Наберут они с подружками ягод и хотят угостить дедушку Иудея, а он отвечает: «Мне нельзя». Девчонки говорят: от нас-де можно — и дают ягод. И они из его руки летят в воздух…
Приехали из Москвы ученые, один и говорит: «Тебе, дед, надо к врачу, подлечиться». Не успел сказать, как в него полено полетело, потом во второго, в третьего. И дрова, что интересно, летели торцом в них. Больше они не показывались. Все это было на глазах моей матери. А как старик умер — все стихло«.»
В некоторых случаях сообщается о конкретных действиях постороннего лица по отношению к будущему носителю, например к четырнадцатилетней одесской девочке Лене. Она жила с отцом, матерью и двумя младшими братьями. У них была свободная комната, которую они сдали молодой чете. Вскоре после этого, 23 августа 1910 года, умерла мать Лены. 25 сентября чету выгнали, так как Софья, жена квартиранта, постоянно обижала Лену.
За несколько дней до этого Софья почти заставила Лену выпить рюмку какой-то черной жидкости, понюхать что-то не имевшее запаха и натерла чем-то Лене виски. Потом сказала: «Ну, теперь будет. Довольно! Благодарная будешь! Но, смотри, никому ни слова, иначе — умрешь!».
На следующий день у Лены заболели голова и шея, после отъезда Софьи начались припадки, а 28 сентября 1910 года — стуки, падения, поломки предметов — обычный набор «подросткового» полтергейста.
Уральский помещик В. А. Щапов, пострадавший от полтергейста в 1870—1871 годах, много лет спустя выступил на страницах журнала «Ребус»(1903. № 11—14) со своими размышлениями о возможных причинах полтергейста.
Он изучил 92 случая вспышек с четко выявленным носителем полтергейста (тот, в чьем присутствии проявляется феномен) и оказалось, что в 38 случаях (41 процент) началу вспышки предшествовали серьезные семейные проблемы или перемены.
В 15 случаях (16 процентов) проявления последовали после переезда носителя или семьи на новое место жительства, после отъезда одного из родителей или после того, как в кровати рядом с носителем, обычно с ребенком, провел ночь кто-либо из посторонних, например нежданный гость. В 12 случаях (13 процентов) фокальное лицо перед вспышкой болело или подвергалось сильнейшему психологическому давлению.
В 8 случаях (9 процентов) вспышка началась после переезда в дом, пользующийся репутацией беспокойного, после спиритического сеанса или после того, как в доме, где жил носитель, начался полтергейст. В двух случаях вспышка последовала за смертью родственников или друзей носителя, в одном — после того, как будущий носитель испугался обычного стука в дверь; правда, он недавно переехал в дом, считавшийся беспокойным.
В качестве провоцирующих факторов могут оказаться события странного и пугающего характера, а иногда и угрозы что-то такое «сделать». Например, в ноябре 1846 года коробейники, как обычно, проходя мимо дома некоего мсье Боттеля, остановились попросить хлеба, который им тут же вынесла служанка. Однако вскоре один из них возвратился и попросил добавки, но в этом ему было грубо отказано.
Тогда коробейник в гневе пообещал кое-что «сделать». Ночью в доме со стола стали падать тарелки, на следующий день служанка, ступив туда, откуда выкрикивал угрозы коробейник, забилась в конвульсиях, возчик, бросившийся ей на помощь, упал в лужу, приглашенный кюре ничем не смог помочь, к тому же у него дома стала приплясывать мебель. Все эти напасти длились несколько недель.
О чем-то похожем в 1991 году поведала А. Гусева из Череповца:
«Я вам опишу случай, который нам рассказывала наша мать, очевидец. Она родилась в 1882 году, а случай был в деревне Дмитровке Егорьевского района Московской области.»
У соседа было два сына, оба женатые, и он решил отделить старшего. Тому показалось обидно, и он, уходя, сказал отцу: «Я тебе сделаю». И сделал. Вот как все это было: в скором времени по сеням, в горнице, по двору такой был шум, словно табун лошадей мчится. Что привезут из города к празднику — глядишь, все разбросано, перемешано… А бумагу нарвут — где только «они» ее брали.
Сам хозяин — дедушка Иудей — просто голодный ходил. У нас в деревне ели из общей чашки, все едят, а у него из ложки все летит в воздух. Пригласили священника отслужить молебен, принесли иконы, поставили на лавки. Не успели оглянуться, как иконы оказались под лавкой.
Священник начал молебен, а в него полетело полено, дьякон стал кропить помещение — на него кинуло шубу. Детей лет четырех-пяти «они» подбрасывали под потолок, и те падали на пол. Их спрашивали:«Ушиблись?» А они отвечают: мол, нет, нам не больно.
Моей матери тогда было лет десять—двенадцать. Наберут они с подружками ягод и хотят угостить дедушку Иудея, а он отвечает: «Мне нельзя». Девчонки говорят: от нас-де можно — и дают ягод. И они из его руки летят в воздух…
Приехали из Москвы ученые, один и говорит: «Тебе, дед, надо к врачу, подлечиться». Не успел сказать, как в него полено полетело, потом во второго, в третьего. И дрова, что интересно, летели торцом в них. Больше они не показывались. Все это было на глазах моей матери. А как старик умер — все стихло«.»
В некоторых случаях сообщается о конкретных действиях постороннего лица по отношению к будущему носителю, например к четырнадцатилетней одесской девочке Лене. Она жила с отцом, матерью и двумя младшими братьями. У них была свободная комната, которую они сдали молодой чете. Вскоре после этого, 23 августа 1910 года, умерла мать Лены. 25 сентября чету выгнали, так как Софья, жена квартиранта, постоянно обижала Лену.
За несколько дней до этого Софья почти заставила Лену выпить рюмку какой-то черной жидкости, понюхать что-то не имевшее запаха и натерла чем-то Лене виски. Потом сказала: «Ну, теперь будет. Довольно! Благодарная будешь! Но, смотри, никому ни слова, иначе — умрешь!».
На следующий день у Лены заболели голова и шея, после отъезда Софьи начались припадки, а 28 сентября 1910 года — стуки, падения, поломки предметов — обычный набор «подросткового» полтергейста.
Уральский помещик В. А. Щапов, пострадавший от полтергейста в 1870—1871 годах, много лет спустя выступил на страницах журнала «Ребус»(1903. № 11—14) со своими размышлениями о возможных причинах полтергейста.
Страница 1 из 4
