Как показала наша встреча в рамках проекта «Уфоком» с отечественными и переписка с российскими фольклористами, использование термина«полтергейст» пока что не находит поддержки в их среде, хоть изредка и используется, например, для обозначения функции того или иного мифологического персонажа. Это вызвано несколькими причинами. Во-первых, полтергейст не входит в круг традиционных персонажей народной демонологии. А во-вторых, опрашиваемые информанты, как правило, не используют это слово в своих рассказах-быличках о встречах со сверхъестественными явлениями, предпочитая другие определения, например:«черт» «демон» «нечистая сила» «чудо» и т. д.
Добавить в моё избранное
13 мин, 59 сек 285
Такое положение дел вполне понятно с точки зрения фольклористики как науки. Но с точки зрения аномалистики вполне правомерно рассматривать ту или иную историю как информацию о возможном случае полтергейста, даже если слово «полтергейст» в ней не упоминается. Ведь здесь объектом изучения является уже не мифологический персонаж, а определенное явление, которое может лежать в основе причин появления былички или корпуса быличек. Если описываемые в них события вписываются в предложенное феноменологическое определение феномена«полтергейст» то эти истории можно рассматривать как сообщения о полтергейсте.
В качестве наиболее яркого примера здесь хотелось бы разобрать историю о «беляковском черте» которая была зафиксирована отечественными фольклористами во время полевых экспедиций последних двух десятилетий более чем в десяти населенных пунктах Бешенковичского, Лепельского и Ушачского районов Витебской области. Собранные материалы были опубликованы в статьях Т. В. Володиной и в«Полоцком этнографическом сборнике». Примечательно в этой истории то, что она произошла в уже несуществующем населенном пункте — дер. Беляки, а память о ней до сих пор живет у населения довольно широкого круга окрестных деревень.
Локация. Сама дер. Беляки находилась на территории современного Лепельского района, на берегу озера Мугирино, около современной дер. Завадино. Согласно сведениям Национального архива Республики Беларусь, до Великой Отечественной войны в Беляках насчитывалось 9 домов и 28 жителей, а во время войны деревня была уничтожена, 6 человек из числа жителей было убито. После войны Беляки отстроены вновь не были, а в память о данной деревне осталось только одноименное название урочища.
Датировка описываемых событий в публикациях фольклористов, к сожалению, не приводится. В опубликованных фольклорных текстах (сообщениях информантов) и их фрагментах удалось найти лишь пару косвенных указаний на то, что история относится к межвоенному периоду (1920-1930-е гг.). Теоретически примерную датировку возможно еще установить путем дополнительного опроса информантов, либо обратившись к архивам фольклористов-собирателей, которые могли зафиксировать этот момент.
Таким образом, рассчитывать на более точное описание событий следует либо в самом населенном пункте, где они имели место быть, либо (если таковой прекратил свое существование как в данном случае) в ближайших к нему. Это в идеальной ситуации. Но в реальности приходится учитывать еще и другие факторы, например, родственные связи, естественную миграцию населения, исторические факторы (в данном случае — переселение на иное место жительства в военных условиях). Так, к примеру, информант из довольно отдаленной от центра событий дер. Заручевье в первые годы войны после отступления некоторое время жил непосредственно в самих Беляках и мог услышать эту историю непосредственно от очевидцев.
Все эти нюансы непременно следует учитывать при сборе и анализе фольклорной информации о старых случаях полтергейста.
В качестве наиболее яркого примера здесь хотелось бы разобрать историю о «беляковском черте» которая была зафиксирована отечественными фольклористами во время полевых экспедиций последних двух десятилетий более чем в десяти населенных пунктах Бешенковичского, Лепельского и Ушачского районов Витебской области. Собранные материалы были опубликованы в статьях Т. В. Володиной и в«Полоцком этнографическом сборнике». Примечательно в этой истории то, что она произошла в уже несуществующем населенном пункте — дер. Беляки, а память о ней до сих пор живет у населения довольно широкого круга окрестных деревень.
Локация. Сама дер. Беляки находилась на территории современного Лепельского района, на берегу озера Мугирино, около современной дер. Завадино. Согласно сведениям Национального архива Республики Беларусь, до Великой Отечественной войны в Беляках насчитывалось 9 домов и 28 жителей, а во время войны деревня была уничтожена, 6 человек из числа жителей было убито. После войны Беляки отстроены вновь не были, а в память о данной деревне осталось только одноименное название урочища.
Датировка описываемых событий в публикациях фольклористов, к сожалению, не приводится. В опубликованных фольклорных текстах (сообщениях информантов) и их фрагментах удалось найти лишь пару косвенных указаний на то, что история относится к межвоенному периоду (1920-1930-е гг.). Теоретически примерную датировку возможно еще установить путем дополнительного опроса информантов, либо обратившись к архивам фольклористов-собирателей, которые могли зафиксировать этот момент.
Информанты
Согласно информации из опубликованных материалов, опрошено было как минимум 17 информантов в 12 населенных пунктах. Из них 2 человека родилось в 1910-е гг, 5 — в 1920-е, 8 — в 1930-е, в отношении еще двух человек год рождения указан не был. Фактически все (или почти все) были современниками описываемых событий, хотя большинство информантов в то время находилось в детском возрасте. Никто из них не был непосредственным очевидцем, а сообщаемые ими сведения были получены от других людей: «казалі» «гавораць» «дзядзька гаварыў» «гэта расказвала мая цётка» «папа расказваў» «мама расказавала».Достоверность описаний
Т. В. Володина, которая провела фольклорный анализ собранного массива быличек, в своих публикациях отмечала, что чем дальше от Беляков (эпицентра событий) записывались рассказы, тем больше проявлялась вариативность в деталях, упрощалась основная сюжетная линия, а само повествование больше соответствовало законам мифологических жанров. Это вполне естественно, так как при распространении слухов достоверность уменьшается сообразно увеличению расстояния, давая простор для фантазии. Этот же принцип должен быть актуален и при увеличении временного интервала от момента события до момента рассказа. Чем больше сюжетная линия повествования соответствует типичным сюжетным линиям мифологической прозы, тем меньше здесь достоверного.Таким образом, рассчитывать на более точное описание событий следует либо в самом населенном пункте, где они имели место быть, либо (если таковой прекратил свое существование как в данном случае) в ближайших к нему. Это в идеальной ситуации. Но в реальности приходится учитывать еще и другие факторы, например, родственные связи, естественную миграцию населения, исторические факторы (в данном случае — переселение на иное место жительства в военных условиях). Так, к примеру, информант из довольно отдаленной от центра событий дер. Заручевье в первые годы войны после отступления некоторое время жил непосредственно в самих Беляках и мог услышать эту историю непосредственно от очевидцев.
Все эти нюансы непременно следует учитывать при сборе и анализе фольклорной информации о старых случаях полтергейста.
Главные действующие лица
Информанты называют здесь семейную пару из двух человек — хозяина дома в Беляках по имени Василь (прозвище Базыль) и его жену Катерину (прозвище Базылиха). Последняя была родом из недалеко расположенной дер. Горовые, довольно красивая и совсем не бедная, занималась шитьем (портниха), но ее никто не брал замуж, так как считали, что она занимается колдовством. У Базыля с личной жизнью тоже было не все гладко, хоть он и был «на лицо красивый» но«такой косматый». На почве одиночества они и сошлись, поженились, но детей им бог не дал («у их рабят не было»).
Страница 1 из 4
