Когда где-то происходят страшные события, то всегда найдутся те, кто начинает распространять об этом месте выдуманные легенды и байки. Так можно сказать и о старом, всеми покинутом доме, стоящем на самом краю непроходимых болот, заросших камышом и бурьяном. Обычно, именно такие «достопримечательности» и привлекают любопытную ребятню… а также сталкеров и«охотников за привидениями».
Добавить в моё избранное
18 мин, 14 сек 1836
Хочешь, я покажу тебе свои игрушки? У меня их много… Даже зайчик есть. Его Витя зовут… ВИТЯ-ВИТЯ-ВИТЯ… Иди сюда, красавчик. Я тебе кое-что покажу. И даже дам потрогать и кое-куда ВОЙТИ. Уверяю тебя, такого ты ещё никогда не ощущал… Проходите. Проходите, дорогие гости. Мы так любим гостей, просто обожаем… ах… как мы любим принимать гостей. Устраивайтесь поудобнее, не стесняйтесь, вечером устроим праздник… праздника чем больше, тем лучше! Мы потушим свет и включим музыку… Надеемся наши гости не боятся темноты…
Грудь сдавило спазмом, если-бы на неё наступил медведь. Дима не чувствовал ног, словно их больше не существовало. Парень опустил руки на колени и с облегчением осознал, что просто отсидел их. Когда голос затих, способность к мышлению начала постепенно возвращаться.
Но в голове он все звучал и звучал… ( В-в-в гос-сти… Приходите в гос-сти… )
Дима заявил остальным, что не станет ночевать в этом доме. Правда по какой именно причине не объяснил.
— Ну и флаг тебе в руки. — Недовольно отмахнулся от него Максим.
— Мы едим-едим в соседнее село, на ДИСКОТЕК-У-У-У… — Запел уже наклюкавшийся Влад.
Устроившись в подлеске за домом, Дима залез в спальный мешок, дожидаясь когда его начнет клонить ко сну. Из дома доносились голоса друзей: они смеялись и о чем-то разговаривали. Влад продолжал петь. Они включили музыку и начали все вместе нечленораздельно подпевали. Теперь уже все напились…
Дима почувствовал печаль и одиночество. Они там, все вместе: радуются и веселятся… А о нем они, наверняка, даже не вспоминают. О нем забыли. Диме стало невыносимо обидно: никто не собирался выйти и уговорить его вернуться. Он для них лишний. Жратвы больше достанется зато. Парень и сам не заметил, как из глаз потекли слезы обиды. Надо было остаться дома и «рубиться» в Доту.
Грусть продолжалась не долго. Вскоре Дима заснул.
Проснувшись при восходе, Дима, мучимый жаждой и переполненным мочевым пузырем, вылез из мешка поплелся к дому. Судя по тишине, которая царила в заброшенной квартире, парень решил, что друзья еще спят. Они никогда не знали меры в бухле.
Но потом Дима услышал жалобный плач. Когда он вошёл в бывшую гостиную, его взору открылась чудовищная картина.
На полу засыхала огромная кровавая лужа, сверкающая в свете, идущим из окна. В центре лужи лежала кисть, с перстнем, какой был у Олега. Она оканчивалась обрубками хрящей и рассеченными венами. Пальцы еле заметно дергались, словно играли на пианино. От лужи начинался красный след, как будто по полу волокли тяжёлый мешок. Дима, еле передвигая ноги, готовый закричать, увидев нечто ещё более ужасное, двинулся по следу. Он вел в следующую комнату. Парень открыл дверь и вошёл внутрь.
Прочертив широкую дугу, след заканчивался в чёрном проеме открытого подвала. Кровь стекала с гнилых ступеней, ведущих во тьму.
Ноги обмякли, и подогнулись в коленях. Дима, облокотившись об стену упал на пол, готовый потерять сознание. В висках отдавалось бешеное биение сердца. Все казалось дурным сном. Вот сейчас он проснется в спальном мешке и пойдёт в дом. Да, все верно. Элементарно, Уотсон!
И только потом он увидел Макса, в чем мать родила, сидящего в углу. Его руки забрызганы кровью и странной слизью. Сам он весь покрыт ошметками чужих мозгов.
Он, рыдая, взглянул безумными глазами на Диму. И попытался что-то сказать:
— Д-Дима… это не я… н-не я… Эт-т-тот дом… жи-ивой… Он живой… Он забрал их, Дима… Забрал к себе в-в гости, — иМаксим зарыдал. Если быть точнее — засмеялся.
Потом на линолеум со шлепком приземлилась маленькая красная капля. Рядом с левой ногой Димы. Потом упала ещё одна ещё Потом еще. И еще…
Дима посмотрел наверх и завыл. По потолку тянулась огромная надпись:«Праздника без продолжения не бывает».
Она была сделана кровью. Дима не мог передать весь свой ужас. Он мог только кричать, покуда не охрипнет.
В тот-же день приехала полиция. При виде всей этой кровищи, большую часть сотрудников криминального отдела вырвало. Потом они, вместе с рабочими морга спустились в подвал. Приходилось быть осторожным: вместо нескольких ступеней зияли черные провалы. Полицейские знали прошлое этого дома, и схожесть произошедших несчастий их пугала.
Вскоре они нашли парней. Они лежали на самом видным месте. Нет. Случаи были не похожи. То, что они увидели было намного хуже. Даже такой, как Евгений Орехов — человек, двадцать лет проработавший в морге и увидавший много чего ужасного, не выдержал и с воплями выбежал из подвала.
Максима-же увезли в психиатрическую больницу. Он сошел с ума. Когда сотрудников морга смогли успокоить, они нашли в себе силы, чтобы вернуться в подвал и забрать то, что осталось от молодых людей.
Выйдя из подвала, уже с трупами на руках, некоторые отчетливо услышали, как в подвале запищали крысы… и как кто-то хохотал.
По телу прошел холодок.
Грудь сдавило спазмом, если-бы на неё наступил медведь. Дима не чувствовал ног, словно их больше не существовало. Парень опустил руки на колени и с облегчением осознал, что просто отсидел их. Когда голос затих, способность к мышлению начала постепенно возвращаться.
Но в голове он все звучал и звучал… ( В-в-в гос-сти… Приходите в гос-сти… )
Дима заявил остальным, что не станет ночевать в этом доме. Правда по какой именно причине не объяснил.
— Ну и флаг тебе в руки. — Недовольно отмахнулся от него Максим.
— Мы едим-едим в соседнее село, на ДИСКОТЕК-У-У-У… — Запел уже наклюкавшийся Влад.
Устроившись в подлеске за домом, Дима залез в спальный мешок, дожидаясь когда его начнет клонить ко сну. Из дома доносились голоса друзей: они смеялись и о чем-то разговаривали. Влад продолжал петь. Они включили музыку и начали все вместе нечленораздельно подпевали. Теперь уже все напились…
Дима почувствовал печаль и одиночество. Они там, все вместе: радуются и веселятся… А о нем они, наверняка, даже не вспоминают. О нем забыли. Диме стало невыносимо обидно: никто не собирался выйти и уговорить его вернуться. Он для них лишний. Жратвы больше достанется зато. Парень и сам не заметил, как из глаз потекли слезы обиды. Надо было остаться дома и «рубиться» в Доту.
Грусть продолжалась не долго. Вскоре Дима заснул.
Проснувшись при восходе, Дима, мучимый жаждой и переполненным мочевым пузырем, вылез из мешка поплелся к дому. Судя по тишине, которая царила в заброшенной квартире, парень решил, что друзья еще спят. Они никогда не знали меры в бухле.
Но потом Дима услышал жалобный плач. Когда он вошёл в бывшую гостиную, его взору открылась чудовищная картина.
На полу засыхала огромная кровавая лужа, сверкающая в свете, идущим из окна. В центре лужи лежала кисть, с перстнем, какой был у Олега. Она оканчивалась обрубками хрящей и рассеченными венами. Пальцы еле заметно дергались, словно играли на пианино. От лужи начинался красный след, как будто по полу волокли тяжёлый мешок. Дима, еле передвигая ноги, готовый закричать, увидев нечто ещё более ужасное, двинулся по следу. Он вел в следующую комнату. Парень открыл дверь и вошёл внутрь.
Прочертив широкую дугу, след заканчивался в чёрном проеме открытого подвала. Кровь стекала с гнилых ступеней, ведущих во тьму.
Ноги обмякли, и подогнулись в коленях. Дима, облокотившись об стену упал на пол, готовый потерять сознание. В висках отдавалось бешеное биение сердца. Все казалось дурным сном. Вот сейчас он проснется в спальном мешке и пойдёт в дом. Да, все верно. Элементарно, Уотсон!
И только потом он увидел Макса, в чем мать родила, сидящего в углу. Его руки забрызганы кровью и странной слизью. Сам он весь покрыт ошметками чужих мозгов.
Он, рыдая, взглянул безумными глазами на Диму. И попытался что-то сказать:
— Д-Дима… это не я… н-не я… Эт-т-тот дом… жи-ивой… Он живой… Он забрал их, Дима… Забрал к себе в-в гости, — иМаксим зарыдал. Если быть точнее — засмеялся.
Потом на линолеум со шлепком приземлилась маленькая красная капля. Рядом с левой ногой Димы. Потом упала ещё одна ещё Потом еще. И еще…
Дима посмотрел наверх и завыл. По потолку тянулась огромная надпись:«Праздника без продолжения не бывает».
Она была сделана кровью. Дима не мог передать весь свой ужас. Он мог только кричать, покуда не охрипнет.
В тот-же день приехала полиция. При виде всей этой кровищи, большую часть сотрудников криминального отдела вырвало. Потом они, вместе с рабочими морга спустились в подвал. Приходилось быть осторожным: вместо нескольких ступеней зияли черные провалы. Полицейские знали прошлое этого дома, и схожесть произошедших несчастий их пугала.
Вскоре они нашли парней. Они лежали на самом видным месте. Нет. Случаи были не похожи. То, что они увидели было намного хуже. Даже такой, как Евгений Орехов — человек, двадцать лет проработавший в морге и увидавший много чего ужасного, не выдержал и с воплями выбежал из подвала.
Максима-же увезли в психиатрическую больницу. Он сошел с ума. Когда сотрудников морга смогли успокоить, они нашли в себе силы, чтобы вернуться в подвал и забрать то, что осталось от молодых людей.
Выйдя из подвала, уже с трупами на руках, некоторые отчетливо услышали, как в подвале запищали крысы… и как кто-то хохотал.
По телу прошел холодок.
Страница 5 из 6
