Сейчас конец 20… года. Канун главного российского праздника. За окном зловеще стонет холодный ветер и бушует неумолимая вьюга. Я сижу рядом с печью и наблюдаю за размытыми огнями уличных фонарей, по ту сторону оконного стекла, покрытого инеем. И ощущаю чувство неизмеримого покоя. На улице метель, снежные сугробы и ветер, стонущий словно призраки из английских легенд, а я сижу в тихой маленькой кухне и слушаю, как в печке трещат поленья.
Добавить в моё избранное
6 мин, 24 сек 18277
В соседней комнате веселится молодёжь: сидят за общим столом, пьют шампанское и ожидают речи президента. Я слышу их смех и весёлые голоса. О моём внезапном уходе они напрочь забыли. Ну и хорошо. Я не обижаюсь. Пусть молодые веселятся, пока у них есть силы и здоровье. Я хочу пока побыть наедине со своими воспоминаниями. Самое подходящее время для этого занятия. Есть в этом ветре и метели что-то загадочное и таинственное, но вот что… не могу понять.
В моей жизни произошло немало историй: среди них были и счастливые, веселые и печальные, трагичные. Когда тебе исполняется восемьдесят один год, тебе есть что вспомнить и есть что поведать двенадцатилетним внукам.
Но вам я сейчас хочу рассказать только одну историю. Ведь сейчас ночь. За окном под порывами ветра трещат деревья, а все сущее похоронено под толщей снежных курганов.
Я давно не вспоминал тот отрывок своей биографии. Но сейчас видимо придётся.
Эта история произошла таким же холодным декабрьским вечером 1969 года. Я со своей семьёй уже переехал в небольшой город Уссурийск, где и живём по сей день. Город, где летом всегда много зелени, а зимой снега. Нас с женой и дочерью все устраивало.
У меня никогда не было автомобиля. Не заработал я на него. Хотя думаю, что проблема кроется в другом. Не хотел я его иметь. От него было бы больше проблем, чем пользы. Поэтому единственным моим «стальным конем» был хорошо сохранившейся до наших дней мотоцикл«Восход». Он до сих пор стоит в нашем гараже, но внук его почти полностью разобрал.
В тот вечер я возвращался из села Утесного домой. С Уссурийском его объединяет прямое шоссе, длиной в три километра. Никаких проблем возникнуть не должно было. Просто постоянно ехать прямо, пока не увидишь вдалеке первые уличные фонари города.
Если вас интересует, что я делал в Утесном, то не забивайте свою голову всякой ерундой. Этот рассказ доведет вас до скуки. Обычные дела обычного человека. Теперь я часто думаю над тем, что этого могло и не произойти, если-бы я дождался утра и только тогда выехал из села.
Я выехал в четверть девятого. Успешно пересек мост, воздвигнутый над рекой Раздольной (он начинается сразу за Утесным), и продолжал ехать дальше по дороге. По пути не проехало ни одного автомобиля. Только фара моего «Восхода» освещала непроницаемую темноту. Кюветы занесло двухметровым слоем снега, а деревья за ними оделись в белоснежные одеяния.
Снег валил тонкой пеленой, а потом плотными вихревыми потоками, кружившими впереди, бьющими и колющими лицо. А я совсем один. Один. Несмотря на всю красоту, окружающую меня, все вокруг мне казалось враждебным. Даже деревья, растущие с двух сторон от шоссе, казалось шевелили своими тонкими ветвями. Реву двигателя не удавалось «перекричать» вой ветра, несущего колючие снежные хлопья. Тогда я только и мечтал о том, чтобы побыстрее добраться до дома: где тепло и уютно. В такую погоду вообще лучше не выходить на улицу. На кой чёрт меня угораздило? А если мотоцикл подведет? Что тогда? Идти пешком совсем не вариант. За эти три километра, в такую метель можно легко заживо замерзнуть… и оставить жену и дочь на самих себя. Вот я дурак.
Руки начали неметь, несмотря на шерстяные рукавицы. Тоже самое случилось с носом и щеками.
И тут я увидел человека, в десяти метрах от себя, появившегося неизвестно от куда. В лучах фар возникла фигура на фоне ночной тьмы и снегопада, словно в тех фильмах, что смотрят мои внуки.
В панике, я резко вывернул руль влево, чуть не перевернувшись и не сбив незнакомца.
Мужчине было около сорока. Он был одет в коричневую куртку, меховые сапоги и шапку ушанку. Он жалобно выл. Его колени тряслись. Я посмотрел ему в лицо. Такое чувство, словно он попал в ужасную аварию. Все лицо и шея были в запекшейся крови. Веки дергаются. Он смотрел на меня безумными глазами. Из рта выходил пар.
Я начал поддаваться панике. Хотел быстрее вновь сесть за мотоцикл и ехать отсюда подальше… чувствовал, что от встречи с этим типом ничего хорошего ждать не придётся. Так оно и вышло. Но я ведь не мог его оставить здесь одного, верно? Я коснулся его плеча. Легонько дернул. Он был явно не в себе.
— Уважаемый, — сказал я, — вам помочь? — Да. Да! — завопил он, словно только-что очнулся, — помогите мне, прошу вас. Умоляю! Увезите меня отсюда!
Он положил мне голову на плечо и начал плакать.
— Что с вами стряслось? Впрочем неважно. Садитесь позади меня! — мне пришлось кричать, чтобы пересилить вой ветра.
— Да. Да. Спасибо вам, — он поднял голову и указал на обочину рукой. И я увидел след его сапог, проходящие сквозь сугробы в кювете и уходящие за деревья, — там что-то есть, в тех местах. То, что я обнаружил в лесу. Я стрелял в это, но не мог убить. Это не человек, но я не мог его убить!
Мужчина начал хихикать, потом засмеялся и под конец закричал. Я не стал его успокаивать.
В моей жизни произошло немало историй: среди них были и счастливые, веселые и печальные, трагичные. Когда тебе исполняется восемьдесят один год, тебе есть что вспомнить и есть что поведать двенадцатилетним внукам.
Но вам я сейчас хочу рассказать только одну историю. Ведь сейчас ночь. За окном под порывами ветра трещат деревья, а все сущее похоронено под толщей снежных курганов.
Я давно не вспоминал тот отрывок своей биографии. Но сейчас видимо придётся.
Эта история произошла таким же холодным декабрьским вечером 1969 года. Я со своей семьёй уже переехал в небольшой город Уссурийск, где и живём по сей день. Город, где летом всегда много зелени, а зимой снега. Нас с женой и дочерью все устраивало.
У меня никогда не было автомобиля. Не заработал я на него. Хотя думаю, что проблема кроется в другом. Не хотел я его иметь. От него было бы больше проблем, чем пользы. Поэтому единственным моим «стальным конем» был хорошо сохранившейся до наших дней мотоцикл«Восход». Он до сих пор стоит в нашем гараже, но внук его почти полностью разобрал.
В тот вечер я возвращался из села Утесного домой. С Уссурийском его объединяет прямое шоссе, длиной в три километра. Никаких проблем возникнуть не должно было. Просто постоянно ехать прямо, пока не увидишь вдалеке первые уличные фонари города.
Если вас интересует, что я делал в Утесном, то не забивайте свою голову всякой ерундой. Этот рассказ доведет вас до скуки. Обычные дела обычного человека. Теперь я часто думаю над тем, что этого могло и не произойти, если-бы я дождался утра и только тогда выехал из села.
Я выехал в четверть девятого. Успешно пересек мост, воздвигнутый над рекой Раздольной (он начинается сразу за Утесным), и продолжал ехать дальше по дороге. По пути не проехало ни одного автомобиля. Только фара моего «Восхода» освещала непроницаемую темноту. Кюветы занесло двухметровым слоем снега, а деревья за ними оделись в белоснежные одеяния.
Снег валил тонкой пеленой, а потом плотными вихревыми потоками, кружившими впереди, бьющими и колющими лицо. А я совсем один. Один. Несмотря на всю красоту, окружающую меня, все вокруг мне казалось враждебным. Даже деревья, растущие с двух сторон от шоссе, казалось шевелили своими тонкими ветвями. Реву двигателя не удавалось «перекричать» вой ветра, несущего колючие снежные хлопья. Тогда я только и мечтал о том, чтобы побыстрее добраться до дома: где тепло и уютно. В такую погоду вообще лучше не выходить на улицу. На кой чёрт меня угораздило? А если мотоцикл подведет? Что тогда? Идти пешком совсем не вариант. За эти три километра, в такую метель можно легко заживо замерзнуть… и оставить жену и дочь на самих себя. Вот я дурак.
Руки начали неметь, несмотря на шерстяные рукавицы. Тоже самое случилось с носом и щеками.
И тут я увидел человека, в десяти метрах от себя, появившегося неизвестно от куда. В лучах фар возникла фигура на фоне ночной тьмы и снегопада, словно в тех фильмах, что смотрят мои внуки.
В панике, я резко вывернул руль влево, чуть не перевернувшись и не сбив незнакомца.
Мужчине было около сорока. Он был одет в коричневую куртку, меховые сапоги и шапку ушанку. Он жалобно выл. Его колени тряслись. Я посмотрел ему в лицо. Такое чувство, словно он попал в ужасную аварию. Все лицо и шея были в запекшейся крови. Веки дергаются. Он смотрел на меня безумными глазами. Из рта выходил пар.
Я начал поддаваться панике. Хотел быстрее вновь сесть за мотоцикл и ехать отсюда подальше… чувствовал, что от встречи с этим типом ничего хорошего ждать не придётся. Так оно и вышло. Но я ведь не мог его оставить здесь одного, верно? Я коснулся его плеча. Легонько дернул. Он был явно не в себе.
— Уважаемый, — сказал я, — вам помочь? — Да. Да! — завопил он, словно только-что очнулся, — помогите мне, прошу вас. Умоляю! Увезите меня отсюда!
Он положил мне голову на плечо и начал плакать.
— Что с вами стряслось? Впрочем неважно. Садитесь позади меня! — мне пришлось кричать, чтобы пересилить вой ветра.
— Да. Да. Спасибо вам, — он поднял голову и указал на обочину рукой. И я увидел след его сапог, проходящие сквозь сугробы в кювете и уходящие за деревья, — там что-то есть, в тех местах. То, что я обнаружил в лесу. Я стрелял в это, но не мог убить. Это не человек, но я не мог его убить!
Мужчина начал хихикать, потом засмеялся и под конец закричал. Я не стал его успокаивать.
Страница 1 из 2
