Ранним вечером, когда Артем Пискунов вошёл в пивную «Сибирянин» первое что он заметил: не привычную для этого места безлюдность. Тишину нарушала только песня«Ветер в голове» звучавшая из маленького телевизора, висевшего на стене. В пивной находился только один человек — мужчина, сидящий за столиком у окна, пьющий из стакана разливное пиво. Это был Михаил Афоньев, коллега Артема по обязанностям в службе городского Водоканала. Он целую неделю не выходил на работу и не отвечал на звонки начальства.
Добавить в моё избранное
9 мин, 14 сек 1328
Артем, купив пиво, сел за стол, напротив знакомого. Тот казалось, его не замечал. Он был чем-то расстроен. Или напуган. Не успел Артем сказать что-либо, как заговорил сам Михаил, сорока двух лет, работающий в ремонтной бригаде Водоканала.
— Я больше не приду на работу. Завтра заберу документы, и к чертям все это. Себе дороже. Лучше на шиномонтажку устроюсь. Там оно меня не достанет.
Казалось, он говорил сам собой. Артему не понравилось душевное состояние приятеля. Встревожило. Обычно Михалыч был самым жизнерадостным из всех ремонтников, любящий рассказывать коллегам похабные анекдоты и подкалывать их. Но теперь его словно подменили. Он сидел, весь напряженный, не бритый, уткнувшейся в свой стакан, словно надеясь там что-то разглядеть. Сейчас мужчина выглядел на пять, а то и на целых десять лет старше своего возраста. И весь белый, как мел, словно его укачало в автобусе.
— Михалыч, что стряслось, дружище? Мне то ты можешь рассказать. На душе сразу легче станет. В себе нельзя все держать.
— Ха… — лицо Михалыча скривила ухмылка, обнажившая жёлтые, кривые зубы. — Ну расскажу я тебе, и что? Что тогда? В таком случае оно начнет преследовать и тебя.
— Кто? У тебя неприятности? — Ещё какие, не сомневайся.
— Так может заявить в полицию? — Ты что, издеваешься? — Афоньев поднял голову и посмотрел на Артема, как на умственно отсталого. — Они меня там мигом в психушку засунут, если я им ВСЕ расскажу.
— Ладно-ладно, хорошо. Так что стряслось? Я то тебя в психушку не отправлю, — Артем коротко засмеялся, но по каменному лицу собеседника понял, что тому не до веселья.
Афоньев отодвинул в сторону стакан с недопитым пивом и пристально уставился на Артема. Глаза дрожали. Он громко проглотил слюну.
— Ты в водяного веришь?
Наступила недолгая пауза.
— Что прости? … А, нет, не верю.
— А зря, — Афоньев злобно ухмыльнулся. У Артема пробежали мурашки. — А я верю. Потому-что видел его. Собственными глазами видел, твою мать!
— Хорошо, да… Я верю в то, что ТЫ веришь. Ну а что такое? — Что такое? Ну а ты слушай. С мной связался наш диспетчер Наталья. Сказала, чтобы мы выехали на переулок Афанасьева. Жильцы там начали жаловаться, что вода, которая течёт с колонки пахнет дохлой рыбой, а на вкус просто отвратительна. Это было около месяца назад. Ну я взял троих ребят, и мы выехали…
— У меня тогда был выходной, наверное.
По лицу Михалыча, Артем понял, что лучше его больше не перебивать.
Песня прошла и теперь по телевизору показывали клип с Нюшей.
— Мы выехали на место. Никита решил попить воды из колонки и сразу отпрыгнул в сторону, словно вода была под электричеством. По его скорченной гримасе было понятно, что вода и правда дерьмовая. Он выплюнул её на землю. Мне даже почудилось, что она зелёная какая-то.
Мы открыли люк и я начал спускаться вниз, как раз заканчивая анекдот про безрукого мальчика. Спустился значит. Воды было по колено. Тёмно, как в жопе у еврея. А вонь… просто усраться можно. Словно гора дохлой рыбы пролежала весь день под жарким солнцем.
Но самое странное, что вода была действительно полна рыбы. Живой рыбы. Она плескалась, плавала. Брызги в меня пускала. Я чувствовал, как она скользила по моим ногам.
Потом в нос ударил новый запах. Ещё хуже, чем первый. Словно гнилая капуста была в одном ведре с дохлой крысой, и все это в придачу к сырой гнили. Мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не окочурится нахрен. Потом я услышал шум. Всплеск воды. Но никак не рыбы. Не могло быть ими. Такой звук, словно человек с разгону нырнул в воду. Я посмотрел в вглубь тоннеля и увидел, как во тьме, на самой поверхности воды что-то проплыло. Большое. Совсем рядом со мной.
Сказать, что я испугался — значит наврать с три короба. Я просто обосрался. Полез по лестнице наверх, пока в ушах вопил голос, чтобы я поторапливался. По выражению лиц ребят, я понял, что они, походу, меня не сразу узнали.
Потом я взял долгожданный выходной. На несколько дней. Пришёл, значит я после этого домой, пожрал на халяву, посмотрел какой-то боевик, ну и лег спать.
Он взял стакан с пивом и осушил его одним глотком. Артем был в замешательстве, не зная, как реагировать на рассказ коллеги.
— На следующий день самая жопа началась. Захотел в кои-то веки принять ванную. Начал набирать воду, а она из крана течёт, вся в иле, вонючая, грязная Вся в рыбьей чешуе… — он сморщился. Явно воспоминания не из приятных. — Фу, мать вашу!
На следующий день я поехал на рыбалку. Хоть как-то отвлечься от всего этого дерьма. Заехал под мост, значит, нашёл место поглубже, где льда поменьше было… там и остался. Пару рыбин небольших поймал, чтоб коту моему хватило на недельку. Потом соорудил палатку и лег на боковую.
Вот только толку-то никакого от сна. Я даже сквозь него слышал какие-то чавкающие звуки, словно нечто склизкое ползало вокруг палатки.
— Я больше не приду на работу. Завтра заберу документы, и к чертям все это. Себе дороже. Лучше на шиномонтажку устроюсь. Там оно меня не достанет.
Казалось, он говорил сам собой. Артему не понравилось душевное состояние приятеля. Встревожило. Обычно Михалыч был самым жизнерадостным из всех ремонтников, любящий рассказывать коллегам похабные анекдоты и подкалывать их. Но теперь его словно подменили. Он сидел, весь напряженный, не бритый, уткнувшейся в свой стакан, словно надеясь там что-то разглядеть. Сейчас мужчина выглядел на пять, а то и на целых десять лет старше своего возраста. И весь белый, как мел, словно его укачало в автобусе.
— Михалыч, что стряслось, дружище? Мне то ты можешь рассказать. На душе сразу легче станет. В себе нельзя все держать.
— Ха… — лицо Михалыча скривила ухмылка, обнажившая жёлтые, кривые зубы. — Ну расскажу я тебе, и что? Что тогда? В таком случае оно начнет преследовать и тебя.
— Кто? У тебя неприятности? — Ещё какие, не сомневайся.
— Так может заявить в полицию? — Ты что, издеваешься? — Афоньев поднял голову и посмотрел на Артема, как на умственно отсталого. — Они меня там мигом в психушку засунут, если я им ВСЕ расскажу.
— Ладно-ладно, хорошо. Так что стряслось? Я то тебя в психушку не отправлю, — Артем коротко засмеялся, но по каменному лицу собеседника понял, что тому не до веселья.
Афоньев отодвинул в сторону стакан с недопитым пивом и пристально уставился на Артема. Глаза дрожали. Он громко проглотил слюну.
— Ты в водяного веришь?
Наступила недолгая пауза.
— Что прости? … А, нет, не верю.
— А зря, — Афоньев злобно ухмыльнулся. У Артема пробежали мурашки. — А я верю. Потому-что видел его. Собственными глазами видел, твою мать!
— Хорошо, да… Я верю в то, что ТЫ веришь. Ну а что такое? — Что такое? Ну а ты слушай. С мной связался наш диспетчер Наталья. Сказала, чтобы мы выехали на переулок Афанасьева. Жильцы там начали жаловаться, что вода, которая течёт с колонки пахнет дохлой рыбой, а на вкус просто отвратительна. Это было около месяца назад. Ну я взял троих ребят, и мы выехали…
— У меня тогда был выходной, наверное.
По лицу Михалыча, Артем понял, что лучше его больше не перебивать.
Песня прошла и теперь по телевизору показывали клип с Нюшей.
— Мы выехали на место. Никита решил попить воды из колонки и сразу отпрыгнул в сторону, словно вода была под электричеством. По его скорченной гримасе было понятно, что вода и правда дерьмовая. Он выплюнул её на землю. Мне даже почудилось, что она зелёная какая-то.
Мы открыли люк и я начал спускаться вниз, как раз заканчивая анекдот про безрукого мальчика. Спустился значит. Воды было по колено. Тёмно, как в жопе у еврея. А вонь… просто усраться можно. Словно гора дохлой рыбы пролежала весь день под жарким солнцем.
Но самое странное, что вода была действительно полна рыбы. Живой рыбы. Она плескалась, плавала. Брызги в меня пускала. Я чувствовал, как она скользила по моим ногам.
Потом в нос ударил новый запах. Ещё хуже, чем первый. Словно гнилая капуста была в одном ведре с дохлой крысой, и все это в придачу к сырой гнили. Мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не окочурится нахрен. Потом я услышал шум. Всплеск воды. Но никак не рыбы. Не могло быть ими. Такой звук, словно человек с разгону нырнул в воду. Я посмотрел в вглубь тоннеля и увидел, как во тьме, на самой поверхности воды что-то проплыло. Большое. Совсем рядом со мной.
Сказать, что я испугался — значит наврать с три короба. Я просто обосрался. Полез по лестнице наверх, пока в ушах вопил голос, чтобы я поторапливался. По выражению лиц ребят, я понял, что они, походу, меня не сразу узнали.
Потом я взял долгожданный выходной. На несколько дней. Пришёл, значит я после этого домой, пожрал на халяву, посмотрел какой-то боевик, ну и лег спать.
Он взял стакан с пивом и осушил его одним глотком. Артем был в замешательстве, не зная, как реагировать на рассказ коллеги.
— На следующий день самая жопа началась. Захотел в кои-то веки принять ванную. Начал набирать воду, а она из крана течёт, вся в иле, вонючая, грязная Вся в рыбьей чешуе… — он сморщился. Явно воспоминания не из приятных. — Фу, мать вашу!
На следующий день я поехал на рыбалку. Хоть как-то отвлечься от всего этого дерьма. Заехал под мост, значит, нашёл место поглубже, где льда поменьше было… там и остался. Пару рыбин небольших поймал, чтоб коту моему хватило на недельку. Потом соорудил палатку и лег на боковую.
Вот только толку-то никакого от сна. Я даже сквозь него слышал какие-то чавкающие звуки, словно нечто склизкое ползало вокруг палатки.
Страница 1 из 3
