Ранним вечером, когда Артем Пискунов вошёл в пивную «Сибирянин» первое что он заметил: не привычную для этого места безлюдность. Тишину нарушала только песня«Ветер в голове» звучавшая из маленького телевизора, висевшего на стене. В пивной находился только один человек — мужчина, сидящий за столиком у окна, пьющий из стакана разливное пиво. Это был Михаил Афоньев, коллега Артема по обязанностям в службе городского Водоканала. Он целую неделю не выходил на работу и не отвечал на звонки начальства.
Добавить в моё избранное
9 мин, 14 сек 1331
Проснулся я под утро. Солнце тогда ещё не встало. Вылез из палатки, и опять эту вонь почуял. Запах мёртвой рыбы и тухлой воды. Господи, я чуть не блеванул там. Потом посмотрел на своего «попрыгунчика» и там-же чуть не грохнулся в обморок.
Из всех его отверстий, из всех щелей вытекала зелёная слизь, какой обычно покрыты камни на дне реки. Под моим бедным «паджериком» уже огромная лужа из нее образовалась, растопив весь снег. Я открыл багажник, чтобы вещи свои проверить, а от туда на меня вывалилась гора дохлой рыбы. Некоторые даже ещё трепыхались. До сих пор не могу понять, как она вся туда поместилась. И вещей моих на месте не оказалось. Представляешь?
Они сбили меня с ног. Ну рыба в смысле. Потом я услышал новый звук, пока пытался подняться на ноги, убирая с себя её. Мда, нелегко мне пришлось тогда. Килограмм сорок-пятьдесят, не меньше. А звук, словно что-то быстро ползло. Мокрый такой звук, словно ты пытаешься сквозь зубы пропустить слюну. Только этот был громче. И хуже.
Выбравшись из похоронившей меня горы и обойдя машину, я увидел след из слизи и тины, начинающейся у моего «попрыгунчика» и ведущий к полыньи, в середине реки, где я, как раз и рыбачил. А вода то в ней пузырилась. Я очень испугался. Даже больше. Я был в панике! И просто убежал, оставив там машину. И даже ведро с пойманной рыбой забыл. В тот день я пришёл в эту-же пивную и нажрался.
Я думаю, моё добро до сих пор там стоит. Мхом покрылось. Моей любимице все равно никакие автосервисы уже не помогут. За угон могу не переживать.
Я не знаю, чего оно хочет. Но точно знаю, что ищет меня. Плавает по рекам, ползает по канализации вынюхивая мой след. А однажды, когда я шёл домой, после работы, жуя сухарики… кириешки или как-то так они называются… Я проходил мимо железного цилиндра, торчащего из травы… Там, знаешь, ещё решетка такая наверху есть, где отверстие… И услышал от туда всплеск воды. А когда подошёл ближе, из темноты донеслось хихиканье. Словно в горле застрял ил и вода. Я думал, что с катушек съеду.
Вот поэтому я больше не выхожу на работу. Вообще пытаюсь не сталкиваться с водой. Она у меня даже в кувшине для питья стала тухлой. В ней даже плавают чешуйки от рыб.
Артем, шокированный как никогда, смотрел на дергающиеся руки Михаила, лежащие на столе. На одной недоставало безымянного пальца. По его рассказам, он потерял его в армии на учениях.
— Сегодня я намереваюсь напиться в говно! — Сказал Афоньев и направился к прилавкам. — Хоть побалую себя перед тем, как оно меня все-таки отыщет!
Артем выехал на вызов со своим напарником Эдиком, из рта которого вечно торчала зубочистка. Он вечно их грызет, вместо палочек от чупачупсов. Они вместе закончили одно ПТУ и до сих пор общались.
Иногда, вспоминая прошлое, Артем жалел, что так относился к учёбе в школе: прогуливал занятия, ничерта не делал. Лишь бухал с друзьями. Если бы он вовремя взялся за ум, как от него требовали родители, тогда бы он не шлялся по всяким зловонным коллекторам. Но прошлое не вернуть. И от этого становилось обидно. Артему было противно от самого себя.
По словам диспетчера Наталии: ничего сложного им делать не предстояло: жители опять жалуются на запах воды.
Рассказ Михалыча оставил на нем осадок смятения… и страха. Но, если рассуждать логически, как нормальный человек, (а взглянув на Михалыча, то становилось понятно, что здравым умом там и не пахнет) то вся эта история — выдумка нездорового рассудка.
Афоньев даже не пришёл забрать документы. Да его там уже и не ждали.
Артем с Эдиком подняли крышку люка, находящуюся в асфальте и огляделись: (ну и тяжеленная крышка то, е-мое!) на переулке не было ни одной живой души. За заборами яростно лаяли собаки. И Артем им за это был благодарен. Это было намного лучше, чем тишина.
— Ну чё, Темыч, погнали.
— Ага. — Ответил Артем, с отвращением глядя в чёрное отверстие перед собой. Он уже ощущал ЭТОТ запах.
Они начал спускаться в темноту. Сначала Эдик, Артем за ним.
Вонь становилась сильнее. Она обволакивала их, словно дым пропитывала рабочие комбинезоны.
Добравшись до дна, Артем и Эдик оказались по пояс в холодной воде. Ремонтники посвятили вокруг фонариками. Артема передернуло. Теперь рассказ ненормального Афоньева не казался столь бредовым.
На поверхности воды плавала мертвая рыба.
— Ну нех… ра себе. — Эдик выплюнул зубочистку. Всю изжеванную. — Да-а-а… это место моему Кузе показалось бы раем.
Эдик сделал несколько шагов вглубь тоннеля, вытаскивая фонариком из темноты стены тоннеля, обросшие плесенью и грибком и покрытые слизью. Трубы на стенах проржавели насквозь. С них свисала тина и ил. Туннель уходил куда-то влево.
Артем остался стоять под канализационным люком. Он чувствовал эту вонь. Он её ощущал. Тот самый запах, о котором говорил Михаил.
Из всех его отверстий, из всех щелей вытекала зелёная слизь, какой обычно покрыты камни на дне реки. Под моим бедным «паджериком» уже огромная лужа из нее образовалась, растопив весь снег. Я открыл багажник, чтобы вещи свои проверить, а от туда на меня вывалилась гора дохлой рыбы. Некоторые даже ещё трепыхались. До сих пор не могу понять, как она вся туда поместилась. И вещей моих на месте не оказалось. Представляешь?
Они сбили меня с ног. Ну рыба в смысле. Потом я услышал новый звук, пока пытался подняться на ноги, убирая с себя её. Мда, нелегко мне пришлось тогда. Килограмм сорок-пятьдесят, не меньше. А звук, словно что-то быстро ползло. Мокрый такой звук, словно ты пытаешься сквозь зубы пропустить слюну. Только этот был громче. И хуже.
Выбравшись из похоронившей меня горы и обойдя машину, я увидел след из слизи и тины, начинающейся у моего «попрыгунчика» и ведущий к полыньи, в середине реки, где я, как раз и рыбачил. А вода то в ней пузырилась. Я очень испугался. Даже больше. Я был в панике! И просто убежал, оставив там машину. И даже ведро с пойманной рыбой забыл. В тот день я пришёл в эту-же пивную и нажрался.
Я думаю, моё добро до сих пор там стоит. Мхом покрылось. Моей любимице все равно никакие автосервисы уже не помогут. За угон могу не переживать.
Я не знаю, чего оно хочет. Но точно знаю, что ищет меня. Плавает по рекам, ползает по канализации вынюхивая мой след. А однажды, когда я шёл домой, после работы, жуя сухарики… кириешки или как-то так они называются… Я проходил мимо железного цилиндра, торчащего из травы… Там, знаешь, ещё решетка такая наверху есть, где отверстие… И услышал от туда всплеск воды. А когда подошёл ближе, из темноты донеслось хихиканье. Словно в горле застрял ил и вода. Я думал, что с катушек съеду.
Вот поэтому я больше не выхожу на работу. Вообще пытаюсь не сталкиваться с водой. Она у меня даже в кувшине для питья стала тухлой. В ней даже плавают чешуйки от рыб.
Артем, шокированный как никогда, смотрел на дергающиеся руки Михаила, лежащие на столе. На одной недоставало безымянного пальца. По его рассказам, он потерял его в армии на учениях.
— Сегодня я намереваюсь напиться в говно! — Сказал Афоньев и направился к прилавкам. — Хоть побалую себя перед тем, как оно меня все-таки отыщет!
Артем выехал на вызов со своим напарником Эдиком, из рта которого вечно торчала зубочистка. Он вечно их грызет, вместо палочек от чупачупсов. Они вместе закончили одно ПТУ и до сих пор общались.
Иногда, вспоминая прошлое, Артем жалел, что так относился к учёбе в школе: прогуливал занятия, ничерта не делал. Лишь бухал с друзьями. Если бы он вовремя взялся за ум, как от него требовали родители, тогда бы он не шлялся по всяким зловонным коллекторам. Но прошлое не вернуть. И от этого становилось обидно. Артему было противно от самого себя.
По словам диспетчера Наталии: ничего сложного им делать не предстояло: жители опять жалуются на запах воды.
Рассказ Михалыча оставил на нем осадок смятения… и страха. Но, если рассуждать логически, как нормальный человек, (а взглянув на Михалыча, то становилось понятно, что здравым умом там и не пахнет) то вся эта история — выдумка нездорового рассудка.
Афоньев даже не пришёл забрать документы. Да его там уже и не ждали.
Артем с Эдиком подняли крышку люка, находящуюся в асфальте и огляделись: (ну и тяжеленная крышка то, е-мое!) на переулке не было ни одной живой души. За заборами яростно лаяли собаки. И Артем им за это был благодарен. Это было намного лучше, чем тишина.
— Ну чё, Темыч, погнали.
— Ага. — Ответил Артем, с отвращением глядя в чёрное отверстие перед собой. Он уже ощущал ЭТОТ запах.
Они начал спускаться в темноту. Сначала Эдик, Артем за ним.
Вонь становилась сильнее. Она обволакивала их, словно дым пропитывала рабочие комбинезоны.
Добравшись до дна, Артем и Эдик оказались по пояс в холодной воде. Ремонтники посвятили вокруг фонариками. Артема передернуло. Теперь рассказ ненормального Афоньева не казался столь бредовым.
На поверхности воды плавала мертвая рыба.
— Ну нех… ра себе. — Эдик выплюнул зубочистку. Всю изжеванную. — Да-а-а… это место моему Кузе показалось бы раем.
Эдик сделал несколько шагов вглубь тоннеля, вытаскивая фонариком из темноты стены тоннеля, обросшие плесенью и грибком и покрытые слизью. Трубы на стенах проржавели насквозь. С них свисала тина и ил. Туннель уходил куда-то влево.
Артем остался стоять под канализационным люком. Он чувствовал эту вонь. Он её ощущал. Тот самый запах, о котором говорил Михаил.
Страница 2 из 3
