Осенью 1934 года испанская общественность была взбудоражена слухами о появлении в одном из домов в центре Сарагосы таинственного полтергейста. О событии узнали в правительственных органах Испании, а новость о загадочном голосе из печной трубы добралась даже до туманного Альбиона.
Добавить в моё избранное
8 мин, 10 сек 16713
Дело приняло небывалый размах, в водоворот событий были вовлечены полиция и судебные органы, таинственные люди с военной выправкой и психоаналитики. Парапсихологам проход к месту события был запрещен. Десятки тысяч испанцев, затаив дыхание, следили за новостями из Сарагосы. Спустя некоторое время загадочный голос исчез так же внезапно, как и появился.
На рассвете 27 сентября 1934 года жильцы первого и второго этажа одного из домов современной постройки на улице Гаскон-де-Готор были разбужены громовыми раскатами хохота, доносившимися непонятно откуда. Изумленные люди, выбежав на лестничные площадки, никого не обнаружили, а спустя несколько минут дьявольский смех утих. В течение нескольких последующих дней напугавший всех шутник находился в центре соседских обсуждений, однако на странные звуки и шумы, которые с того памятного дня начали раздаваться в здании ближе к утру, особого внимания не обратили. Об этих звуках жильцы вспомнят только через месяц, когда беспокойный голос решит, наконец, озадачить народ всерьез.
На втором этаже, в квартире, расположенной по правую руку проживал Антонио Паласон с женой Исабель, маленькой дочкой и юной служанкой. Рано утром 15 ноября 16-летняя прислуга Паскуала Алкобер, прибежала к своей хозяйке с сообщением о том, что на кухне слышится жалобный мужской голос. Исабель, разумеется, ей не поверила. Однако на следующий день, когда Паскуала закрывала печь, Исабель, зашедшая на кухню, услышала собственными ушами, как глухой мужской голос вскрикнул: «Ай, больно, больно, Мария, иди сюда!».
Испуганные женщины выбежали из квартиры и обратились за помощью к соседям. Собравшиеся на кухне жильцы дома ясно услышали рассерженный мужской голос, доносившийся из печной трубы. Убедившись, что дело не шуточное, коллектив дружно направился в ближайший комиссариат полиции. Начиная с этого момента, впервые в истории Испании государственные органы открыли официальное расследование паранормального явления.
Прибывший архитектор снабдил агентов подробными планами здания. Срочно были вызваны каменщики, построившие дом. Строители проверили все полости, простучали все стены и перекрытия. Голос продолжал звучать, временами угрожая «инспекторам». Больше всего досталось архитектору. Когда тот приказал каменщикам пробить часть печной трубы, домовой угрожающе пообещал, что если приказание будет исполнено, то он переберется жить в квартиру архитектора.
Известный психиатр, лауреат престижной премии Рамон-и-Кахаля, Хоакин Химено Риера, узнав об обвинениях, заявил, что «существуют медиумы, как правило, женщины, обладающие необъяснимыми способностями, но прежде чем объявить девушку медиумом, ее следовало бы обследовать».
Между тем, дело передали в суд, о необычном случае сообщили в газетах, и возле здания, за несколько дней ставшего знаменитым на всю страну, пришлось выставить пикет с охраной. У главного входа скапливались толпы любопытных горожан, жаждавших собственными ушами услышать жалобы «идола Сарагосы». Газетные публикации и радиопередачи превратили «печного домового» в самый популярный персонаж. Не обошлось и без детских шалостей. Несколько студентов, облачившись в простыни и вооружившись фонарями, подкупили владельца бара, расположенного на первом этаже, и по черной лестнице забрались на крышу здания, желая попугать привидениями полицейских агентов. Кстати, этим же путем воспользовались и дотошные журналисты. Шутка обошлась родителям студентов в 50 песет штрафа. Журналистов за проникновение на запретную территорию пожурили, но не оштрафовали.
Вечером 23 ноября гражданский губернатор Отеро Мирелис квалифицировал дело, как «нарушение общественного порядка» и призвал закончить его как можно быстрее, иначе«о последствиях придется очень и очень сожалеть».
От смеха к слову
Так и подмывает начать рассказ словами: «В этом черном-черном городе стоит черный-черный дом. В этом черном-черном доме есть черная-черная кухня…». Но так начинается детская страшилка, а то, что произошло в Сарагосе 70 лет назад — самая настоящая быль. Запротоколированная по всем правилам, подшитая в толстенное дело и хранящаяся в судебных и полицейских архивах.На рассвете 27 сентября 1934 года жильцы первого и второго этажа одного из домов современной постройки на улице Гаскон-де-Готор были разбужены громовыми раскатами хохота, доносившимися непонятно откуда. Изумленные люди, выбежав на лестничные площадки, никого не обнаружили, а спустя несколько минут дьявольский смех утих. В течение нескольких последующих дней напугавший всех шутник находился в центре соседских обсуждений, однако на странные звуки и шумы, которые с того памятного дня начали раздаваться в здании ближе к утру, особого внимания не обратили. Об этих звуках жильцы вспомнят только через месяц, когда беспокойный голос решит, наконец, озадачить народ всерьез.
На втором этаже, в квартире, расположенной по правую руку проживал Антонио Паласон с женой Исабель, маленькой дочкой и юной служанкой. Рано утром 15 ноября 16-летняя прислуга Паскуала Алкобер, прибежала к своей хозяйке с сообщением о том, что на кухне слышится жалобный мужской голос. Исабель, разумеется, ей не поверила. Однако на следующий день, когда Паскуала закрывала печь, Исабель, зашедшая на кухню, услышала собственными ушами, как глухой мужской голос вскрикнул: «Ай, больно, больно, Мария, иди сюда!».
Испуганные женщины выбежали из квартиры и обратились за помощью к соседям. Собравшиеся на кухне жильцы дома ясно услышали рассерженный мужской голос, доносившийся из печной трубы. Убедившись, что дело не шуточное, коллектив дружно направился в ближайший комиссариат полиции. Начиная с этого момента, впервые в истории Испании государственные органы открыли официальное расследование паранормального явления.
Хорошо смеется тот, кто смеется последним
С шутками и прибаутками агенты полиции отправились в указанную квартиру. Однако вскоре им стало не до смеха. Когда один из полицейских начал шуровать в печи кочергой, все вздрогнули, услышав явственный хриплый крик: «Ай-ай, ты мне делаешь больно, козел!». И началось. Дом обыскали снизу доверху, полицейские отрезали радиоантенны на крыше и даже выкопали ров вокруг дома в поисках спрятанных проводов. Водопроводчики и электрики досконально проверяли свою вотчину.Прибывший архитектор снабдил агентов подробными планами здания. Срочно были вызваны каменщики, построившие дом. Строители проверили все полости, простучали все стены и перекрытия. Голос продолжал звучать, временами угрожая «инспекторам». Больше всего досталось архитектору. Когда тот приказал каменщикам пробить часть печной трубы, домовой угрожающе пообещал, что если приказание будет исполнено, то он переберется жить в квартиру архитектора.
Превращение из домовых в «идола Сарагосы»
Агенты обосновались в доме на неделю, но так и не смогли обнаружить материального объяснения феномену. Подозрения пали на несчастную служанку: девушка присутствовала в те моменты, когда голос заявлял о себе. А значит, единственной виновной была она. Паскуалу обвинили в чревовещании.Известный психиатр, лауреат престижной премии Рамон-и-Кахаля, Хоакин Химено Риера, узнав об обвинениях, заявил, что «существуют медиумы, как правило, женщины, обладающие необъяснимыми способностями, но прежде чем объявить девушку медиумом, ее следовало бы обследовать».
Между тем, дело передали в суд, о необычном случае сообщили в газетах, и возле здания, за несколько дней ставшего знаменитым на всю страну, пришлось выставить пикет с охраной. У главного входа скапливались толпы любопытных горожан, жаждавших собственными ушами услышать жалобы «идола Сарагосы». Газетные публикации и радиопередачи превратили «печного домового» в самый популярный персонаж. Не обошлось и без детских шалостей. Несколько студентов, облачившись в простыни и вооружившись фонарями, подкупили владельца бара, расположенного на первом этаже, и по черной лестнице забрались на крышу здания, желая попугать привидениями полицейских агентов. Кстати, этим же путем воспользовались и дотошные журналисты. Шутка обошлась родителям студентов в 50 песет штрафа. Журналистов за проникновение на запретную территорию пожурили, но не оштрафовали.
Вечером 23 ноября гражданский губернатор Отеро Мирелис квалифицировал дело, как «нарушение общественного порядка» и призвал закончить его как можно быстрее, иначе«о последствиях придется очень и очень сожалеть».
Страница 1 из 3
