В мистическую часть рассказа, который я хотел бы поведать читателям, сейчас практически не верю. Однако в детстве эта история, рассказанная моим отцом, произвела на меня очень сильное впечатление. Я решил её записать ещё и потому, что хочу запечатлеть на письме свои яркие детские воспоминания, сохранившие не только основную канву событий, но и постепенно затуманивающиеся в пучине лет подробности атмосферы начала 90-х годов.
Добавить в моё избранное
13 мин, 33 сек 13548
Поэтому, если вы не хотите углубляться в описательную часть, в которой я пытаюсь поместить эту историю во временной контекст и передать колорит эпохи, можете смело переходить ко второй содержательной части, начинающейся со слов «какое-то время спустя, ранней зимой…».
Не помню точный год, в котором происходили события, однако практически уверен, что дело было в первой половине 90-х годов. Отец мой на тот момент работал охранником в гостиничном комплексе для дальнобойщиков, который располагался на значительном удалении от города. График работы соответствовал удалённости объекта: трое через трое суток. То время, которое отец проводил дома, он посвящал тому, что занимался частным извозом, чтобы снискать дополнительный заработок. В те тревожные времена, рядом с разбитыми типовыми автобусными остановками, толпились целые автопарки «бомбил» на разнородных отечественных развалюхах. Они всегда очень строго делили между собой очерёдность на пассажиров и старались не подпускать к«хлебной» точке людей со стороны. Отец состоял в одном из таких закрытых клубов. Тем не менее из-за большого количества извозчиков доход оставлял желать лучшего, порою едва удавалось отбить бензин.
Однажды я с друзьями резвился в неогороженном, утопающем в тополином пухе дворе, из достопримечательностей в котором были лишь ужасно скрипящие, однако на редкость прочные, подшипниковые качели, на которых можно было делать «солнышко» да огромная невысыхающая лужа, примыкающая к забору детского сада. В это время, необычно рано, во двор въехала едва не разваливающаяся на ходу отцовская«Волга» ГАЗ-24-10. Я сразу подбежал к машине с деловитым видом. Отец хитро улыбался и позвал меня домой. Поднявшись по жутко пахнувшей лестнице, никогда не запираемого подъезда, мы оказались дома, и отец достал из вместительной самодельной матерчатой сумки специфическую посуду для транспортировки еды.«Ланч-боксов» тогда не было, потому ёмкости представляли собой глубокие металлические контейнеры изогнутой овальной формы, по всей видимости, игравшие роль ещё и термосов. Запах горячих котлет и наваристого рассольника вызвал во мне огромный аппетит.
Еда оказалась просто исключительно вкусной. Возможно, из-за новизны рецепта или того, что котлеты у нас в семье жарились редко (скорее, из-за кропотливости процесса, нежели из-за нехватки средств), но даже и по сей день мне кажется, что я не ел котлет вкуснее тех. Пока я сосредоточенно поглощал обед, отец рассказал, что ухитрился найти дополнительный заработок, помимо извоза. И дело это оказалось действительно необычным.
Наш район пересекала оживлённая магистраль, на которой и располагалась точка извозчиков. На другой стороне дорожного полотна, прямо напротив автобусной остановки и таксующих автолюбителей, развернулся старый рынок, существовавший здесь ещё с советских времен. В тот период малый бизнес был поставлен на широкую ногу, и рынок, который местные именовали не иначе как «базар» чрезвычайно разросся. В его рядах можно было встретить различные диковинки несвойственные провинциальной удалённости. Как же интересно было передвигаться между лавками! При этом рыночная площадь была очень чётко сегментирована. Вдоль тротуара, ведущего в булочную, за пределами огороженной территории рынка, бабушки, казалось со всего района, на импровизированных прилавках из брезентовых сумок и обшарпанных ящиков летом торговали зеленью и доморощенными овощами, а зимой вязаными вещами и сигаретами.
Отдельную категорию составляли старушки, продававшие жареные семечки — большой стаканчик по 100 рублей, маленький по 50. Далее уже на территории базара шли ряды с одеждой, продавцы в основном были русскими, они флегматично взирали на проходящего мимо ребёнка, понимая, что толку от него всё равно не будет. В крайнем ряду самая дальняя от прохода лавка была занята отделом игрушек — самой посещаемой точкой среди детворы, а самым продаваемым товаром были, естественно, разноцветные шарики-пульки для нашего воздушного арсенала. Лавки одежды сменялись стеллажами с фруктами, отборными овощами, арбузами и дынями, продавцы здесь были сплошь кавказских народностей, они очень экспрессивно зазывали народ и частенько могли из щедрости угостить юного зеваку персиком или яблоком. Самый дальний и тёмный сегмент рынка находился под навесом. Здесь продавали крупы, чай и кофе, другие продукты с заводской упаковкой и бытовую химию.
Народ здесь был мрачный, разношерстный, позже я узнал, что купить там можно было не только то, что выставлялось на прилавки. Теперь я понимаю, что, будучи ребёнком, видел лишь внешнюю, ярмарочную сторону базара и не мог видеть его подноготной, но портить детские впечатления ужасно не хочется. Так или иначе, история начинается именно на этом базаре, куда посреди рабочего дня забрёл отец, проголодавшись и намереваясь купить какой-либо выпечки. Проходя вглубь рынка, он отчётливо ощутил манящий запах домашней еды. И действительно, в левом крыле отец заметил полненькую старушку с двумя большими чемоданами на колёсиках.
Не помню точный год, в котором происходили события, однако практически уверен, что дело было в первой половине 90-х годов. Отец мой на тот момент работал охранником в гостиничном комплексе для дальнобойщиков, который располагался на значительном удалении от города. График работы соответствовал удалённости объекта: трое через трое суток. То время, которое отец проводил дома, он посвящал тому, что занимался частным извозом, чтобы снискать дополнительный заработок. В те тревожные времена, рядом с разбитыми типовыми автобусными остановками, толпились целые автопарки «бомбил» на разнородных отечественных развалюхах. Они всегда очень строго делили между собой очерёдность на пассажиров и старались не подпускать к«хлебной» точке людей со стороны. Отец состоял в одном из таких закрытых клубов. Тем не менее из-за большого количества извозчиков доход оставлял желать лучшего, порою едва удавалось отбить бензин.
Однажды я с друзьями резвился в неогороженном, утопающем в тополином пухе дворе, из достопримечательностей в котором были лишь ужасно скрипящие, однако на редкость прочные, подшипниковые качели, на которых можно было делать «солнышко» да огромная невысыхающая лужа, примыкающая к забору детского сада. В это время, необычно рано, во двор въехала едва не разваливающаяся на ходу отцовская«Волга» ГАЗ-24-10. Я сразу подбежал к машине с деловитым видом. Отец хитро улыбался и позвал меня домой. Поднявшись по жутко пахнувшей лестнице, никогда не запираемого подъезда, мы оказались дома, и отец достал из вместительной самодельной матерчатой сумки специфическую посуду для транспортировки еды.«Ланч-боксов» тогда не было, потому ёмкости представляли собой глубокие металлические контейнеры изогнутой овальной формы, по всей видимости, игравшие роль ещё и термосов. Запах горячих котлет и наваристого рассольника вызвал во мне огромный аппетит.
Еда оказалась просто исключительно вкусной. Возможно, из-за новизны рецепта или того, что котлеты у нас в семье жарились редко (скорее, из-за кропотливости процесса, нежели из-за нехватки средств), но даже и по сей день мне кажется, что я не ел котлет вкуснее тех. Пока я сосредоточенно поглощал обед, отец рассказал, что ухитрился найти дополнительный заработок, помимо извоза. И дело это оказалось действительно необычным.
Наш район пересекала оживлённая магистраль, на которой и располагалась точка извозчиков. На другой стороне дорожного полотна, прямо напротив автобусной остановки и таксующих автолюбителей, развернулся старый рынок, существовавший здесь ещё с советских времен. В тот период малый бизнес был поставлен на широкую ногу, и рынок, который местные именовали не иначе как «базар» чрезвычайно разросся. В его рядах можно было встретить различные диковинки несвойственные провинциальной удалённости. Как же интересно было передвигаться между лавками! При этом рыночная площадь была очень чётко сегментирована. Вдоль тротуара, ведущего в булочную, за пределами огороженной территории рынка, бабушки, казалось со всего района, на импровизированных прилавках из брезентовых сумок и обшарпанных ящиков летом торговали зеленью и доморощенными овощами, а зимой вязаными вещами и сигаретами.
Отдельную категорию составляли старушки, продававшие жареные семечки — большой стаканчик по 100 рублей, маленький по 50. Далее уже на территории базара шли ряды с одеждой, продавцы в основном были русскими, они флегматично взирали на проходящего мимо ребёнка, понимая, что толку от него всё равно не будет. В крайнем ряду самая дальняя от прохода лавка была занята отделом игрушек — самой посещаемой точкой среди детворы, а самым продаваемым товаром были, естественно, разноцветные шарики-пульки для нашего воздушного арсенала. Лавки одежды сменялись стеллажами с фруктами, отборными овощами, арбузами и дынями, продавцы здесь были сплошь кавказских народностей, они очень экспрессивно зазывали народ и частенько могли из щедрости угостить юного зеваку персиком или яблоком. Самый дальний и тёмный сегмент рынка находился под навесом. Здесь продавали крупы, чай и кофе, другие продукты с заводской упаковкой и бытовую химию.
Народ здесь был мрачный, разношерстный, позже я узнал, что купить там можно было не только то, что выставлялось на прилавки. Теперь я понимаю, что, будучи ребёнком, видел лишь внешнюю, ярмарочную сторону базара и не мог видеть его подноготной, но портить детские впечатления ужасно не хочется. Так или иначе, история начинается именно на этом базаре, куда посреди рабочего дня забрёл отец, проголодавшись и намереваясь купить какой-либо выпечки. Проходя вглубь рынка, он отчётливо ощутил манящий запах домашней еды. И действительно, в левом крыле отец заметил полненькую старушку с двумя большими чемоданами на колёсиках.
Страница 1 из 4
