В мистическую часть рассказа, который я хотел бы поведать читателям, сейчас практически не верю. Однако в детстве эта история, рассказанная моим отцом, произвела на меня очень сильное впечатление. Я решил её записать ещё и потому, что хочу запечатлеть на письме свои яркие детские воспоминания, сохранившие не только основную канву событий, но и постепенно затуманивающиеся в пучине лет подробности атмосферы начала 90-х годов.
Добавить в моё избранное
13 мин, 33 сек 13549
Один чемодан был открыт, а из него вместительным половником бабуля, закутанная в цветной платок, накладывала в пластиковую тарелочку картофельное пюре, затем котлетку и добавляла подлив. Порция «второго» отправлялась довольной продавщице халатов и носков, а старушка уже спешила к следующему подзывавшему её клиенту.
Отец быстро разговорился с предприимчивой старушкой, которую звали Степанида. (На самом деле я не помню, как её звали в действительности, просто её образ ассоциируется в моей памяти с именем баба Стеша). История её оказалась вполне обыденной для тех лет. В 80-х годах она вышла на пенсию, затем умер муж, дети разъехались по разным городам, и вот, на склоне лет, баба Стеша осталась одна. После развала СССР грянул кризис 90-х, пенсию порой не платили вовсе, а порой её хватало только на вечно возрастающие счета за жилищно-коммунальные услуги. Не имея своего огорода, Степанида перебивалась как могла, изредка получая денежные переводы от детей, которые однажды прекратились вовсе. Тогда-то она и придумала себе модель малого предпринимательства. Будучи профессиональной поварихой, она решила готовить комплексные обеды и продавать их работникам местного рынка.
На этом деле неплохо зарабатывали торговки беляшами и прочей выпечкой, однако вкусные горячие блюда — супы, котлеты и тефтели, голубцы, гуляш, пюре, гречка и отварной рис — практически весь спектр классического советского меню, гораздо больше привлекали потенциальных потребителей. Первая же партия обедов разошлась моментально, однако из-за слишком скромно установленных цен почти себя не окупила. Следующая партия продавалась дороже, но, несмотря на это, распродалась не менее успешно. Конкурентки-«беляшницы» попытались вмешаться и прогнать преуспевающую конкурентку, в которой на первых порах угрозы бизнесу не увидели. Однако к тому времени половина рынка была прикормлена домашними обедами бабы Стеши, поэтому«смотрящий» за рынком, который и сам, бывало, лакомился её стряпней, пресёк такие попытки на корню.
Спрос рос, а возможности старенькой женщины по транспортировке товара были весьма ограниченны. При этом, как жаловалась отцу баба Стеша, с учётом доходов, она могла бы наготовить гораздо больше еды, поскольку посвящала этому всё свободное время. Однако после двух рейсов из дома к рынку и обратно старушка полностью выбивалась из сил, а наготовленное порой пропадало. Тут-то и предложил отец бабе Стеше выгодную кооперацию — у него машина и крепкие руки, у неё продукты и талант поварихи. Решено было, что ближе к обеду отец заезжает за Степанидой и помогает ей погрузить в машину всё, что она сумела наготовить с утра.
Позже, распродав дневную партию, они ехали на базу и закупали по сходной цене мясо, картофель, крупы и прочее, затем везли сырьё домой к старушке. Всё оставшееся время баба Стеша тратила на приготовление обедов. Когда отец уезжал на смену, старушка кормила рынок по старой схеме, принося с собой столько товара, сколько смогла дотащить. Так и питался наш базар: три дня плотно, а три дня нужно было успевать, ведь опоздавшим приходилось обходиться беляшами. Я неоднократно участвовал в этом предприятии в качестве подручного, нередко бывал в типичной старушечьей квартире бабы Стеши, в которой она прожила без малого 30 лет.
Квартира была однокомнатной, красный узорчатый ковёр накрывал почти весь пол комнаты, в уголке старенькая кровать, на которой лежали прикрытые кружевом подушки, портреты на стенах и покрытый лаком, тёмно-коричневый шкаф. Могу засвидетельствовать, что оба партнёра были довольны положением дел, сотрудничество было явно обоюдовыгодное. В какой пропорции они делили доходы, мне узнать так и не довелось.
Какое-то время спустя, ранней зимой, произошёл с бабой Стешей странный случай, о котором она рассказала отцу после его возвращения с трёхдневной вахты. Пришедши по своему обыкновению на базар, старушка принялась ходить по рядам и реализовывать продукцию. Поворачивая в очередное крыло нехитрого лабиринта, баба Стеша увидела, что её знакомая продавщица обуви и шапок покупает выпечку у странной «беляшницы».
Жирную выпечку продавала жутковатая женщина неопределённого возраста, ужасно грязная, со среднеазиатскими чертами лица и бельмом в полуприкрытом глазу. Клиентка «беляшницы» ещё не успела расплатиться и получить товар, а завидев бабу Стешу и вовсе отказалась от сделки и стала подзывать старушку к себе. Подойдя к знакомой продавщице, Степанида уже была готова объявить сегодняшние блюда, как вдруг грязная«беляшница» ухватила её за руку.
— Ну всё, мерзавка, жди гостей! — с ненавистью прошипела одноглазая конкурентка на ломанном русском.
Однако с подобными угрозами баба Стеша встречалась уже неоднократно, поэтому особого внимания этому эпизоду не придала. На следующий день старушка как ни в чём не бывало принесла горячий обед замерзающим торговцам. Провозилась она дольше обычного, затем здесь же закупила продукты для следующего дня.
Отец быстро разговорился с предприимчивой старушкой, которую звали Степанида. (На самом деле я не помню, как её звали в действительности, просто её образ ассоциируется в моей памяти с именем баба Стеша). История её оказалась вполне обыденной для тех лет. В 80-х годах она вышла на пенсию, затем умер муж, дети разъехались по разным городам, и вот, на склоне лет, баба Стеша осталась одна. После развала СССР грянул кризис 90-х, пенсию порой не платили вовсе, а порой её хватало только на вечно возрастающие счета за жилищно-коммунальные услуги. Не имея своего огорода, Степанида перебивалась как могла, изредка получая денежные переводы от детей, которые однажды прекратились вовсе. Тогда-то она и придумала себе модель малого предпринимательства. Будучи профессиональной поварихой, она решила готовить комплексные обеды и продавать их работникам местного рынка.
На этом деле неплохо зарабатывали торговки беляшами и прочей выпечкой, однако вкусные горячие блюда — супы, котлеты и тефтели, голубцы, гуляш, пюре, гречка и отварной рис — практически весь спектр классического советского меню, гораздо больше привлекали потенциальных потребителей. Первая же партия обедов разошлась моментально, однако из-за слишком скромно установленных цен почти себя не окупила. Следующая партия продавалась дороже, но, несмотря на это, распродалась не менее успешно. Конкурентки-«беляшницы» попытались вмешаться и прогнать преуспевающую конкурентку, в которой на первых порах угрозы бизнесу не увидели. Однако к тому времени половина рынка была прикормлена домашними обедами бабы Стеши, поэтому«смотрящий» за рынком, который и сам, бывало, лакомился её стряпней, пресёк такие попытки на корню.
Спрос рос, а возможности старенькой женщины по транспортировке товара были весьма ограниченны. При этом, как жаловалась отцу баба Стеша, с учётом доходов, она могла бы наготовить гораздо больше еды, поскольку посвящала этому всё свободное время. Однако после двух рейсов из дома к рынку и обратно старушка полностью выбивалась из сил, а наготовленное порой пропадало. Тут-то и предложил отец бабе Стеше выгодную кооперацию — у него машина и крепкие руки, у неё продукты и талант поварихи. Решено было, что ближе к обеду отец заезжает за Степанидой и помогает ей погрузить в машину всё, что она сумела наготовить с утра.
Позже, распродав дневную партию, они ехали на базу и закупали по сходной цене мясо, картофель, крупы и прочее, затем везли сырьё домой к старушке. Всё оставшееся время баба Стеша тратила на приготовление обедов. Когда отец уезжал на смену, старушка кормила рынок по старой схеме, принося с собой столько товара, сколько смогла дотащить. Так и питался наш базар: три дня плотно, а три дня нужно было успевать, ведь опоздавшим приходилось обходиться беляшами. Я неоднократно участвовал в этом предприятии в качестве подручного, нередко бывал в типичной старушечьей квартире бабы Стеши, в которой она прожила без малого 30 лет.
Квартира была однокомнатной, красный узорчатый ковёр накрывал почти весь пол комнаты, в уголке старенькая кровать, на которой лежали прикрытые кружевом подушки, портреты на стенах и покрытый лаком, тёмно-коричневый шкаф. Могу засвидетельствовать, что оба партнёра были довольны положением дел, сотрудничество было явно обоюдовыгодное. В какой пропорции они делили доходы, мне узнать так и не довелось.
Какое-то время спустя, ранней зимой, произошёл с бабой Стешей странный случай, о котором она рассказала отцу после его возвращения с трёхдневной вахты. Пришедши по своему обыкновению на базар, старушка принялась ходить по рядам и реализовывать продукцию. Поворачивая в очередное крыло нехитрого лабиринта, баба Стеша увидела, что её знакомая продавщица обуви и шапок покупает выпечку у странной «беляшницы».
Жирную выпечку продавала жутковатая женщина неопределённого возраста, ужасно грязная, со среднеазиатскими чертами лица и бельмом в полуприкрытом глазу. Клиентка «беляшницы» ещё не успела расплатиться и получить товар, а завидев бабу Стешу и вовсе отказалась от сделки и стала подзывать старушку к себе. Подойдя к знакомой продавщице, Степанида уже была готова объявить сегодняшние блюда, как вдруг грязная«беляшница» ухватила её за руку.
— Ну всё, мерзавка, жди гостей! — с ненавистью прошипела одноглазая конкурентка на ломанном русском.
Однако с подобными угрозами баба Стеша встречалась уже неоднократно, поэтому особого внимания этому эпизоду не придала. На следующий день старушка как ни в чём не бывало принесла горячий обед замерзающим торговцам. Провозилась она дольше обычного, затем здесь же закупила продукты для следующего дня.
Страница 2 из 4
