Перевод с английского. Как бы тупо ни звучало название, но история жутковата…
Добавить в моё избранное
16 мин, 12 сек 11745
Дальнейшее расследование показало, что Тиро был хорошим другом одного из разработчиков игровой карты, Койдзи Нисино, возможно, только по этой причине Тиро и принимал участие в создании игры.
После выпуска игры Койдзи Нисино заперся у себя в квартире, лишь изредка по ночам выходя из дому за чем-нибудь необходимым. Он сказал друзьям и близким, что скорбит о смерти своего близкого друга Тиро, но ему не поверили, так как Нисино заперся в день выпуска игры, за несколько дней до смерти Тиро.
Не без труда властям удалось заставить Нисино сесть и поговорить с ними. У него были темные круги под глазами, будто тот не спал сутками. От него исходил ужасный запах, его ногти сильно отросли и почернели, а сальные волосы прилипали ко лбу и шее. Вначале он только заикался и бормотал, но, в конце концов, сказал кое-что.
На вопросы, известно ли ему что-то о детях, совершивших самоубийство под влиянием игры, и связаны ли эти смерти с игрой, он отвечал очень осторожно, тщательно подбирая слова. Он рассказал, что у его друга Тиро была интересная идея насчёт игры, что-то, что он хотел испытать сразу, как только услышал о начале проекта. Нисино давно был знаком с Такенори, директором и главным программистом, поэтому легко убедил его взять на работу над проектом одного посредственного работника. Похоже, что Тиро убедил Нисино взять его в проект, и это сработало.
Детективы поняли, что напали на след. Этот странный неизвестный программист, Тиро, должно быть, сделал что-то с игрой, что-то… Они спросили, в чём заключалась идея Тиро, почему он так сильно хотел принять участие в разработке детской игры. Нисино сказал, что Тиро почти не рассказывал о своей идее и только время от времени бросал пару слов. Он хотел включить в игру особого покемона, кардинально отличающегося от остальных. Не стоит путать его с Пропущенным Номером (Missing No — покемон, доступный только системным разработчикам и читерам и использующийся для исправления ошибок в игре). Этот покемон задумывался как дополнительный, что-то вроде внезапной для игрока. Но это не мог быть он. За время, отмеченное на картриджах, дети просто не могли успеть его встретить.
С каждым вопросом следователей самообладание Нисино таяло всё больше. Детективы всё больше давили на него, пытаясь выудить из его разорванных мыслей хоть что-нибудь, но тот только твердил, что ничего не знает ни об игре, ни о Тиро… ни о намерениях Тиро…
Когда они спросили о надписях, найденных в квартире Тиро, программист сломался. Он выхватил из-под дивана пистолет, направил его на следователей и отошёл на несколько шагов. Затем быстро направил оружие на себя.
«Не иди за мной…» пробормотал Нисино, засунул пистолет в рот и нажал на курок. Всё произошло слишком быстро, чтобы полиция успела отреагировать. Нисино застрелился, перед смертью повторив немного измененную фразу с одной из бумаг Тиро…
Похоже, все зацепки окончательно пропали. Команда, работавшая над игрой, расходилась, и разработчиков становилось всё сложнее найти. Было похоже, что все они хранили какой-то секрет. Когда же полиции удалось поговорить с кем-то из второстепенных разработчиков, например, с дизайнерами малоизвестных персонажей или монстриков, оказалось, что тем было нечего сказать. Большинство из них вообще не знали Тиро, несколько человек видели его один или два раза за работой. Всё, что удалось выяснить — Тиро действительно работал над первыми уровнями игры.
Прошло уже два месяца со времени первых детских самоубийств, и уровень смертности значительно упал. Казалось, игра больше не вызывает у детей болезненных симптомов. Запланированное изъятие картриджей из продажи было отменено. Следователи стали думать, что Такенори был прав и всё это было лишь очень странным совпадением или случаем массовой истерии… Пока не получили письмо. Его получил в руки один из детективов, прямо на улице. Записку передала ему женщина, очень слабая, худая и больная на вид. Она передала детективу письмо со словами, что он должен его увидеть, и, не дожидаясь ни слова в ответ, исчезла в толпе. Полицейский принёс письмо в офис, подозвал остальных, открыл конверт и прочёл записку вслух.
Письмо было написано самим Тиро, но было очевидно, что дома он его не держал, так как во время обыска письмо не нашли. Записка была адресована Нисино. Она начиналась довольно обычно: «привет», «как дела», «как семья» и тому подобное. Во втором или третьем абзаце автор просил Нисино взять его в команду в качестве программиста игр«Покемон: Красное» и«Покемон: Зелёное».
Почерк письма становился всё более неровным. Тиро рассказывал о своей великолепной идее, программе, которой не было ещё ни в одной игре. Она даже не требует отдельного кода, а использует только то, что уже и так есть в игре. Это, согласились детективы, делает её незаметной даже при просмотре исходного игрового кода. Идеальный способ спрятать что бы то ни было.
Письмо заканчивалось неожиданно.
После выпуска игры Койдзи Нисино заперся у себя в квартире, лишь изредка по ночам выходя из дому за чем-нибудь необходимым. Он сказал друзьям и близким, что скорбит о смерти своего близкого друга Тиро, но ему не поверили, так как Нисино заперся в день выпуска игры, за несколько дней до смерти Тиро.
Не без труда властям удалось заставить Нисино сесть и поговорить с ними. У него были темные круги под глазами, будто тот не спал сутками. От него исходил ужасный запах, его ногти сильно отросли и почернели, а сальные волосы прилипали ко лбу и шее. Вначале он только заикался и бормотал, но, в конце концов, сказал кое-что.
На вопросы, известно ли ему что-то о детях, совершивших самоубийство под влиянием игры, и связаны ли эти смерти с игрой, он отвечал очень осторожно, тщательно подбирая слова. Он рассказал, что у его друга Тиро была интересная идея насчёт игры, что-то, что он хотел испытать сразу, как только услышал о начале проекта. Нисино давно был знаком с Такенори, директором и главным программистом, поэтому легко убедил его взять на работу над проектом одного посредственного работника. Похоже, что Тиро убедил Нисино взять его в проект, и это сработало.
Детективы поняли, что напали на след. Этот странный неизвестный программист, Тиро, должно быть, сделал что-то с игрой, что-то… Они спросили, в чём заключалась идея Тиро, почему он так сильно хотел принять участие в разработке детской игры. Нисино сказал, что Тиро почти не рассказывал о своей идее и только время от времени бросал пару слов. Он хотел включить в игру особого покемона, кардинально отличающегося от остальных. Не стоит путать его с Пропущенным Номером (Missing No — покемон, доступный только системным разработчикам и читерам и использующийся для исправления ошибок в игре). Этот покемон задумывался как дополнительный, что-то вроде внезапной для игрока. Но это не мог быть он. За время, отмеченное на картриджах, дети просто не могли успеть его встретить.
С каждым вопросом следователей самообладание Нисино таяло всё больше. Детективы всё больше давили на него, пытаясь выудить из его разорванных мыслей хоть что-нибудь, но тот только твердил, что ничего не знает ни об игре, ни о Тиро… ни о намерениях Тиро…
Когда они спросили о надписях, найденных в квартире Тиро, программист сломался. Он выхватил из-под дивана пистолет, направил его на следователей и отошёл на несколько шагов. Затем быстро направил оружие на себя.
«Не иди за мной…» пробормотал Нисино, засунул пистолет в рот и нажал на курок. Всё произошло слишком быстро, чтобы полиция успела отреагировать. Нисино застрелился, перед смертью повторив немного измененную фразу с одной из бумаг Тиро…
Похоже, все зацепки окончательно пропали. Команда, работавшая над игрой, расходилась, и разработчиков становилось всё сложнее найти. Было похоже, что все они хранили какой-то секрет. Когда же полиции удалось поговорить с кем-то из второстепенных разработчиков, например, с дизайнерами малоизвестных персонажей или монстриков, оказалось, что тем было нечего сказать. Большинство из них вообще не знали Тиро, несколько человек видели его один или два раза за работой. Всё, что удалось выяснить — Тиро действительно работал над первыми уровнями игры.
Прошло уже два месяца со времени первых детских самоубийств, и уровень смертности значительно упал. Казалось, игра больше не вызывает у детей болезненных симптомов. Запланированное изъятие картриджей из продажи было отменено. Следователи стали думать, что Такенори был прав и всё это было лишь очень странным совпадением или случаем массовой истерии… Пока не получили письмо. Его получил в руки один из детективов, прямо на улице. Записку передала ему женщина, очень слабая, худая и больная на вид. Она передала детективу письмо со словами, что он должен его увидеть, и, не дожидаясь ни слова в ответ, исчезла в толпе. Полицейский принёс письмо в офис, подозвал остальных, открыл конверт и прочёл записку вслух.
Письмо было написано самим Тиро, но было очевидно, что дома он его не держал, так как во время обыска письмо не нашли. Записка была адресована Нисино. Она начиналась довольно обычно: «привет», «как дела», «как семья» и тому подобное. Во втором или третьем абзаце автор просил Нисино взять его в команду в качестве программиста игр«Покемон: Красное» и«Покемон: Зелёное».
Почерк письма становился всё более неровным. Тиро рассказывал о своей великолепной идее, программе, которой не было ещё ни в одной игре. Она даже не требует отдельного кода, а использует только то, что уже и так есть в игре. Это, согласились детективы, делает её незаметной даже при просмотре исходного игрового кода. Идеальный способ спрятать что бы то ни было.
Письмо заканчивалось неожиданно.
Страница 2 из 5
