Философ из Англии Джон Уильям Данн в начале XX века очень заинтересовался теорией времени. Его интерес появился вовсе не случайно: Джона мучил один вопрос: что такого происходит в наших снах, что они могут сбываться?…
Добавить в моё избранное
11 мин, 55 сек 3889
Иногда разрывы во времени между сном и действительностью были очень незначительны (день или неделя), а порой и значительными (год). Если в нашем сознании происходит такое смещение времени, то информация в него должна откуда-то поступать. Откуда может поступать эта информация? Только из нашего собственного сознания, которое во сне теряет границы между «вчера», «сегодня» и«завтра».
Если наше сознание уже знает, то почему же оно молчит днем? Данн понял, что и в ночном забыть оно не очень то желает показывать свою осведомленность, точней, наше сознание сохраняет в памяти только яркие сны, чаще связанные с трагическими событиями, и по этой причине они гут же переходят в разряд вещих. А все остальные сны, показывающие не меньше информации о будущем, просто забываются из-за их незначительности, хотя нам и снятся. То есть в сновидениях время представлено во всем многообразии, оно не разделено на было, есть и будет. Время во сне — единый поток. И только паше сознание вычленяет из этого потока части, которые распределяет в хронологическом порядке.
Данн провел еще один эксперимент, стараясь получить образы завтрашнего дня. Он начал записывать свои сновидения, а затем, уже после регистрации факта сновидения, открывал наугад какую-то книгу… и находил «свои» образы в метафорах или их сюжете, словно сознание было осведомлено, какую из книг Данн раскроет в этот день. Убедившись, что в его собственном сознании время несколько более едино, чем можно было бы предполагать, Дани предложил работу со снами всем родным и приятелям. И собрав записи сновидений и отчеты о проявлении образов снов и реальной жизни, пришел к выводу: границы между«сейчас», «до того» и«после этого» не существует.
И не только избранные люди, а все люди вообще могут это ощущать, попросту за ненадобностью человек утратил свою способность, данную ему от природы. «Не следует забывать, — писал он, — что материальные свидетельства (постольку, поскольку на них запечатлено свершившееся) служат знаками прошлого — и только прошлого. Рассматривая в какой-либо данный момент мишень и увидев в углу круглую пробитую дырочку, вы, вероятно, подумаете, что в этом месте прошла пуля. Однако нигде на поверхности мишени вы не найдете признака того, что скоро, скажем, на расстоянии в полдюйма от центра яблочка появится другая дырочка. Разумеется, на основании полного знания обо всех механических движениях, которые происходят на этом клочке вселенной в момент обследования вами мишени, вы смогли бы определить, что в скором времени в указанном месте пуля пробьет мишень, если бы вы, конечно, обладали высочайшим интеллектом.»
Но это допущение только сбивает с толку, потому как предполагает введение множества знаков внешних по отношению к исследуемому нами объекту, то есть мишени. Ее состояние: и данный конкретный момент не позволяет нам заметить какие-то признаки, намекающие на будущую дырочку. И в этом смысле мишень настолько неинформативна, что вы даже не станете разбираться, есть на ней повреждения или нет; этот вопрос никак не повлияет на ваши выводы. Мишень не содержит свидетельств о своем собственном будущем, и вам приходится пользоваться знаками, находящимися где угодно, только не на ее поверхности. Между тем простреленный угол мишени — свидетельство ее прошлой истории. И благодаря именно этому свидетельству, а не знанию о случившемся на данном клочке вселенной в некоторый предшествующий момент времени, вы сделаете заключение о пронзившей мишень пуле.
Дырочки в мишени служат знаками будущего в том смысле, что они указывают на возможные направления движения пуль и на события, которые, возможно, произойдут в скорости позади мишени; по они не являются знаками будущих дырочек.
Наш мозг — материальный орган, и состояние его в любой данный конкретный момент не больше указывает на то, что внешний мир собирается представить мозгу в будущем, чем состояние мишени — на место, куда попадет следующая пуля, или на то, попадет ли она вообще«.»
Человек, дальше пояснял Данн, «вообразил, что развертывание событий во времени предполагает движение в четвертом измерении.»
Термин «четвертое измерение» разумеется, придумал не он — его словарный запас едва ли позволил бы ему сделать это. Но он был твердо убежден в том, что:
1. Время имеет длину и делится на прошлое и будущее.
2. В длину время не простирается ни в одном из известных ему пространственных направлений: ни с севера на юг, ни с запада на восток, ни сверху вниз. Оно простирается в направлении, отличном от указанных трех, по другому говоря, в четвертом направлении.
3. Ни прошлое, ни будущее недоступны наблюдению. Все доступные наблюдению направления находятся в поле наблюдения, которое лежит в одном-единственном моменте длины времени — моменте, отделяющем прошлое от будущего. Этот момент он назвал «настоящее».
4. Это «настоящее» поле наблюдения движется по длине времени столь странным образом, что события, прежде относившиеся к будущему, становятся настоящими, а после прошедшими.
Если наше сознание уже знает, то почему же оно молчит днем? Данн понял, что и в ночном забыть оно не очень то желает показывать свою осведомленность, точней, наше сознание сохраняет в памяти только яркие сны, чаще связанные с трагическими событиями, и по этой причине они гут же переходят в разряд вещих. А все остальные сны, показывающие не меньше информации о будущем, просто забываются из-за их незначительности, хотя нам и снятся. То есть в сновидениях время представлено во всем многообразии, оно не разделено на было, есть и будет. Время во сне — единый поток. И только паше сознание вычленяет из этого потока части, которые распределяет в хронологическом порядке.
Данн провел еще один эксперимент, стараясь получить образы завтрашнего дня. Он начал записывать свои сновидения, а затем, уже после регистрации факта сновидения, открывал наугад какую-то книгу… и находил «свои» образы в метафорах или их сюжете, словно сознание было осведомлено, какую из книг Данн раскроет в этот день. Убедившись, что в его собственном сознании время несколько более едино, чем можно было бы предполагать, Дани предложил работу со снами всем родным и приятелям. И собрав записи сновидений и отчеты о проявлении образов снов и реальной жизни, пришел к выводу: границы между«сейчас», «до того» и«после этого» не существует.
И не только избранные люди, а все люди вообще могут это ощущать, попросту за ненадобностью человек утратил свою способность, данную ему от природы. «Не следует забывать, — писал он, — что материальные свидетельства (постольку, поскольку на них запечатлено свершившееся) служат знаками прошлого — и только прошлого. Рассматривая в какой-либо данный момент мишень и увидев в углу круглую пробитую дырочку, вы, вероятно, подумаете, что в этом месте прошла пуля. Однако нигде на поверхности мишени вы не найдете признака того, что скоро, скажем, на расстоянии в полдюйма от центра яблочка появится другая дырочка. Разумеется, на основании полного знания обо всех механических движениях, которые происходят на этом клочке вселенной в момент обследования вами мишени, вы смогли бы определить, что в скором времени в указанном месте пуля пробьет мишень, если бы вы, конечно, обладали высочайшим интеллектом.»
Но это допущение только сбивает с толку, потому как предполагает введение множества знаков внешних по отношению к исследуемому нами объекту, то есть мишени. Ее состояние: и данный конкретный момент не позволяет нам заметить какие-то признаки, намекающие на будущую дырочку. И в этом смысле мишень настолько неинформативна, что вы даже не станете разбираться, есть на ней повреждения или нет; этот вопрос никак не повлияет на ваши выводы. Мишень не содержит свидетельств о своем собственном будущем, и вам приходится пользоваться знаками, находящимися где угодно, только не на ее поверхности. Между тем простреленный угол мишени — свидетельство ее прошлой истории. И благодаря именно этому свидетельству, а не знанию о случившемся на данном клочке вселенной в некоторый предшествующий момент времени, вы сделаете заключение о пронзившей мишень пуле.
Дырочки в мишени служат знаками будущего в том смысле, что они указывают на возможные направления движения пуль и на события, которые, возможно, произойдут в скорости позади мишени; по они не являются знаками будущих дырочек.
Наш мозг — материальный орган, и состояние его в любой данный конкретный момент не больше указывает на то, что внешний мир собирается представить мозгу в будущем, чем состояние мишени — на место, куда попадет следующая пуля, или на то, попадет ли она вообще«.»
Человек, дальше пояснял Данн, «вообразил, что развертывание событий во времени предполагает движение в четвертом измерении.»
Термин «четвертое измерение» разумеется, придумал не он — его словарный запас едва ли позволил бы ему сделать это. Но он был твердо убежден в том, что:
1. Время имеет длину и делится на прошлое и будущее.
2. В длину время не простирается ни в одном из известных ему пространственных направлений: ни с севера на юг, ни с запада на восток, ни сверху вниз. Оно простирается в направлении, отличном от указанных трех, по другому говоря, в четвертом направлении.
3. Ни прошлое, ни будущее недоступны наблюдению. Все доступные наблюдению направления находятся в поле наблюдения, которое лежит в одном-единственном моменте длины времени — моменте, отделяющем прошлое от будущего. Этот момент он назвал «настоящее».
4. Это «настоящее» поле наблюдения движется по длине времени столь странным образом, что события, прежде относившиеся к будущему, становятся настоящими, а после прошедшими.
Страница 3 из 4
