Философ из Англии Джон Уильям Данн в начале XX века очень заинтересовался теорией времени. Его интерес появился вовсе не случайно: Джона мучил один вопрос: что такого происходит в наших снах, что они могут сбываться?…
Добавить в моё избранное
11 мин, 55 сек 3888
Однако нет нужды повторять рассказ о самом трагическом в современную эпоху извержении вулкана.
В той же газете, но в другой колонке заголовок, набранный шрифтом поменьше, гласил:
«Когда она отплыла примерно на милю, началось извержение вулкана Монт-Пеле»… Далее описывалось, как гора словно раскололась от подножия до вершины. Не стоит и говорить о том, что вскоре корабли начали вывозить уцелевших жителей на соседние острова.
Теперь необходимо сделать одно замечание.
По предположениям, число погибших составило не 4 000, как я непрестанно повторял во сне, а 40 000. Я ошибся на одни ноль. Тем не менее, в спешке просматривая газету, я прочел приведенное там число как 4 000; и впоследствии, рассказывая эту историю, я всегда говорил, что напечатано было именно 4 000. И только спустя 15 лет, когда я наконец снял копию с упомянутого выше абзаца, я узнал, что на самом деле сообщалось о 40 000.
В скором времени мы получили очередную партию газет; там приводились уточненные данные о действительной численности погибших. Но подлинные цифры не имели ничего общего с теми цифрами, которые мне снились и померещились в первом сообщении. Итак, мое чудесное «ясновидение» подвело меня в самой существенной детали!
Впрочем, даже промах доказывал нечто очень важное, ибо откуда у меня во сне могла появиться мысль о 4 000? Вероятно, она должна была прийти мне на ум в результате чтения газетного абзаца, из чего вытекало чрезвычайно неприятное предположение о том, что весь эпизод — следствие так называемой идентификационной парамнезии и что никакого сна я не видел: просто по прочтении газетного сообщения мне почудилось, будто я ранее видел во сне все детали, приведенные в упомянутом абзаце«.»
Удивившись, но поняв одновременно, что его сны никоим образом не связаны с астральными путешествиями, прямым видением или посланиями чуждого разума, Данн с облегчением вздохнул. Все три перечисленные выше причины «откровения» он сразу посчитал бы началом безумия и по собственной воле отправился бы в ближайший сумасшедший дом.
Через пару лет, путешествуя по Австрии, он отметил еще один странный сон, который никак не шел из памяти. Ему снилось, будто бы он идет через поле, обнесенное высокой железной оградой, и вдруг слева от него появляется лошадь, которая, точно обезумев, начинает брыкаться и пробует перепрыгнуть ограду. Во сне Данн отметил, что ограда слишком высока, а никаких лазеек в ней нет, но лошадь каким-то чудом вырывается и начинает его преследовать. Дани бежит и вдруг видит перед собой деревянные ступени, уходящие вверх. Он бросается к ступеням… и просыпается.
Буквально на следующий день Джон с братом пошли на рыбалку. Они шли по реке, когда брат обернулся и предложил ему посмотреть на лошадь на другом берегу. Данн взглянул… и сразу узнал сцену из своего сна: «Схожесть основных деталей была абсолютна, но мелкие детали — вовсе другими. Была огороженная тропинка между двумя полями. Была лошадь, по своему поведению напоминавшая лошадь из сна. Были деревянные ступени в конце тропинки (они вели к мостику через реку). Но ограда оказалась деревянной и низенькой — не больше 4–5 футов в высоту, поля — самыми обычными, небольшими, тогда как мне снились поля размером с парк; а животное вовсе не буйным чудовищем, а маленькой лошадкой, хотя ее поведение и внушало тревогу. В конце концов, если представить, что я, как и во сне, иду по тропинке вниз к мосту, то лошадь оказывалась на поле справа от меня, а не слева.»
Едва я начал рассказывать брату свой сон, как осекся: лошадь начала вести себя настолько странно, что мне захотелось убедиться в том, что она не вырвется за ограду. Как и в сновидении, я критически осмотрел изгородь. Удовлетворенный осмотром, я произнес: «В любом случае эта лошадь не вырвется» — и вновь принялся ловить рыбу. Но возглас брата«Смотри!» прервал меня. Подняв взор, я увидал, что от судьбы не уйдешь. Как и во сне, животное каким-то необъяснимым образом вырвалось (наверное, перепрыгнув через ограду) и, стуча копытами, неслось по тропинке вниз к деревянным ступенькам.
Промчавшись мимо лестницы, лошадь ринулась в реку и направилась прямо к нам. Мы, схватив камни, отбежали от берега ярдов на 30 и повернулись кругом. Развязка, впрочем, была неинтересна: выйдя из воды на нашей стороне, лошадь просто посмотрела на нас, фыркнула и галопом поскакала вниз по дороге«.»
Размышляя над странностями сновидений, Дани сделал вывод: сны были абсолютно обычными, только они снились не в ту ночь, когда бы им это подобало, сны опережали события.
В той же газете, но в другой колонке заголовок, набранный шрифтом поменьше, гласил:
Гора взлетает на воздух
А ниже говорилось о том, что выбросы песка из кратера вулкана на Сент-Винсенте вынудили шхуну под названием «Океанический странник» покинуть остров; но пристать к о. Сент-Люсия ей не удалось из-за неблагоприятных течений, направлявшихся в сторону, противоположную Сент-Пьеру. В этом говорилось:«Когда она отплыла примерно на милю, началось извержение вулкана Монт-Пеле»… Далее описывалось, как гора словно раскололась от подножия до вершины. Не стоит и говорить о том, что вскоре корабли начали вывозить уцелевших жителей на соседние острова.
Теперь необходимо сделать одно замечание.
По предположениям, число погибших составило не 4 000, как я непрестанно повторял во сне, а 40 000. Я ошибся на одни ноль. Тем не менее, в спешке просматривая газету, я прочел приведенное там число как 4 000; и впоследствии, рассказывая эту историю, я всегда говорил, что напечатано было именно 4 000. И только спустя 15 лет, когда я наконец снял копию с упомянутого выше абзаца, я узнал, что на самом деле сообщалось о 40 000.
В скором времени мы получили очередную партию газет; там приводились уточненные данные о действительной численности погибших. Но подлинные цифры не имели ничего общего с теми цифрами, которые мне снились и померещились в первом сообщении. Итак, мое чудесное «ясновидение» подвело меня в самой существенной детали!
Впрочем, даже промах доказывал нечто очень важное, ибо откуда у меня во сне могла появиться мысль о 4 000? Вероятно, она должна была прийти мне на ум в результате чтения газетного абзаца, из чего вытекало чрезвычайно неприятное предположение о том, что весь эпизод — следствие так называемой идентификационной парамнезии и что никакого сна я не видел: просто по прочтении газетного сообщения мне почудилось, будто я ранее видел во сне все детали, приведенные в упомянутом абзаце«.»
Удивившись, но поняв одновременно, что его сны никоим образом не связаны с астральными путешествиями, прямым видением или посланиями чуждого разума, Данн с облегчением вздохнул. Все три перечисленные выше причины «откровения» он сразу посчитал бы началом безумия и по собственной воле отправился бы в ближайший сумасшедший дом.
Через пару лет, путешествуя по Австрии, он отметил еще один странный сон, который никак не шел из памяти. Ему снилось, будто бы он идет через поле, обнесенное высокой железной оградой, и вдруг слева от него появляется лошадь, которая, точно обезумев, начинает брыкаться и пробует перепрыгнуть ограду. Во сне Данн отметил, что ограда слишком высока, а никаких лазеек в ней нет, но лошадь каким-то чудом вырывается и начинает его преследовать. Дани бежит и вдруг видит перед собой деревянные ступени, уходящие вверх. Он бросается к ступеням… и просыпается.
Буквально на следующий день Джон с братом пошли на рыбалку. Они шли по реке, когда брат обернулся и предложил ему посмотреть на лошадь на другом берегу. Данн взглянул… и сразу узнал сцену из своего сна: «Схожесть основных деталей была абсолютна, но мелкие детали — вовсе другими. Была огороженная тропинка между двумя полями. Была лошадь, по своему поведению напоминавшая лошадь из сна. Были деревянные ступени в конце тропинки (они вели к мостику через реку). Но ограда оказалась деревянной и низенькой — не больше 4–5 футов в высоту, поля — самыми обычными, небольшими, тогда как мне снились поля размером с парк; а животное вовсе не буйным чудовищем, а маленькой лошадкой, хотя ее поведение и внушало тревогу. В конце концов, если представить, что я, как и во сне, иду по тропинке вниз к мосту, то лошадь оказывалась на поле справа от меня, а не слева.»
Едва я начал рассказывать брату свой сон, как осекся: лошадь начала вести себя настолько странно, что мне захотелось убедиться в том, что она не вырвется за ограду. Как и в сновидении, я критически осмотрел изгородь. Удовлетворенный осмотром, я произнес: «В любом случае эта лошадь не вырвется» — и вновь принялся ловить рыбу. Но возглас брата«Смотри!» прервал меня. Подняв взор, я увидал, что от судьбы не уйдешь. Как и во сне, животное каким-то необъяснимым образом вырвалось (наверное, перепрыгнув через ограду) и, стуча копытами, неслось по тропинке вниз к деревянным ступенькам.
Промчавшись мимо лестницы, лошадь ринулась в реку и направилась прямо к нам. Мы, схватив камни, отбежали от берега ярдов на 30 и повернулись кругом. Развязка, впрочем, была неинтересна: выйдя из воды на нашей стороне, лошадь просто посмотрела на нас, фыркнула и галопом поскакала вниз по дороге«.»
Размышляя над странностями сновидений, Дани сделал вывод: сны были абсолютно обычными, только они снились не в ту ночь, когда бы им это подобало, сны опережали события.
Страница 2 из 4
