Гаврила Иннокентиевич Жизнелюбов был уже в весьма преклонных годах. Полных лет ему исполнилось то ли 83, то ли 84 — здесь юлианский и григорианский календари вступали в конфликт друг с другом, так как Гаврила Иннокентиевич имел неосторожность родиться между новым Новым годом и старым Новым годом. Жизнь, как и многие старики, проводил в одиночестве, слоняясь по квартире — кряхтя да кашляя, разговаривая сам с собой да пиная вязанными тапочками затхлую атмосферу комнат. Но вот однажды в его дверь раздался звонок — противный такой, дребезжащий.
Добавить в моё избранное
4 мин, 21 сек 13803
Смерть не выдержала и пустилась в пляс. Сначала вприсядку — костяные ноги мелькали по очереди вправо-влево, вправо-влево, до неприличия задирая вверх черную накидку. Коса в ее ловких руках почти крутилась вентилятором.
— Жги, мужик, жги!
Затем Смерть принялась исполнять верхний брейк, вращая косу вокруг шеи, а вскоре перешла на нижний — так что пыль поднялась в несколько столбов. Гаврила же Иннокентиевич знай себе — дерет меха, давая волю обезумевшим звукам.
— Жги, мужик, жги!
Вдруг черная гостья резко замолчала, замерла на месте, схватилась за сердце… Гармонь мигом смолкла.
— Что с вами?
— Ой! Кажется, инсульт… помираю!
— Смерть свалилась на пол и стала дергаться в конвульсиях, все ее кости тряслись, издавая сыпучие звуки щебня, изо рта пошла пена.
— Сейчас, я помогу…
— Жизнелюбов бросился к своей аптечке, схватил ее и принялся спешно разрывать упаковки с таблетками.
— Потерпите минутку…
Не медля ни секунды, он взялся заталкивать в рот пострадавшей пригоршни разносортных таблеток — авось какая-нибудь да поможет, потом наполнил шприц обезболивающим и стал тыкать иглой в окочуренное тело, безуспешно пытаясь найти на вековых костях где-либо мягкую плоть.
— Мужик! Придурок! Что ты делаешь!
— Пытаюсь помочь вам.
Смерть страдальчески исказилась в лице, ее сгнившие глаза совсем уж провалились внутрь черепа, тощие руки отчаянно хватались за воздух.
— Скорую вызывай! Скорую!
— Жги, мужик, жги!
Затем Смерть принялась исполнять верхний брейк, вращая косу вокруг шеи, а вскоре перешла на нижний — так что пыль поднялась в несколько столбов. Гаврила же Иннокентиевич знай себе — дерет меха, давая волю обезумевшим звукам.
— Жги, мужик, жги!
Вдруг черная гостья резко замолчала, замерла на месте, схватилась за сердце… Гармонь мигом смолкла.
— Что с вами?
— Ой! Кажется, инсульт… помираю!
— Смерть свалилась на пол и стала дергаться в конвульсиях, все ее кости тряслись, издавая сыпучие звуки щебня, изо рта пошла пена.
— Сейчас, я помогу…
— Жизнелюбов бросился к своей аптечке, схватил ее и принялся спешно разрывать упаковки с таблетками.
— Потерпите минутку…
Не медля ни секунды, он взялся заталкивать в рот пострадавшей пригоршни разносортных таблеток — авось какая-нибудь да поможет, потом наполнил шприц обезболивающим и стал тыкать иглой в окочуренное тело, безуспешно пытаясь найти на вековых костях где-либо мягкую плоть.
— Мужик! Придурок! Что ты делаешь!
— Пытаюсь помочь вам.
Смерть страдальчески исказилась в лице, ее сгнившие глаза совсем уж провалились внутрь черепа, тощие руки отчаянно хватались за воздух.
— Скорую вызывай! Скорую!
Страница 2 из 2
