Вы живете здесь один?

Я судорожно стала рыскать по комнате, ожидая найти что-то действительно стоящее, нужное. Впервые ржавые полки до отказа набиты всякой всячиной. Я прихватила все самое нужное, рассовав по карманам. В моих руках остался лишь небольшой фонарь и тоненькое блестящее лезвие карманного ножа.

Переведя дух, я резко выбежала из комнаты, отправившись по обратному пути. Я двигалась тихо и беззвучно, чтобы остаться незамеченной. Через пару минут перед моими глазами вновь висела запыленная табличка с номером «шестьсот тридцать четыре».  Торопясь, я вновь оглядывала всю комнату, но так и не смогла ничего найти, что могла бы упустить до этого из виду. Выходя обратно, я заметила то, что соседние комнаты помечены совсем другими номерами. Эти номера уже в пару сотен раз превысили шестисотый номер. Минутку… Первая цифра комнаты была вовсе не шесть, а девять… Вероятно, что она просто перевернулась, либо кто-то сделал это намеренно. В моей голове я вновь и вновь пыталась восстановить образ карты, следуя по темным тоннелям, остерегаясь каждого шума, исходящего от пробегающих мимо крыс или от капающей, с прогнивших труб, воды.

— Куда это ты направилась?

— Раздался за моей спиной грубый ироничный голос.

— Неужели ты не останешься еще не на долго?

— Ухмыляясь, продолжал Джон, подходя ко мне ближе.

Мое сердце замерло в груди. По всему телу будто бы прошелся мощный электрический разряд, который привел меня в оцепенение. Руки тряслись так, будто бы у наркомана, требующего своей дозы. А ноги буквально вросли в бетонный пол.

— Неужели вас не учили в детстве, что нельзя уходить с незнакомыми?

— Громко смеясь, говорил Джон, ухватив обеими руками свое пузо.

Я продолжала стоять на месте, уже смирившись со своей скорой смертью.

— Ох, все эти глупые туристы, путешествующие тут одни средь темной ночи в глухом лесу. Я, так или иначе, расправился бы с вами. Я вырос в этом лесу! Я знаю тут каждый куст, каждое дерево, каждую поляну.

— Зачем ты это делаешь!

— Вырвался крик из глубины моей души.

— Зачем? Я был еще совсем ребенком, когда мою мать зверски убили и изнасиловали кучка малолетних придурков, приехавшие в эти места отдохнуть. А я стоял в это время за деревом и наблюдал за происходящим. Я хотел, но не мог ничего сделать. Детский страх взял верх надо мной. В ту минуту я просто убежал… Спрятался… Скрылся. С малых лет я вынужден сам добывать себе еду, чтобы не сдохнуть с голода. И после этого я должен быть вежлив? Я должен с улыбкою встречать вас? Нет! Я мщу!

— Нет, Джон, все кончено!

— Чуть слышно прошептала я, оказавшись с ним рядом лицом к лицу, после чего сделала плавный взмах рукой, в миг распоров его желудок хирургическим ножом.

Мои ноги стояли в луже крови, которая продолжала хлестать из его живота. С глухим стуком топор вывалился из его рук, расколов и без того побитую плитку. Он уже не выглядел столь самонадеянным. Теперь я с удовольствием наблюдала за его смертью. За тем, как его пустые глаза закатывались вверх, а белок покрывался множеством кровавых капилляров. Как его губы судорожно шевелились, то и дело выплевывая алую кровь. Как его руки пытались ухватиться за меня и вцепиться прямо в горло. Я медленно вознесла на ним выроненный топор, отрубив одним резким движением голову с его плеч. Постояв рядом с обезглавленным телом еще пару минут, я развернулась, уткнувшись глазами на одну из комнат. Это была серая дверь с облупившейся краской и погнутой ручкой, без номерного знака. Я нерешительно толкнула ее, оглядывая содержимое комнаты. Перед глазами появился узенький проход, который содержал всего лишь одну лестницу, ведущую куда-то вверх. Не раздумывая, я кинулась подниматься ввысь. В самом конце лестницы я увидела деревянный люк, еле пропускавший сквозь свои узкие щелки солнечный свет. Я уперлась в люк руками и толкнула его от плеча. В глаза резко ударил яркий свет, а легкие вновь наполнил свежий прохладный воздух. Где то там, вдали, виднелся тот самый злосчастный домишко Джона. А в пару метрах от меня находилась дорога. Из последних сил я бросилась бежать прямо, стараясь не оглядываться и удалиться от этого места как можно дальше. Сердце колотилось в груди, а в глазах потемнело. Я бежала больше часа, боясь остановиться. С раннего утра до вечера я все шла и шла, не встретив на своем пути ни единой живой души, пока там, вдали, не заметила тусклого света фар, стоящей впереди машины. Возле машины, с колесом возился молодой парень, не замечая моего присутствия.

— О, черт!

— Дрогнул он.

— Прости, просто ты меня очень напугала! Что ты тут делаешь совсем одна?

— Поинтересовался он, разглядывая меня сверху до низу.

— Можете поскорее увезти меня отсюда?

— Рухнув на колени, просила я о помощи, еле шевеля губами и с трудом произнося слова.

Я уже не слышала его речи…