Я должен писать быстро, пока у меня есть время. Не знаю, успею ли я завершить этот документ, увидит ли его кто-нибудь, но события, непосредственным участником которых я стал, должны стать предупреждением всему человечеству, ибо есть на нашей планете такие тайны, которые не дoлжно видеть и познавать человеку, ибо то, что открылось мне, поистине ужасно. Мы не одни обладаем разумом в этом мире, и мозг человеческий не вынесет знакомства с нашими соседями. А я стал их пленником, и каждая следующая строчка может оказаться последней. Мне нужно успеть рассказать о том, что произошло.
Добавить в моё избранное
9 мин, 0 сек 1721
Всё началось три месяца назад, в библиотеке, куда я пришёл с целью покопаться в старых книгах о музыке, нотной литературе, и может быть, найти что-то полезное для себя, молодого композитора. Библиотекарь был старым другом моего отца, поэтому мне не пришлось заполнять бесчисленные бланки и получать справки, я получил свободный допуск в архив. Я всегда интересовался стариной, так что можно понять, как затрепетало моё сердце при виде бесконечных рядов старых книг с пожелтевшими листками и потрёпанными кожаными переплётами, хранящихся в тяжёлых деревянных шкафах. Я шагал по узким проходам, касался корешков, завороженно читал потускневшие названия, мимоходом вынимал с полок книги, которые могли иметь отношение к музыке. Они таинственно шуршали, покидая своё многолетнее ложе. Вскоре у меня в левой руке лежали пять книг, не современных книжонок карманного формата и в мягкой обложке, нет. То были старые, сделанные на совесть фолианты с не поддающимися тлению переплётами и выдавленными золотом названиями. Они тянули меня вниз, и я решил, что на первый раз мне хватит. Но тут моё внимание неожиданно привлёк ещё один пухлый том. Он стоял в тёмном углу на нижней полке, покрытый пылью и всеми забытый А быть может, спрятанный от случайного взора?
Я сел на корточки, положил уже выбранные мной книги на колени и взял таинственный фолиант в руки. Этот экземпляр казался самым древним из всего, что было в библиотеке. Вызывало удивление, что этот, безусловно ценный, документ хранят в пыли, как последнюю рухлядь. Впрочем, я мало разбираюсь в старинных манускриптах.
На черной кожаной обложке не было ни названия, ни имени автора, тогда я открыл первую страницу (будь проклят тот момент). На титульном листе вытянутыми буквами было написано одно слово — Necronomicon. С трудом вспомнив школьные уроки греческого, я перевёл — Книга Имён Мертвых. Впервые мне пригодились занятия у седого хмурого старика, муштровавшего меня в школе. Решив, что это старая книга регистраций смерти, я взял её к себе за стол, чтобы окунуться в прошлое родного города, когда ноты запрыгают перед глазами от усталости.
Тем временем за окном стемнело, и пришлось включить лампу. Мне ничто не мешало, а мой стол являлся единственным источником света в громадном помещении архива, ибо я был единственной живой душой в этой затхлой зале. Впрочем, в любой библиотеке водятся крысы.
Я не нашёл ничего стоящего в выбранных мною книгах о музыке. В основном в них содержались указания по пению церковных гимнов и уже знакомые мне ноты, так что ничего, кроме усталости, я не получил. Откинувшись назад в кресле, я несколько раз зажмурил и открыл глаза, давая им отдых. Поглядев с полминуты на теряющийся во тьме потолок, я снова склонился к столу. На этот раз я взял в руки Necronomicon, открыл и стал читать с первой же страницы, что было сделать довольно сложно, потому что мелкие буквы порядочно поблекли, что подтверждало древность документа. Впрочем, и обращение с ним было недостойно его ценности.
С первых же строк я понял, что совершил ошибку, приняв старинный том за книгу регистраций. Эта работа не имела ничего общего ни с каким-либо официальным документом, ни с художественной литературой, ни даже с научным трудом. Мне страшно рассказывать здесь, что содержал в себе Necronomicon, скажу лишь только, что это было абсолютно невероятно, но в то же время не могло быть ложью. Мы живём в счастливом неведении, считая себя высшей расой, первыми и единственными повелителями мира. Но мы не одни. Задолго до появления неандертальцев Землёй привили другие расы, другие цивилизации, другие Боги. И они ещё не мертвы, они лишь ждут своего часа, чтобы проснуться и установить свой нечеловеческий порядок на земле. Живы ещё древние Боги Земли, но они ещё спят в неведомом Кадате, дремлет Великий Ктулху на дне Тихого Океана, живут вечные Другие Боги, существует непризнанный повелитель Мироздания — султан демонов Азатот и его кошмарный посланец — Ползучий Хаос Ньярлатхотеп.
Я читал и читал, исступленно переворачивая страницы, с ужасом впитывая в себя всё новые и новые слова. Вокруг сгустилась тьма. Мой стол оставался единственным пятачком света в царстве мрака. Неожиданно я поймал себя на том, что читаю вслух. Резко оборвав себя, я вгляделся в темноту, и мной овладел страх. Казалось, кто-то скрытый под покровом ночи наблюдает за мной. Я поднялся на ставшие вдруг ватными ноги и обессиленно потащился к выключателю общего освещения. Я двигался как человек, находящийся на зыбкой грани между сном и явью, когда всё тело обволакивает давящий затхлый воздух, а разум работает так медленно, что слышно, как ползут бредовые мысли.
Последним усилием воли я повернул выключатель, взглянул на шкафы с книгами, заваленный бумагами стол. Никого не было. Со вздохом облегчения я потерял сознание.
Очнулся я от резкого запаха нашатырного спирта. Мой знакомый старик-библиотекарь заботливо совал мне под нос ватку, смоченную им.
Я сел на корточки, положил уже выбранные мной книги на колени и взял таинственный фолиант в руки. Этот экземпляр казался самым древним из всего, что было в библиотеке. Вызывало удивление, что этот, безусловно ценный, документ хранят в пыли, как последнюю рухлядь. Впрочем, я мало разбираюсь в старинных манускриптах.
На черной кожаной обложке не было ни названия, ни имени автора, тогда я открыл первую страницу (будь проклят тот момент). На титульном листе вытянутыми буквами было написано одно слово — Necronomicon. С трудом вспомнив школьные уроки греческого, я перевёл — Книга Имён Мертвых. Впервые мне пригодились занятия у седого хмурого старика, муштровавшего меня в школе. Решив, что это старая книга регистраций смерти, я взял её к себе за стол, чтобы окунуться в прошлое родного города, когда ноты запрыгают перед глазами от усталости.
Тем временем за окном стемнело, и пришлось включить лампу. Мне ничто не мешало, а мой стол являлся единственным источником света в громадном помещении архива, ибо я был единственной живой душой в этой затхлой зале. Впрочем, в любой библиотеке водятся крысы.
Я не нашёл ничего стоящего в выбранных мною книгах о музыке. В основном в них содержались указания по пению церковных гимнов и уже знакомые мне ноты, так что ничего, кроме усталости, я не получил. Откинувшись назад в кресле, я несколько раз зажмурил и открыл глаза, давая им отдых. Поглядев с полминуты на теряющийся во тьме потолок, я снова склонился к столу. На этот раз я взял в руки Necronomicon, открыл и стал читать с первой же страницы, что было сделать довольно сложно, потому что мелкие буквы порядочно поблекли, что подтверждало древность документа. Впрочем, и обращение с ним было недостойно его ценности.
С первых же строк я понял, что совершил ошибку, приняв старинный том за книгу регистраций. Эта работа не имела ничего общего ни с каким-либо официальным документом, ни с художественной литературой, ни даже с научным трудом. Мне страшно рассказывать здесь, что содержал в себе Necronomicon, скажу лишь только, что это было абсолютно невероятно, но в то же время не могло быть ложью. Мы живём в счастливом неведении, считая себя высшей расой, первыми и единственными повелителями мира. Но мы не одни. Задолго до появления неандертальцев Землёй привили другие расы, другие цивилизации, другие Боги. И они ещё не мертвы, они лишь ждут своего часа, чтобы проснуться и установить свой нечеловеческий порядок на земле. Живы ещё древние Боги Земли, но они ещё спят в неведомом Кадате, дремлет Великий Ктулху на дне Тихого Океана, живут вечные Другие Боги, существует непризнанный повелитель Мироздания — султан демонов Азатот и его кошмарный посланец — Ползучий Хаос Ньярлатхотеп.
Я читал и читал, исступленно переворачивая страницы, с ужасом впитывая в себя всё новые и новые слова. Вокруг сгустилась тьма. Мой стол оставался единственным пятачком света в царстве мрака. Неожиданно я поймал себя на том, что читаю вслух. Резко оборвав себя, я вгляделся в темноту, и мной овладел страх. Казалось, кто-то скрытый под покровом ночи наблюдает за мной. Я поднялся на ставшие вдруг ватными ноги и обессиленно потащился к выключателю общего освещения. Я двигался как человек, находящийся на зыбкой грани между сном и явью, когда всё тело обволакивает давящий затхлый воздух, а разум работает так медленно, что слышно, как ползут бредовые мысли.
Последним усилием воли я повернул выключатель, взглянул на шкафы с книгами, заваленный бумагами стол. Никого не было. Со вздохом облегчения я потерял сознание.
Очнулся я от резкого запаха нашатырного спирта. Мой знакомый старик-библиотекарь заботливо совал мне под нос ватку, смоченную им.
Страница 1 из 3
