— … Нет, нет, не-еет. Крик стихал и постепенно растворялся в густой тьме. Зеленые черви, похожие больше на остатки кишечника, выедали ее изнутри. Но и они не смогли победить. Тьма накрыла мир.
Добавить в моё избранное
12 мин, 3 сек 6616
Сознание, а может его подобие, возвращалось, и мне почему-то не нравилось это. Я был уверен, что этого не должно быть… Хотя подобные мысли казались бредом. Вокруг было темно. Ни запахов, ни звуков, я даже не ощущал своего тела… Но лишь на секунду. Боль вернулась вместе со зрением, внезапно и очень резко. Цветные пятна плясали перед глазами. Меня стошнило, и я уже мысленно подготовился оказаться лицом в собственной блевоте, но не оказался. Вопросы типа «почему?», «а как это?» и подобные волновали меня меньше всего. Гораздо больше хлопот доставляла голова. Она болела. Нет она не просто болела.«Боль» — слово неподходящее и оно не способно дать полного представления о чувстве, охватившем меня. Это было ужасно. Я кричал и меня снова рвало и снова я чувствовал, что вместо того чтобы выйти наружу моя рвота скапливается во рту. Это был Ад. Слезы лились из глаз и я снова кричал…
Не знаю точно сколько это продолжалось, но через некоторое время «боль» стала утихать, правда очень неохотно и медленно, но факт был фактом. Вскоре я мог оглядеться. Я смотрел в потолок и по видимому лежал на полу. Потолок был мне ужасно противен, возможно из-за мерзких обоев с нарисованными на них узорами в виде переплетающихся змеиных и человеческих тел. Я сначала сел, затем встал и, как оказалось, смог пойти, хотя по прежнему не чувствовал ног, как впрочем и всего остального. Я понял, что я был в ванной. Керамическая плитка потрескалась от сырости и времени. Сама ванна была черного цвета. При виде ее меня чуть было опять не стошнило, но на этот раз я подавил приступ. И тошнить было от чего. В ванне лежала человеческая кожа. Да, именно кожа — без костей, мяса, внутренних органов. Просто кожа. Вся она была облеплена паутиной. Туда-сюда по ней сновали мелкие паукообразные твари, по видимому использующие ее как жилище. И тут я почувствовал первый запах — запах разложения, гнили, — запах смерти. Это радовало. Я мог видеть, теперь мог чувствовать, но по прежнему не слышал.
И тут мой взгляд упал на умывальник и зеркало рядом с ним, почему-то закрытое грязной синей тканью. Я подошел ближе и открыл кран. Ничего. Спасительная жидкость не полилась. Стоп. Стоп. Что я делаю? Где я? Кто я? Липкий страх навалился и своими скользкими щупальцами стал подавлять сознание, открывая двери панике.
Я ничего не помнил. Абсолютно ничего: ни имени, ни профессии, ни адреса. Я не помнил своего прошлого. Через какое-то время, пытаясь все-таки вспомнить что-либо и, естественно, потерпев неудачу, я пришел к выводу, что плачем горю не помочь и решил делать то, от чего есть хоть какой-то прок. Изучать местность. И первой частью этого пункта являлось изучение ванной комнаты. Я приблизился к зеркалу и резким движением сорвал с него тряпку. Форма не имеет значения. Пришел слух и я понял, что я кричу, хотя с моей нынешней физиологией это было непросто. Из зеркала смотрел не человек. Кожа его была иссушена. Черные морщины, покрывавшие ее создавали эффект татуировки. Слишком худой, практически скелетообразный организм с натянутой на него кожей, был лишь отдаленно похожим на человека, скорее он напоминал жертву нацистских концлагерей. Но самой жуткой частью твари было лицо, а точнее его отсутствие. Вместо глаз зияли провалы, носа не было вообще, а рот… Рот был заштопан грубой леской. И я понял почему рвота не выходила наружу. Никаких волос не было, как и одежды, за исключением кожаного ошейника с шипами и маленькой цепочки, вставленной в него и уходящей под дверь ванной.
— Нет, это невозможно. Я отступал. Паника затуманила мой разум и сам не заметив как, я, ударившись о край ванной, упал в нее. Жучки мгновенно переползли на мое тело, паутина облепила меня. Мерзкие пауки залезли в отверстия глаз и я почувствовал как они стали ползать внутри меня. Я отбивался и моя рука нащупала на самом дне ванной (прямо под гнилой кожей) что-то холодное, металлическое. Я схватил и вытащил это. Это оказалось пистолетом. Набравшись сил я буквально выпрыгнул из гадкой клоаки и сразу же стал стряхивать с себя уродцев.
— Пошли отсюда, сучата. — в гневе кричал я и давил ногами тварей, посмевших найти во мне дом. Через некоторое время я почувствовал, что задыхаюсь и начал чуть ли не ползком покидать «паучью ванную» попутно выковыривая из«глаз» самых назойливых насекомых.
Закрыв за собой дверь я сел и стал дышать. Это был коридор. Рядом со мной находилась дверь в туалет, слева — лестница вниз, а прямо передо мной — окно. И опять же вопросы «почему я вижу, если у меня нет глаз?», «почему я чувствую запахи, если у меня нет носа?» не тревожили меня, ибо я точно знал, что ответов в этом сне мне никто не даст, тем более я сам. В том, что это сон сомневаться не приходилось. Где же еще как не во сне может случиться то, что происходит со мной сейчас. Я посмотрел на найденное мною оружие.«Магнум»38 калибра. Вывернув барабан я определил, что там всего две пули. Две из семи. Во время пребывания в ванной мне вроде почудилось, что я видел среди кожи и паучьих гнезд несколько гильз, но возможно только почудилось.
Не знаю точно сколько это продолжалось, но через некоторое время «боль» стала утихать, правда очень неохотно и медленно, но факт был фактом. Вскоре я мог оглядеться. Я смотрел в потолок и по видимому лежал на полу. Потолок был мне ужасно противен, возможно из-за мерзких обоев с нарисованными на них узорами в виде переплетающихся змеиных и человеческих тел. Я сначала сел, затем встал и, как оказалось, смог пойти, хотя по прежнему не чувствовал ног, как впрочем и всего остального. Я понял, что я был в ванной. Керамическая плитка потрескалась от сырости и времени. Сама ванна была черного цвета. При виде ее меня чуть было опять не стошнило, но на этот раз я подавил приступ. И тошнить было от чего. В ванне лежала человеческая кожа. Да, именно кожа — без костей, мяса, внутренних органов. Просто кожа. Вся она была облеплена паутиной. Туда-сюда по ней сновали мелкие паукообразные твари, по видимому использующие ее как жилище. И тут я почувствовал первый запах — запах разложения, гнили, — запах смерти. Это радовало. Я мог видеть, теперь мог чувствовать, но по прежнему не слышал.
И тут мой взгляд упал на умывальник и зеркало рядом с ним, почему-то закрытое грязной синей тканью. Я подошел ближе и открыл кран. Ничего. Спасительная жидкость не полилась. Стоп. Стоп. Что я делаю? Где я? Кто я? Липкий страх навалился и своими скользкими щупальцами стал подавлять сознание, открывая двери панике.
Я ничего не помнил. Абсолютно ничего: ни имени, ни профессии, ни адреса. Я не помнил своего прошлого. Через какое-то время, пытаясь все-таки вспомнить что-либо и, естественно, потерпев неудачу, я пришел к выводу, что плачем горю не помочь и решил делать то, от чего есть хоть какой-то прок. Изучать местность. И первой частью этого пункта являлось изучение ванной комнаты. Я приблизился к зеркалу и резким движением сорвал с него тряпку. Форма не имеет значения. Пришел слух и я понял, что я кричу, хотя с моей нынешней физиологией это было непросто. Из зеркала смотрел не человек. Кожа его была иссушена. Черные морщины, покрывавшие ее создавали эффект татуировки. Слишком худой, практически скелетообразный организм с натянутой на него кожей, был лишь отдаленно похожим на человека, скорее он напоминал жертву нацистских концлагерей. Но самой жуткой частью твари было лицо, а точнее его отсутствие. Вместо глаз зияли провалы, носа не было вообще, а рот… Рот был заштопан грубой леской. И я понял почему рвота не выходила наружу. Никаких волос не было, как и одежды, за исключением кожаного ошейника с шипами и маленькой цепочки, вставленной в него и уходящей под дверь ванной.
— Нет, это невозможно. Я отступал. Паника затуманила мой разум и сам не заметив как, я, ударившись о край ванной, упал в нее. Жучки мгновенно переползли на мое тело, паутина облепила меня. Мерзкие пауки залезли в отверстия глаз и я почувствовал как они стали ползать внутри меня. Я отбивался и моя рука нащупала на самом дне ванной (прямо под гнилой кожей) что-то холодное, металлическое. Я схватил и вытащил это. Это оказалось пистолетом. Набравшись сил я буквально выпрыгнул из гадкой клоаки и сразу же стал стряхивать с себя уродцев.
— Пошли отсюда, сучата. — в гневе кричал я и давил ногами тварей, посмевших найти во мне дом. Через некоторое время я почувствовал, что задыхаюсь и начал чуть ли не ползком покидать «паучью ванную» попутно выковыривая из«глаз» самых назойливых насекомых.
Закрыв за собой дверь я сел и стал дышать. Это был коридор. Рядом со мной находилась дверь в туалет, слева — лестница вниз, а прямо передо мной — окно. И опять же вопросы «почему я вижу, если у меня нет глаз?», «почему я чувствую запахи, если у меня нет носа?» не тревожили меня, ибо я точно знал, что ответов в этом сне мне никто не даст, тем более я сам. В том, что это сон сомневаться не приходилось. Где же еще как не во сне может случиться то, что происходит со мной сейчас. Я посмотрел на найденное мною оружие.«Магнум»38 калибра. Вывернув барабан я определил, что там всего две пули. Две из семи. Во время пребывания в ванной мне вроде почудилось, что я видел среди кожи и паучьих гнезд несколько гильз, но возможно только почудилось.
Страница 1 из 4
