Сна у Ники не было ни в одном глазу. Ей в голову лезли довольно странные, можно даже сказать, пугающие мысли. Опять она не будет спать большую часть ночи, а на следующий день — ходить и клевать носом. Такое случалось часто.
Добавить в моё избранное
26 мин, 23 сек 19542
За дверью, что находилась напротив спальни девочки, скрывалась винтовая деревянная лестница и именно она вела на чердак этого дома. Прямо по коридору, с правой стороны стены, через одну комнату, находилась спальня взрослых, поэтому следовало передвигаться медленно и осторожно, чтобы никого не разбудить. Ника прошла по зелёному ворсяному половику, затаив дыхание.
И вот она уже оказалась на лестничной площадке.
Вроде всё спокойно.
Пока Ника поднималась по лестнице, та не один раз скрипнула, заставляя девочку после каждого скрипа замирать в оцепенении. Эта невыносимо скрипучая лестница походила на древнюю развалину, по которой давно уже никто не поднимался. Но вот она уже была на чердаке с папиным фонариком, который помогал освещать отдельные предметы в этой беспросветной темноте. Ужасно страшно, подумала Ника, и от этой мысли по её спине побежали мурашки. К тому же здесь холодно. Первое что Ника почувствовала на чердаке так это затхлый запах, вероятно, запах плесени. Здесь наверху было скопление большого количества ненужного хлама, он лежал тут многие годы и гнил от сырости. Лучше было бы, избавиться от него раз и навсегда, но, видно, до этого никому не было никакого дела, и тем более ей. Девочка не удивилась бы, если из-под кучи старых вещей вылезли огромные, слизкие мокрицы, успевшие уже отложить здесь не одну добрую кладку яиц. На чердаке пахло чем-то ещё, такой еле уловимый запах, но весьма характерный, чтобы его почувствовать. Наверное, так могут пахнуть кукурузные хлопья или жареные лепёшки, которые каждый выходной продают на базаре, но этот запах был несколько сухим, как если бы эти самые лепёшки зачерствели и покрылись плесенью. Ника прошла вглубь чердака, и луч света от фонарика выхватил на сером полу горстку пшеницы или что-то похожее на пшеницу, но явно из семейства злаковых.
Вероника, делая каждый свой новый шаг с определённой неуверенностью, хотела побыстрее схватить своего лебедя и уйти отсюда, ведь спальня — это место, где чувствуешь себя намного увереннее. Она осознавала, что чем дольше находится в этом жутком помещении, тем больше шансов даёт своему игривому воображению рисовать в этой непроглядной тьме умопомрачительные картины. Узкий лучик света от фонарика прыгал из стороны в сторону, выискивая впотьмах желанную вещицу. Сначала девочке показалось (она отчётливо это услышала!), что возле её правого уха раздалось неистовое шипение, хриплое и старческое, но вмиг пронзившее её сердечко, наполнив безумным страхом. Ника резко отпрянула, едва удержавшись на ногах, и тут её взгляд наткнулся на нечто ужасное. Ника не сумела разглядеть, что это было, но ей показалось, что она вовсе не одна на этом чердаке — кто-то тёмный обитал здесь и прятался, поджидая свою невинную жертву. Ника присела на пол и заплакала.
— Не трогай меня! — захлёбываясь слезами, попросила девочка.
— Мне страшно!
На ее слова, естественно, никто не ответил.
Ника вроде бы пришла в себя, немного успокоилась, осознав, что для неё нет никакой опасности, даже в таком мрачном месте, как это. Её розовый халатик абсолютно не согревал, тут дули сквозняки и было почему-то ужасно холодно. Поднявшись с пола, испуганная Вероника нашла-таки свою вазочку и несмело, оглядываясь то назад, то по сторонам, зашагала к выходу. Это был самый длинный путь из всех, что ей когда либо пришлось преодолеть. Больше всего она боялась, что чья-то невидимая волосатая рука неожиданно схватит её за рукав халата и потащит в тёмный угол чердака, чтобы напиться свежей кровью маленькой девочки. Она боялась, что пол под её ногами внезапно рухнет и ей придётся лететь вниз очень и очень долго, пока в конце концов она не приземлится на дно, где кишат миллионы рыжих тараканов, которые начнут карабкаться по ней, залезут ей в уши, ноздри и рот и будут там копошиться. Они забьют ей всю носоглотку, и она перестанет дышать.
Ника еле удерживала в одной руке медвежонка и хрустальную вазу, ведь в другой у неё был фонарик. Главное не разбить вазу, успела подумать Ника, прежде чем услышала за собственной спиной тяжелые отчётливые шаги. Они приближались, сводя с ума, и обернуться в такой момент было выше всяких сил. Эти шаги могли принадлежать только существу с огромными габаритами, его голова, наверное, сейчас упирается в деревянные балки на потолке и поэтому движения зверюги кажутся немного медлительными. Ника мысленно представила себе это существо: неуклюжее, сплошь покрытое коричневой шерстью и верно пробирающееся к ней, чтобы свести с ума.
На этот раз Ника просто запаниковала. Всё полетело у неё из рук, словно они уже не слушались своей хозяйки. Сначала брякнулся фонарик, потом упал лебедь, и раздался такой ненавистный звук, будто ваза разлетелась на сотню маленьких кусочков. Медвежонок остался там же.
Вероника, позабыв обо всем на свете, с ошеломительной скоростью неслась по лестнице, стараясь при этом левой рукой придерживаться за перила, чтобы не упасть.
И вот она уже оказалась на лестничной площадке.
Вроде всё спокойно.
Пока Ника поднималась по лестнице, та не один раз скрипнула, заставляя девочку после каждого скрипа замирать в оцепенении. Эта невыносимо скрипучая лестница походила на древнюю развалину, по которой давно уже никто не поднимался. Но вот она уже была на чердаке с папиным фонариком, который помогал освещать отдельные предметы в этой беспросветной темноте. Ужасно страшно, подумала Ника, и от этой мысли по её спине побежали мурашки. К тому же здесь холодно. Первое что Ника почувствовала на чердаке так это затхлый запах, вероятно, запах плесени. Здесь наверху было скопление большого количества ненужного хлама, он лежал тут многие годы и гнил от сырости. Лучше было бы, избавиться от него раз и навсегда, но, видно, до этого никому не было никакого дела, и тем более ей. Девочка не удивилась бы, если из-под кучи старых вещей вылезли огромные, слизкие мокрицы, успевшие уже отложить здесь не одну добрую кладку яиц. На чердаке пахло чем-то ещё, такой еле уловимый запах, но весьма характерный, чтобы его почувствовать. Наверное, так могут пахнуть кукурузные хлопья или жареные лепёшки, которые каждый выходной продают на базаре, но этот запах был несколько сухим, как если бы эти самые лепёшки зачерствели и покрылись плесенью. Ника прошла вглубь чердака, и луч света от фонарика выхватил на сером полу горстку пшеницы или что-то похожее на пшеницу, но явно из семейства злаковых.
Вероника, делая каждый свой новый шаг с определённой неуверенностью, хотела побыстрее схватить своего лебедя и уйти отсюда, ведь спальня — это место, где чувствуешь себя намного увереннее. Она осознавала, что чем дольше находится в этом жутком помещении, тем больше шансов даёт своему игривому воображению рисовать в этой непроглядной тьме умопомрачительные картины. Узкий лучик света от фонарика прыгал из стороны в сторону, выискивая впотьмах желанную вещицу. Сначала девочке показалось (она отчётливо это услышала!), что возле её правого уха раздалось неистовое шипение, хриплое и старческое, но вмиг пронзившее её сердечко, наполнив безумным страхом. Ника резко отпрянула, едва удержавшись на ногах, и тут её взгляд наткнулся на нечто ужасное. Ника не сумела разглядеть, что это было, но ей показалось, что она вовсе не одна на этом чердаке — кто-то тёмный обитал здесь и прятался, поджидая свою невинную жертву. Ника присела на пол и заплакала.
— Не трогай меня! — захлёбываясь слезами, попросила девочка.
— Мне страшно!
На ее слова, естественно, никто не ответил.
Ника вроде бы пришла в себя, немного успокоилась, осознав, что для неё нет никакой опасности, даже в таком мрачном месте, как это. Её розовый халатик абсолютно не согревал, тут дули сквозняки и было почему-то ужасно холодно. Поднявшись с пола, испуганная Вероника нашла-таки свою вазочку и несмело, оглядываясь то назад, то по сторонам, зашагала к выходу. Это был самый длинный путь из всех, что ей когда либо пришлось преодолеть. Больше всего она боялась, что чья-то невидимая волосатая рука неожиданно схватит её за рукав халата и потащит в тёмный угол чердака, чтобы напиться свежей кровью маленькой девочки. Она боялась, что пол под её ногами внезапно рухнет и ей придётся лететь вниз очень и очень долго, пока в конце концов она не приземлится на дно, где кишат миллионы рыжих тараканов, которые начнут карабкаться по ней, залезут ей в уши, ноздри и рот и будут там копошиться. Они забьют ей всю носоглотку, и она перестанет дышать.
Ника еле удерживала в одной руке медвежонка и хрустальную вазу, ведь в другой у неё был фонарик. Главное не разбить вазу, успела подумать Ника, прежде чем услышала за собственной спиной тяжелые отчётливые шаги. Они приближались, сводя с ума, и обернуться в такой момент было выше всяких сил. Эти шаги могли принадлежать только существу с огромными габаритами, его голова, наверное, сейчас упирается в деревянные балки на потолке и поэтому движения зверюги кажутся немного медлительными. Ника мысленно представила себе это существо: неуклюжее, сплошь покрытое коричневой шерстью и верно пробирающееся к ней, чтобы свести с ума.
На этот раз Ника просто запаниковала. Всё полетело у неё из рук, словно они уже не слушались своей хозяйки. Сначала брякнулся фонарик, потом упал лебедь, и раздался такой ненавистный звук, будто ваза разлетелась на сотню маленьких кусочков. Медвежонок остался там же.
Вероника, позабыв обо всем на свете, с ошеломительной скоростью неслась по лестнице, стараясь при этом левой рукой придерживаться за перила, чтобы не упасть.
Страница 3 из 8
