Сознание медленно и неохотно возвращалось, как ребенок в кабинет стоматолога.
Добавить в моё избранное
19 мин, 13 сек 19138
Такое уже бывало. Когда-то в детстве мы с приятелями играли в футбол. Хотя эта игра и не соответствовала такому громкому названию, но нам нравилось, это звучало как-то по-чемпионски. Как всегда я стоял в «воротах» и после очередного удара не успел среагировать — мяч упруго ударил в щеку, к тому же, стена, на которой были нарисованы символические ворота, удачно добавила по затылку. Ощущений практически никаких не было, просто следующее, что помню, это тишина, затем появился нарастающий гул, который постепенно становился тупой ноющей болью в затылке, затем донеслись какие-то звуки, позднее я понял, что это голоса. И только, тогда почувствовал, что меня трясут и хлопают по щекам.
В этот раз я очнулся от страха, от всепоглощающего парализующего страха, ужасно хотелось кричать, но не получалось. Темень стояла — хоть глаз выколи. Чувствовался запах сырости вперемешку с еще каким-то. Было холодно. Но все это я понял уже потом, сначала просто лежал с выпученными в темноту глазами, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли Получилось. Кошмар, очень яркий кошмарный сон, не надо было так наедаться вчера. В памяти очень вовремя всплыла статья из бульварной газетенки о том, как избавляться от неприятного чувства после ночного кошмара. По ней нужно было быстро сменить положение тела — «и все ваши страхи станут детскими» — авторитетно заявляла она. Следуя этой идее резко согнулся, пытаясь сесть, и тут же получил сокрушительный удар в лоб причем совершенно безболезненный. Страх снова холодной волной окатил с головы до ног, затаившись где-то у копчика.«Что-то не так» — эта мысль отбойным молотком запрыгала в голове. Я попытался пощупать лоб, но рука наткнулась на что-то твердое прямо надо мной.«Господи, что случилось». Неожиданно появилось желание двигаться, не лежать, я заерзал ногами и попытался помахать руками. В следующий момент произошли одновременно два события — все мои четыре конечности, уперлись в какую-то рухлядь и пришло сознание того, где я и что со мной.
МЕРТВЫЙ, как не чудовищно это звучит, но я — мертвый, как мышь обожравшаяся «Зоокумарина» и лежу в собственном гробу. Рот непроизвольно открылся в безуспешной попытке издать хоть что-нибудь, мозг сжался, черная тень безумия накрыла его.
Проходит вечность прежде чем я чувствую, что пора действовать. Перевернувшись на живот, пытаюсь подняться на четвереньки. Спина упирается в крышку гроба, небольшое усилие и прогнившие доски поддаются. Далее все идет на удивление легко. Сначала встаю на колени, раздвигая плечами землю, затем во весь рост. Земля расступается, меня почти выталкивает наружу. Вот уже руки разрезают дерн — последнее препятствие, и я как пловец брассом, всплывающий на поверхность, появляюсь на кладбищенской земле.
По пояс в глинистой почве некоторое время лежу, уткнувшись лицом в пожелтевшую траву и сухие березовые листья. Запахи травы, листьев, сырой земли сливаются в божественный букет ароматов. Еще запах, не могу описать его, но он несет спокойствие — это мой запах. Полностью вылезаю из земли и переворачиваюсь на спину, наклоняю голову и смотрю на себя. На мне клочья одежды — бывшего костюма, сквозь которые видно потемневшее тело. Провожу пальцем по груди. Ткань и плоть легко разъезжается под ним, в образовавшейся прорехе проступает ребро. Забавно Что-то белое привлекает мое внимание — черви. Сволочи! Не стыдно жрать меня! Перевожу взгляд на деревья. Верхушки деревьев качаются в такт порывам ветра. Это березы. Неровный шум их листвы волнует. Они о чем-то спрашивают. Сложно понять что, но я все равно киваю им. Где-то каркает ворона. Поднимаю взгляд выше. Луна серебристо-желтым фонарем висит надо мной, в окружении звезд. Долго смотрю на нее. Она живая. Она улыбается мне, ее светлый лик радует, ее желтое сияние заполняет невероятными ощущениями: прилив сил, легкое головокружение. Чувствую себя превосходно, закрываю глаза и погружаюсь в круговорот своих ощущений.
Снова каркает ворона и выводит из оцепенения. Еще раз гляжу на луну-красавицу, она восхитительна, она навсегда будет моим спутником. Ее сияние затмевает звезды, почти физически чувствую ткань ее света. Мы будем неразлучны. Она дарит цель, смутную, неясную, но это только пока.
Осторожно поднимаюсь и, опираясь на надгробье, на котором написано: «Алексей Николаевич Васильков» чуть ниже«28. VI.1979 — 10. X.2005» и еще ниже«Покойся с миром, сынок» стою, пошатываясь от непривычки. Наконец, чувствуя вернувшуюся уверенность, отхожу от могилы, останавливаюсь, ощущаю Себя, ощущаю свое Место и делаю первый неуверенный шаг, затем еще и еще. При первом же резком движении моя плоть ошметками начинает отваливаться, белые слепые и глупые черви извиваются, им не нравится, что кто-то нарушает их покой. Не обращая на них внимания, иду, я уже знаю куда. Времени мало, но спешить — последнее дело, именно время учит этому.
Часовая стрелка перевалила за полночь, когда я вышел к шоссе. Отсюда до дома — полчаса ходьбы. Настроение было прекрасное и повод для этого тоже был.
В этот раз я очнулся от страха, от всепоглощающего парализующего страха, ужасно хотелось кричать, но не получалось. Темень стояла — хоть глаз выколи. Чувствовался запах сырости вперемешку с еще каким-то. Было холодно. Но все это я понял уже потом, сначала просто лежал с выпученными в темноту глазами, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли Получилось. Кошмар, очень яркий кошмарный сон, не надо было так наедаться вчера. В памяти очень вовремя всплыла статья из бульварной газетенки о том, как избавляться от неприятного чувства после ночного кошмара. По ней нужно было быстро сменить положение тела — «и все ваши страхи станут детскими» — авторитетно заявляла она. Следуя этой идее резко согнулся, пытаясь сесть, и тут же получил сокрушительный удар в лоб причем совершенно безболезненный. Страх снова холодной волной окатил с головы до ног, затаившись где-то у копчика.«Что-то не так» — эта мысль отбойным молотком запрыгала в голове. Я попытался пощупать лоб, но рука наткнулась на что-то твердое прямо надо мной.«Господи, что случилось». Неожиданно появилось желание двигаться, не лежать, я заерзал ногами и попытался помахать руками. В следующий момент произошли одновременно два события — все мои четыре конечности, уперлись в какую-то рухлядь и пришло сознание того, где я и что со мной.
МЕРТВЫЙ, как не чудовищно это звучит, но я — мертвый, как мышь обожравшаяся «Зоокумарина» и лежу в собственном гробу. Рот непроизвольно открылся в безуспешной попытке издать хоть что-нибудь, мозг сжался, черная тень безумия накрыла его.
Проходит вечность прежде чем я чувствую, что пора действовать. Перевернувшись на живот, пытаюсь подняться на четвереньки. Спина упирается в крышку гроба, небольшое усилие и прогнившие доски поддаются. Далее все идет на удивление легко. Сначала встаю на колени, раздвигая плечами землю, затем во весь рост. Земля расступается, меня почти выталкивает наружу. Вот уже руки разрезают дерн — последнее препятствие, и я как пловец брассом, всплывающий на поверхность, появляюсь на кладбищенской земле.
По пояс в глинистой почве некоторое время лежу, уткнувшись лицом в пожелтевшую траву и сухие березовые листья. Запахи травы, листьев, сырой земли сливаются в божественный букет ароматов. Еще запах, не могу описать его, но он несет спокойствие — это мой запах. Полностью вылезаю из земли и переворачиваюсь на спину, наклоняю голову и смотрю на себя. На мне клочья одежды — бывшего костюма, сквозь которые видно потемневшее тело. Провожу пальцем по груди. Ткань и плоть легко разъезжается под ним, в образовавшейся прорехе проступает ребро. Забавно Что-то белое привлекает мое внимание — черви. Сволочи! Не стыдно жрать меня! Перевожу взгляд на деревья. Верхушки деревьев качаются в такт порывам ветра. Это березы. Неровный шум их листвы волнует. Они о чем-то спрашивают. Сложно понять что, но я все равно киваю им. Где-то каркает ворона. Поднимаю взгляд выше. Луна серебристо-желтым фонарем висит надо мной, в окружении звезд. Долго смотрю на нее. Она живая. Она улыбается мне, ее светлый лик радует, ее желтое сияние заполняет невероятными ощущениями: прилив сил, легкое головокружение. Чувствую себя превосходно, закрываю глаза и погружаюсь в круговорот своих ощущений.
Снова каркает ворона и выводит из оцепенения. Еще раз гляжу на луну-красавицу, она восхитительна, она навсегда будет моим спутником. Ее сияние затмевает звезды, почти физически чувствую ткань ее света. Мы будем неразлучны. Она дарит цель, смутную, неясную, но это только пока.
Осторожно поднимаюсь и, опираясь на надгробье, на котором написано: «Алексей Николаевич Васильков» чуть ниже«28. VI.1979 — 10. X.2005» и еще ниже«Покойся с миром, сынок» стою, пошатываясь от непривычки. Наконец, чувствуя вернувшуюся уверенность, отхожу от могилы, останавливаюсь, ощущаю Себя, ощущаю свое Место и делаю первый неуверенный шаг, затем еще и еще. При первом же резком движении моя плоть ошметками начинает отваливаться, белые слепые и глупые черви извиваются, им не нравится, что кто-то нарушает их покой. Не обращая на них внимания, иду, я уже знаю куда. Времени мало, но спешить — последнее дело, именно время учит этому.
Часовая стрелка перевалила за полночь, когда я вышел к шоссе. Отсюда до дома — полчаса ходьбы. Настроение было прекрасное и повод для этого тоже был.
Страница 1 из 6
