Ольга раздвинула шторы и сквозь немытое окно придирчиво взглянула на глухой московский дворик. Не вид на Кремль, конечно, но и об этом она даже не мечтала всего пару недель назад. В свете открывшихся перспектив даже сырой ноябрьский пейзаж выглядел не таким унылым — скорее, ожидающим. Оценивающим, сможет ли она, Ольга, дочь алкоголички из провинции, сделать первый шаг на пути к своей новой цели. Ответ для девушки был очевиден, поэтому, спрятав гримасу нетерпения за выражением сочувственного дружелюбия, она подхватила поднос с чаем и направилась в зал, где сидели Любовь Антоновна Добрынева со своим нотариусом.
Добавить в моё избранное
18 мин, 29 сек 11296
Как же все оказалось легко! Обычно Ольга старалась держать истинные чувства внутри, но в данный момент её так распирало от гордости и восторга, что пришлось даже отказаться от предложенного нотариусом такси и возвращаться в общежитие своим ходом. Договор ренты был официально подписан, двухкомнатная «сталинка» на третьем этаже добровольно перешла в собственность к ней — Ольге Валерьевне Киреевой, в обмен на пожизненное содержание прежней владелицы. Вот только жить старухе оставалось недолго — подозрение на рак поджелудочной и букет хронических заболеваний в семьдесят три года давали неутешительный прогноз. И даже несмотря на то, что врачи и больная продолжали бороться, со своей стороны Ольга собиралась приложить все усилия, чтобы неизбежный исход не пришлось долго ждать.
Собственно, болезнь и стала причиной знакомства двух женщин. Любовь Антоновна, осанистая пожилая женщина с изможденным желтушным лицом и высокой прической, ждала в коридоре очередного этапа сбора анализов, когда на соседний стул присела молодая брюнетка приятной наружности. Почти сразу завязалась непринужденная беседа: пожилая женщина с удовольствием делилась своими проблемами и опасениями, новая знакомая сочувственно кивала, изредка вставляя реплики. Со стороны их встреча могла показаться случайной, но на самом деле планировалась Ольгой почти за неделю — с того момента, как бывший сокурсник Костик, который работал медбратом в геронтологическом отделении, во время посиделок на кухне рассказал об одинокой пациентке с квартирой на Соколе.
— Ты только прикинь, Олька, бабка преставится, а квартира государству отойдет, будто им и так мало, — бубнил он, для убедительности потрясая надкусанным куском сырной палочки, — а до этого она, может, несколько месяцев там пролежит, и не вспомнит никто — вокруг одни такие же старики живут.
Ольга прикинула. Своего жилья в столице у неё не было — снимала койко-место в общежитии, а хибара, доставшаяся в наследство от бабушки, уже наверняка окончательно развалилась.
— А точно знаешь, что наследники не объявятся? — она недоверчиво прищурилась, подливая пиво в стакан.
— Зуб даю!
— Костик сделал внушительный глоток пенного и довольно причмокнул.
— Бабка у нас каждую неделю бывает, всем в отделении уши прожужжала о том, как ей тяжело приходится. Она местная, родня, какая была, давно на кладбище. Социальная служба, бывает, посылает к ней волонтеров — продуктов купить, лекарств там; хотели в дом престарелых определить, а она ни в какую — хочет в своей квартире умереть. Жёлтая вся уже, а за своё цепляется.
Дальше отыскать Добрыневу Л. А. для девушки не составило труда. Подружиться с общительный пенсионеркой тоже. Самым ответственным было убедить её в несомненной выгоде заключения договора пожизненного содержания, но и этот этап Ольга преодолела без проблем. Даже более того — пожилая женщина сама настояла на том, чтобы Ольга переехала к ней, а не ютилась в общежитии. И ей теперь оставалось только забрать вещи и постепенно отправить старуху на тот свет.
Ухаживать за безнадежными больными Ольге уже приходилось — у неё на руках от цирроза печени умерла мать, правда, тут она ничем не повлияла, хотя и особой жалости не испытывала. Единственный человек, чью смерть она, к своему сожалению, не застала, была бабка Анна, которая жила в глухой деревне и, по мнению многих, обладала не только дурным глазом, но и настоящей ведьмовской силой. Бабку недолюбливали даже родные — её дочь, мать Ольги — сбежала из дома в тринадцать лет и никогда не поднимала тему семейной истории. Так что о существовании бабушки и её кончине девушка узнала одновременно, уже после того, как осиротела. Тогда её буквально потянуло бросить выпускную сессию в разгаре и поехать на похороны к, по сути, незнакомому человеку. Это непреодолимое чувство Ольга стала считать первым признаком духовного родства с ведьмой, а следовательно, и доказательством того, что покойница хотела передать свою силу внучке. Такая возможность не испугала девушку, напротив, она огорчилась из-за того, что не смогла присутствовать во время кончины и получить дар прямиком из рук родственницы. (Пусть девушка ничего до этого момента не знала о колдовских техниках преемствования, но такой метод почерпнула на тематических сайтах и посчитала неоспоримым).
Так ей в наследство достался старый прогнивший дом и коробка от древнего сорта печенья со множеством разнообразных засаленных листков, исписанных корявым старческим почерком, и это навсегда изменило жизнь Ольги. В училище она не вернулась — сама мысль о том, чтобы посвятить себя медицине, была ей теперь неприятна — зато целиком посвятила себя изучению бабкиных записей. Через несколько месяцев, когда скромные сбережения кончились, пришло время думать, как быть дальше.
Ольга решила вернуться в Москву и попытать счастья, используя новые знания.
Собственно, болезнь и стала причиной знакомства двух женщин. Любовь Антоновна, осанистая пожилая женщина с изможденным желтушным лицом и высокой прической, ждала в коридоре очередного этапа сбора анализов, когда на соседний стул присела молодая брюнетка приятной наружности. Почти сразу завязалась непринужденная беседа: пожилая женщина с удовольствием делилась своими проблемами и опасениями, новая знакомая сочувственно кивала, изредка вставляя реплики. Со стороны их встреча могла показаться случайной, но на самом деле планировалась Ольгой почти за неделю — с того момента, как бывший сокурсник Костик, который работал медбратом в геронтологическом отделении, во время посиделок на кухне рассказал об одинокой пациентке с квартирой на Соколе.
— Ты только прикинь, Олька, бабка преставится, а квартира государству отойдет, будто им и так мало, — бубнил он, для убедительности потрясая надкусанным куском сырной палочки, — а до этого она, может, несколько месяцев там пролежит, и не вспомнит никто — вокруг одни такие же старики живут.
Ольга прикинула. Своего жилья в столице у неё не было — снимала койко-место в общежитии, а хибара, доставшаяся в наследство от бабушки, уже наверняка окончательно развалилась.
— А точно знаешь, что наследники не объявятся? — она недоверчиво прищурилась, подливая пиво в стакан.
— Зуб даю!
— Костик сделал внушительный глоток пенного и довольно причмокнул.
— Бабка у нас каждую неделю бывает, всем в отделении уши прожужжала о том, как ей тяжело приходится. Она местная, родня, какая была, давно на кладбище. Социальная служба, бывает, посылает к ней волонтеров — продуктов купить, лекарств там; хотели в дом престарелых определить, а она ни в какую — хочет в своей квартире умереть. Жёлтая вся уже, а за своё цепляется.
Дальше отыскать Добрыневу Л. А. для девушки не составило труда. Подружиться с общительный пенсионеркой тоже. Самым ответственным было убедить её в несомненной выгоде заключения договора пожизненного содержания, но и этот этап Ольга преодолела без проблем. Даже более того — пожилая женщина сама настояла на том, чтобы Ольга переехала к ней, а не ютилась в общежитии. И ей теперь оставалось только забрать вещи и постепенно отправить старуху на тот свет.
Ухаживать за безнадежными больными Ольге уже приходилось — у неё на руках от цирроза печени умерла мать, правда, тут она ничем не повлияла, хотя и особой жалости не испытывала. Единственный человек, чью смерть она, к своему сожалению, не застала, была бабка Анна, которая жила в глухой деревне и, по мнению многих, обладала не только дурным глазом, но и настоящей ведьмовской силой. Бабку недолюбливали даже родные — её дочь, мать Ольги — сбежала из дома в тринадцать лет и никогда не поднимала тему семейной истории. Так что о существовании бабушки и её кончине девушка узнала одновременно, уже после того, как осиротела. Тогда её буквально потянуло бросить выпускную сессию в разгаре и поехать на похороны к, по сути, незнакомому человеку. Это непреодолимое чувство Ольга стала считать первым признаком духовного родства с ведьмой, а следовательно, и доказательством того, что покойница хотела передать свою силу внучке. Такая возможность не испугала девушку, напротив, она огорчилась из-за того, что не смогла присутствовать во время кончины и получить дар прямиком из рук родственницы. (Пусть девушка ничего до этого момента не знала о колдовских техниках преемствования, но такой метод почерпнула на тематических сайтах и посчитала неоспоримым).
Так ей в наследство достался старый прогнивший дом и коробка от древнего сорта печенья со множеством разнообразных засаленных листков, исписанных корявым старческим почерком, и это навсегда изменило жизнь Ольги. В училище она не вернулась — сама мысль о том, чтобы посвятить себя медицине, была ей теперь неприятна — зато целиком посвятила себя изучению бабкиных записей. Через несколько месяцев, когда скромные сбережения кончились, пришло время думать, как быть дальше.
Ольга решила вернуться в Москву и попытать счастья, используя новые знания.
Страница 1 из 6
