Последний трамвай

Однажды ночью я рассорился со своей девушкой и поехал к себе в общежитие. Успел проехаться в метро до закрытия, прошел, ежась от холода, двести метров до трамвайной остановки. Фонарь над нею не горел, людей не было. Я уже начал припоминать, ходят ли еще трамваи в это время, но приближающийся грохот и скрип развеяли мои сомнения. Источник звука выехал из-за поворота и остановился, помедлив немного, раскрыл двери.

— Вы еще ездите? — спросил я у водителя, небритого мужчины в оранжевой спецовке.

— Или уже в депо?

— Последний трамвай, — буркнул водитель, нетерпеливо постукивая пальцами по коленке. Я не стал дальше ему надоедать, облегченно вздохнул и прошел в абсолютно пустой салон. Почему-то лампы внутри изредка подмигивали, словно у трамвая тоже слипались глаза.

Я сел на одно из последних мест — мне всегда нравилось наблюдать за другими пассажирами. Как они одеты, о чем разговаривают. С какими лицами смотрят в окна, улыбаются ли, встретив взгляд своего отражения.

Я вот — всегда улыбался.

Трамвай загремел, набирая скорость. Несколько остановок он проехал, не останавливаясь — все равно там никого не было. На следующей — остановился и впустил сутулого мужчину в черном плаще с поднятым воротником. Он закашлялся, заходя, и сел на одно из первых мест. Мне было его не разглядеть, и я включил плеер, чтобы не заснуть.

Через остановку вошли двое — молодой парнишка в грязной толстовке с натянутым капюшоном и пожилая женщина в багровом плаще. Очень красивая. Она, похоже, возвращалась из какого-то ресторана — на ней блестело золото, в руках была крохотная сумочка. И что она делает в трамвае, ей больше пошла бы дорогая машина, которую вел бы ее молодой ухажер…

Женщина села на одиночном сиденье в середине салона, парнишка приткнулся на двойном, пристроив рядом с собой объемистый рюкзак и отвернувшись к окну.

Трамвай снова тронулся. Я покосился в заднее окно — там убегали за поворот рельсы, подведенные светом фонарей и местами загораживаемые листвой деревьев. Вот их перебежала черная кошка, блеснув на свету белым кончиком хвоста.

На следующей остановке тоже никого не было, и трамвай уже собирался проехать мимо. Но из тени вдруг выступила бледная фигура, и он поспешно остановился и раскрыл двери. Я уже почти задремал, только покосился уже без интереса на вошедшего пассажира. И тут же вскочил:

— Девушка, что с вами!

Она была вся мокрая, с ног до головы. И почти голая, завернутая только в банное полотенце. Уже этого было бы достаточно, чтобы удивиться, но…

Полотенце было в крови! Оно пропиталось чуть ли не насквозь, наполовину окрасившись в бледно-розовый цвет. И багровые пятна наверху, где полотенца касались руки…

Руки тоже были все в крови.

— Надо вызвать скорую! — в два прыжка оказываюсь перед ней, хватаю за холодные руки. Действительно, на них ряд глубоких порезов, из которых уже вяло струится кровь. Смотрю в лицо девушки. Красивая какая. И бледная, как смерть. Только глаза, под которыми залегли темные круги, широко распахнуты, словно ее удивляет моя реакция.

Боже! Да дело совсем плохо…

— Надо остановить кровь… да помогите же мне, в конце концов! — кричу, оглядывая салон и немногих пассажиров. Но никто даже не шевелится. Трамвай невозмутимо набирает скорость, словно в салоне нет окровавленной девушки, готовой умереть в любой момент.

Я нащупываю в кармане мобильный. Нет сети! Черт!

— У вас есть телефоны? Дайте мне телефон, кто-нибудь! — чуть ли не кричу. Я что, сплю! Этого просто не может быть!

— Почему вы мне не поможете!

Мужчина в плаще только еще больше сутулится, отворачивается. Паренек прижимает к себе рюкзак и прячет лицо в ладонях. Только женщина медленно встает, идет ко мне и… берет меня за руку. Качает седой головой и говорит хриплым голосом, от которого у меня тоже вмиг начинает першить в горле:

— Мальчик, ты ей уже не поможешь. Да и нам тоже.

— О ч-чем вы говорите? — запинаюсь, беспомощно перевожу взгляд с окровавленного полотенца на спокойное лицо женщины. Она медленно оттягивает воротник блузы:

— Мы все тут мертвы, — на ее шее отпечатки чьих-то пальцев, бардовые, почти черные. Так вот, почему она так хрипит…

— Странно, что живой смог сесть на этот трамвай.

— Да, — слабым голосом отвечает мертвая девушка, вырывая руку из моих онемевших пальцев.

— Очень странно.

Не зная, что думать, я поворачиваюсь к мужчине на переднем сиденье. Он горько улыбается и показывает дырку от пули на своей груди. Совсем маленькую, чуть обгоревшую спереди. Я понимаю, что его черный плащ сзади так блестит не из-за дизайнерской ткани. Его пропитала кровь.

Мне становится плохо. Тянусь к кнопке на поручне, чтобы попросить водителя высадить меня. Женщина качает головой, садясь на свое место:

— Отсюда невозможно выйди, мальчик.