Уха

Я не знаю, что это было. Несколько раз я рассказывала эту историю психотерапевтам и требовала у них объяснений, мол, так и так, что на этот счет говорит наука? Наука один раз предположила, что виноваты вещества, один раз прочла мне занудную лекцию «феномен массовых галлюцинаций и как с ним бороться» но в основном с участливым видом наклонялась ко мне и вкрадчиво интересовалась:«А почему вы спрашиваете? Это для вас так важно?».

Нет, блин, мне насрать, знаете. Полторы тыщи в час вам плачу исключительно за насрать.

Это несмешная история. Несмешная настолько, что рассказывать ее серьезно я не могу, извините. Просто держите в голове — это было на самом деле, и кончилось, и кончилось препогано.

В прошлом году в июле моя подруга Аня позвала меня на выходные в лес, к какому-то ей одной известному озеру. Едут Митя с девушкой, едет Ястреб, едет Вита, едет черт с рогами, без тебя никак, в общем, непременно гоу-гоу, и не боись, они все прикольные, особенно Ястреб — он и диггер, и альпинист, и реконструктор, и швец, и жнец, и полный абзац. Кстати, у него и девушки нет, ага. Ай, короче, поехали!

И я «короче, поехала». Не будь Аньки, вряд ли бы я сунулась в незнакомую компанию. Из перечисленных ею людей мне был смутно знаком разве что Митя, и в тот единственный раз, что я с ним говорила, я сочла его преизрядным придурком.

А еще я очень хотела в лес. Это был мой первый выезд тем летом, все как-то не складывалось — то работа, то болела, то погода такая, что мусор донести до помойки — сто раз подумаешь.

Люди и правда оказались прикольные. Правда, Ястреб, диггер и альпинист, оказался на поверку виртуозным треплом, ни разу не видевшим ни скал, ни пещер. Девушка ему нужна с ушами, как у слона — чтоб лапша помещалась, решила я, пускай такую и ищет.

Добирались на электричке, часа три, и еще два шли пешком от станции. Пока поставились, поели, выкупались — начало темнеть. Мы расселись у костра, достали выпивку, начали петь песни и травить байки. Когда перешли к страшилкам, Виталик презрительно хмыкнул: «Бегут-бегут по стенке зелёные глаза!» подобрал с бревна плавки и ушел на берег.

Через три с половиной байки с озера донесся громкий плеск, потом удар, а потом Виталик вернулся к костру с огромной рыбой в руках и изумлением на лице. Он сказал, что рыба фактически прыгнула ему в руки — сперва плавала рядом с ним, а когда он решил ее поймать — просто взял руками и вынул из воды.

Добычу признали сомом, а может, налимом, а может — белой акулой, и решено было сварить уху.

Утром я сперва не поняла, отчего проснулась, а потом крик повторился. Я кое-как натянула футболку и, в трусах и босиком, выскочила из палатки.

Кричала Анька. Стояла у кострища и орала, белая, как бумага. Увидев меня, она бросилась мне на грудь, бормоча — там кости, Катя, Катя, там кости…

В других палатках тоже завозились. Я вытянула шею и вгляделась в кострище. Ну, кости. Рыбий скелет неприлично больших размеров.

— Да, — сказала я, — рыбьи. Вчера была уха, помнишь?

Анька замотала головой, подтащила меня за руку к кострищу и, изо всех сил отвернувшись, произнесла чужим гнусавым голосом: — Н-не рыбьи. Н-нет.

Я встала на корточки, не выпуская Анькину руку, и посмотрела поближе. Кости остались рыбьими. Я, поморщившись, подобрала череп… Тут подошел Ястреб, открыл было рот, но вдруг поперхнулся и замер, не сводя с меня глаз. Через секунду он пришел в себя и начал требовать объяснений — чье, значит, хреново чувство юмора честных ястребов до усрачки доводит?

Я положила череп обратно в пепел, вытерла ладони о траву и попыталась понять, что он имеет в виду. Не смогла. А вот Анька при слове «юмор» шевельнулась, а потом села рядом со мной и потыкала череп палочкой.

— Точно, — сказала она, — игрушка. Твою мать. Кто это сделал, какая сволочь? Голову оторву! Кать, слушай, выброси эту дрянь, я не хочу трогать!

— Давайте оставим! — попросил Ястреб. — Пусть еще кто-нибудь испугается! Митя! Митя, тут у нас шашлык с христианских младенцев! Подошедший Митя глянул на кости, ахнул было, но тут же плюнул.

— Петросяны, епть. Голова гудит, а вы тут устроили.

Вита тоже заорала. Виталик был без очков и не увидел костей, а то и кострища, а то и нас, и видеть не хотел, так как страдал с похмелья. Митина девушка обозвала Ястреба «пидорасом» и кинула в него кружкой. Молчаливый тип по имени Леня перекрестился и попятился, отчего все покатились со смеху.

Кроме меня, хотя, кажется, я улыбалась. Мне, несмотря на жару, было холодно. Сердце ныло. Что они видят такое? А я — я свихиваюсь? Это так с ума сходят? Если да — то кто сходит-то, они или я?

Может, это меня разыгрывают?

Я медленно-медленно встала и отозвала Аньку в сторону.

— Анька, — сказала я, — только, пожалуйста, не нервничай. Ань, я вижу скелет вчерашнего сома. Я не знаю, над чем вы сейчас смеялись.