В прошлом году летом я с друзьями выбирался на Хортицу. На так называемый турпляж, он же Багдад. Приехали на остров уже на закате, пошли к берегу от остановки.
Добавить в моё избранное
6 мин, 40 сек 1522
Стоит сказать тем, кто не в курсе: Хортица хоть и не входит в список аномальных зон, место весьма необычное — оно и понятно, с такой-то историей. Энергетика там мощная. И «жителей» — полно. И почти все, кого я спрашивал и кто гулял по Хортице в лесах, говорили, что остров любит«поводить» — в лучшем случае просто заблудишься на пару часов.
Так вот. Приехали, в сгущающихся сумерках идем по тропинке в лесу. Уже хочется быстрее добраться до лагеря, поставить палатки и выпить пива. На ходу не пьем — нагружены снаряжением и едой.
Решили срезать один угол тропинки через лес. Я потом без труда по спутниковой карте проверял — нам пройти было метров 10. Десять метров! Но минут через 5 — за разговорами не заметили — мы начали понимать, что тропинка все не появляется. Похмыкали, сменили направление, идем. Нет тропинки! Там леса всего ничего — полоса вдоль берега пара километров, если не меньше, шириной. Мы вроде идем куда надо — а все нет.
Шли мы втроем — я и кент с девушкой (вполне спокойной, не из гламурных кисо). Остановились, закурили, я снял рюкзак, говорю:
— Мы так до утра ходить будем, — а сам понимаю, что что-то не то. Ночью в лесу не жарко — а тут вообще холодрыгой потянуло. И тихо стало. Тихо становилось постепенно, но не сразу. Но не должно быть летом в лесу так тихо.
Тут немного в отдалении — в лесу ночью расстояние определять на слух сложно — мы услышали, что кто-то идет. Шаги. Кент мой окликнул, спросил про тропинку. Затихло. Мы посветили туда фонарем — в лесу уже совсем темно было. Никого. Такие же шаги послышались и с другой стороны. Только ближе и быстрее. Опять фонарем — никого и тишина. И начало ходить вокруг нас что-то. То удаляясь, то приближаясь. Тут стало совсем не радостно. Я чую, что кто-то тут ходит, и эти кто-то нам не рады.
На Хортице немало полуодичавших собак — но собаки так не ходят. Да и слышно, когда на двух, а когда на четырех лапах. Очень хорошо слышно — мы слышали, как шаги схемы «раз-два, раз-два» без перехода стали«раз-два-три-четыре». Девчонка начала как-то скулить. Парень ее обнял за плечи, сказал, что все нормально — это белки по лесу бегают. Или мыши лесные. Ага. Мыши. С таким размахом шага.
Стою и понимаю, что скоро седеть буду — такая наваливается жуть. Возникает желание бежать куда-то без оглядки. Но знаю, что бегать в таких ситуация совершенно нельзя — в темноте сломаешь ногу и фиг тебя потом найдут. Это в лучшем случае.
Лихорадочно перебираю варианты действия. Приходит в голову позвонить М. — знакомой, о которой я писал тут. Связь берет плохо, гудки идут с какими-то помехами. Нервы не выдержали, крикнул в темноту, мол, дайте позвонить нормально — и уберемся от сюда. Мои путники смотрели на меня как на ненормального, я, пока ждал ответа, сказал, что сейчас спрошу, как отсюда выйти. Слышал, что М. на эти же выходные собиралась на тот же Багдад — со своими кентами не из наших.
Наконец она берет трубку. Извиняется, что долго не брала — телефон в палатке был. Объясняю ей ситуацию. Она спрашивает, на каком месте мы свернули с тропинки. Рассказываю. Говорит как обычно — обыденно, деловито:
— Так. Стойте на месте, я за вами выйду. Хлеб с собой есть? Откуси от одного куска и кинь его в любую сторону, скажи, чтобы угощались, и расскажи ИМ, что вы тут с миром и скоро уйдете. Я выхожу. С места не сходите.
И отключила телефон. Я не успел спросить, как она нас найдет. Кент с подругой на меня смотрели нервно. Пересказываю разговор, говорю, что все норм, сейчас за нами придут. Девчонка задает логичный вопрос, как нас найдут. Я буркнул что-то про джипиэс.
А вокруг все шумнее становилось. Краем глаза мы стали замечать какие-то отсвечивающие тени (да, светящаяся тень, но ощущение было именно такое), шорохи шагов ускорились, давить страхом стало сильнее. Хлеб я кинул, как М. сказала. Но толку от этого что-то не наблюдалось. Стою, бормочу что-то успокаивающее друзьям. Тех уже трясти начинает.
Тут к шагам вокруг прибавились еще. Но какие-то не такие. Более обыденные, что ли. При их приближении те, что были вокруг нас, как-то засуетились.
— Не пугайтесь, это я. — голос М. со стороны новых шагов. Так спокойно сказала, что я чуть не схватил инфаркт — был больше готов к ору был готов.
Подошла, поздоровалась, подхватила один из пакетов, сказала: «Пошли!». И все так спокойно, словно на остановке на встретила. Мы быстро похватали остальные вещи, готовые двинуться за ней.
А шаги и шорохи вокруг начали набирать обороты. М. громко, в лес, спросила:
— И не стыдно? Они же с вами хлебом поделились. Да и вообще.
ЭТИМ стыдно не было. Им было сердито. Зашумело дерево рядом, словно кто-то его тряс. М. спокойно так оглянулась, сказала, что-то типа: «А вот фиг вам!» и пошла немного в другую сторону, не в ту, с которой пришла. Мы поспевали за ней. Вела она нас прямо, как по струнке — если на пути было дерево — обходила и возвращалась на прежний маршрут.
Так вот. Приехали, в сгущающихся сумерках идем по тропинке в лесу. Уже хочется быстрее добраться до лагеря, поставить палатки и выпить пива. На ходу не пьем — нагружены снаряжением и едой.
Решили срезать один угол тропинки через лес. Я потом без труда по спутниковой карте проверял — нам пройти было метров 10. Десять метров! Но минут через 5 — за разговорами не заметили — мы начали понимать, что тропинка все не появляется. Похмыкали, сменили направление, идем. Нет тропинки! Там леса всего ничего — полоса вдоль берега пара километров, если не меньше, шириной. Мы вроде идем куда надо — а все нет.
Шли мы втроем — я и кент с девушкой (вполне спокойной, не из гламурных кисо). Остановились, закурили, я снял рюкзак, говорю:
— Мы так до утра ходить будем, — а сам понимаю, что что-то не то. Ночью в лесу не жарко — а тут вообще холодрыгой потянуло. И тихо стало. Тихо становилось постепенно, но не сразу. Но не должно быть летом в лесу так тихо.
Тут немного в отдалении — в лесу ночью расстояние определять на слух сложно — мы услышали, что кто-то идет. Шаги. Кент мой окликнул, спросил про тропинку. Затихло. Мы посветили туда фонарем — в лесу уже совсем темно было. Никого. Такие же шаги послышались и с другой стороны. Только ближе и быстрее. Опять фонарем — никого и тишина. И начало ходить вокруг нас что-то. То удаляясь, то приближаясь. Тут стало совсем не радостно. Я чую, что кто-то тут ходит, и эти кто-то нам не рады.
На Хортице немало полуодичавших собак — но собаки так не ходят. Да и слышно, когда на двух, а когда на четырех лапах. Очень хорошо слышно — мы слышали, как шаги схемы «раз-два, раз-два» без перехода стали«раз-два-три-четыре». Девчонка начала как-то скулить. Парень ее обнял за плечи, сказал, что все нормально — это белки по лесу бегают. Или мыши лесные. Ага. Мыши. С таким размахом шага.
Стою и понимаю, что скоро седеть буду — такая наваливается жуть. Возникает желание бежать куда-то без оглядки. Но знаю, что бегать в таких ситуация совершенно нельзя — в темноте сломаешь ногу и фиг тебя потом найдут. Это в лучшем случае.
Лихорадочно перебираю варианты действия. Приходит в голову позвонить М. — знакомой, о которой я писал тут. Связь берет плохо, гудки идут с какими-то помехами. Нервы не выдержали, крикнул в темноту, мол, дайте позвонить нормально — и уберемся от сюда. Мои путники смотрели на меня как на ненормального, я, пока ждал ответа, сказал, что сейчас спрошу, как отсюда выйти. Слышал, что М. на эти же выходные собиралась на тот же Багдад — со своими кентами не из наших.
Наконец она берет трубку. Извиняется, что долго не брала — телефон в палатке был. Объясняю ей ситуацию. Она спрашивает, на каком месте мы свернули с тропинки. Рассказываю. Говорит как обычно — обыденно, деловито:
— Так. Стойте на месте, я за вами выйду. Хлеб с собой есть? Откуси от одного куска и кинь его в любую сторону, скажи, чтобы угощались, и расскажи ИМ, что вы тут с миром и скоро уйдете. Я выхожу. С места не сходите.
И отключила телефон. Я не успел спросить, как она нас найдет. Кент с подругой на меня смотрели нервно. Пересказываю разговор, говорю, что все норм, сейчас за нами придут. Девчонка задает логичный вопрос, как нас найдут. Я буркнул что-то про джипиэс.
А вокруг все шумнее становилось. Краем глаза мы стали замечать какие-то отсвечивающие тени (да, светящаяся тень, но ощущение было именно такое), шорохи шагов ускорились, давить страхом стало сильнее. Хлеб я кинул, как М. сказала. Но толку от этого что-то не наблюдалось. Стою, бормочу что-то успокаивающее друзьям. Тех уже трясти начинает.
Тут к шагам вокруг прибавились еще. Но какие-то не такие. Более обыденные, что ли. При их приближении те, что были вокруг нас, как-то засуетились.
— Не пугайтесь, это я. — голос М. со стороны новых шагов. Так спокойно сказала, что я чуть не схватил инфаркт — был больше готов к ору был готов.
Подошла, поздоровалась, подхватила один из пакетов, сказала: «Пошли!». И все так спокойно, словно на остановке на встретила. Мы быстро похватали остальные вещи, готовые двинуться за ней.
А шаги и шорохи вокруг начали набирать обороты. М. громко, в лес, спросила:
— И не стыдно? Они же с вами хлебом поделились. Да и вообще.
ЭТИМ стыдно не было. Им было сердито. Зашумело дерево рядом, словно кто-то его тряс. М. спокойно так оглянулась, сказала, что-то типа: «А вот фиг вам!» и пошла немного в другую сторону, не в ту, с которой пришла. Мы поспевали за ней. Вела она нас прямо, как по струнке — если на пути было дерево — обходила и возвращалась на прежний маршрут.
Страница 1 из 2
