Летняя ночь уже вступила в свои права и манила из окна кухни на улицу — в тёплый ласковый сумрак, где пели песни под гитару загулявшие компании на лавочках детских площадок. Юля быстро домывала последнюю тарелку, руки немели от ледяной воды — отец не разрешал включать нагреватель, неэкономно, много света крутит. Глаза слипались, но спать нельзя — ещё целая ванная белья замочена. Юля всегда стирала бельё ночью, пока отец спит, чтобы не видел, как она греет воду для стирки на газу, увидел прибил бы за неэкономию…
Добавить в моё избранное
9 мин, 35 сек 11479
Устало вытерев тыльной стороной ладони лоб, она с наслаждением выключила воду, прижала ладони к тёплому ещё чайнику и прислушалась — отец храпел в соседней комнате, телевизор орал на всю квартиру, как всегда, но выключать нельзя ни в коем случае — крику будет на весь дом. Наполнив чайник и поставив его греться, Юля села на табуретку, передохнуть. Положила руки на стол и закрыла глаза, не заметив, как задремала.
Ей опять снилась мама, счастливое солнечное детство, запах вкуснейших маминых пирожков, от которого так сладко просыпаться по утрам. Вот она маленькая бежит из комнаты, шлёпая босыми ногами по тёплому полу, мама у плиты, раскрасневшаяся… Наскоро позавтракав, маленькая Юлька бежит на улицу, а там лето, игры, качели…
Проснулась от острой боли в затылке:
— Ах, ты ж, паразитка эдакая! Чертяга поганая! — отец, схватив Юльку за волосы орал ей в лицо, брызгая слюной.
— Тварюга, спалить меня хочешь? Ты что ж зараза, эдакая, делаешь?
Спросонья, хлопая глазами, не понимая, что происходит, Юлька с ужасом смотрела в залитые кровью глаза отца и молчала.
— Чайник поставила, а сама спать завалилась, тварь? Чёртова девка! — отец тыкал пальцем на плиту, где вовсю кипел чайник.
— Пап, я сейчас, пап, я сейчас всё уберу, пап, — Юлька испуганно бормотала, слёзы застили ей лицо.
Отец наконец отпустил её волосы и теперь стоял перед ней, скрестив руки на груди, продолжал выкрикивать:
— Да пошла ты к чёрту! Вырастил на свою голову доченьку! Тьфу! — отец плюнул на пол и вышел из комнаты.
Юлька метнулась к чайнику, радуясь, что отец вроде в настроении — в прошлый раз он специально уронил на пол с плиты целую кастрюлю свежесваренного супа — только потому, что тот был чуть недосолен.
Дрожа, Юля, постояла в кухне, прислушалась — отец вроде опять уснул и, схватив чайник, метнулась в ванную.
Приход с очередной работы отца, Юля всегда вспоминала с дрожью. Его отовсюду выгоняли за склочный характер, неуживчивость и некомпетентность. Любая работа была для него плоха — начальник самодур, сослуживцы — неучи. Мама подолгу ругалась с ним в кухне, закрывая дверь, чтобы Юля не слышала, но визгливый голос отца, его почти базарная манера ругаться, сопровождала Юлю всё детство.
Он нигде не работал месяцами, мама тащила на себе всю семью, работая на трёх работах и в конце концов, её сердце не выдержало и Юля в семнадцать лет осталась сиротой при живом отце. Окончив школу, Юля пошла работать, о том чтобы учиться дальше, не могло быть и речи — как выразился отец: «Я тебя, тварь, на ноги поднял, пора и тебе об отце позаботиться»…
Еле стоя на ногах от усталости, Юля вышла из ванны в четвёртом часу утра, голова закружилась, она схватилась за косяк, отдышалась и тихо, чтоб не разбудить отца, пошла в свою комнату. Упала на кровать и тут же заснула…
Утро началось с того, что Юля собиралась в магазин за молоком — под гневные крики отца, она металась по квартире в поисках своей сумки — одно из любимейших издевательств его было прятать Юлькины вещи и смотреть, как она их ищет.
— Тварь! Неряха! Да чтоб черти тебя забрали, поганая ты дрянь! Ты на себя посмотри, — больно схватив Юлю за локоть, он подвёл её к зеркалу.
— Смотри на себя, уродина, кому ты нужна! Чёртова дура!
Юлька давно уже не смотрела на себя в зеркало: ничего интересного, синяки под глазами от усталости, невыразительное лицо, блёклые волосы. Отец не разрешал косметику покупать — дорого, а он любил вкусно покушать.
Еле дождавшись, когда отец успокоится и уйдёт в комнату, она схватила сумку — нашла её под ванной — и выбежала на улицу. Потирая распухшие от недосыпания глаза, Юля пробежала мимо скамейки возле подъезда, посмотрела на сидящего на ней парня, отвела глаза и прибавила шаг. «Да что ему нужно здесь? Вот наваждение!» — думала она.
Этот странный парень, преследовал её повсюду, стоило ей только выйти из дома, сначала она часто встречала его в магазине, потом по пути домой, теперь он сидел возле её подъезда. Она не сомневалась, что он преследует именно её — всякий раз незнакомец провожал её долгим изучающим взглядом и неприятно улыбался. Тряхнув головой, чтобы избавиться от неприятных мыслей она побежала в магазин…
— Да чтоб черти тебя забрали, дрянь ты такая! Наградили доченькой! Ничего делать не хочет! Да пропади ты пропадом! Чёртова девка! — отец Юли, Гриша, как всегда встретил дочь прямо с порога проклятьями.
Юля устало села в прихожей и смотрела на отца, тот продолжал орать на весь дом. «Опять соседи стучать будут в дверь, жаловаться» — почти равнодушно подумала она. Соседка Юли — тётя Катя, была невольным свидетелем их ссор и пару раз даже вступалась за неё, когда отец распускал руки.
— Пап, что случилось? — устало спросила Юля отца.
— Ничего! Ничего не случилось! Решил выйти свежим воздухом подышать, а ни одной рубашки нет чистой!
Ей опять снилась мама, счастливое солнечное детство, запах вкуснейших маминых пирожков, от которого так сладко просыпаться по утрам. Вот она маленькая бежит из комнаты, шлёпая босыми ногами по тёплому полу, мама у плиты, раскрасневшаяся… Наскоро позавтракав, маленькая Юлька бежит на улицу, а там лето, игры, качели…
Проснулась от острой боли в затылке:
— Ах, ты ж, паразитка эдакая! Чертяга поганая! — отец, схватив Юльку за волосы орал ей в лицо, брызгая слюной.
— Тварюга, спалить меня хочешь? Ты что ж зараза, эдакая, делаешь?
Спросонья, хлопая глазами, не понимая, что происходит, Юлька с ужасом смотрела в залитые кровью глаза отца и молчала.
— Чайник поставила, а сама спать завалилась, тварь? Чёртова девка! — отец тыкал пальцем на плиту, где вовсю кипел чайник.
— Пап, я сейчас, пап, я сейчас всё уберу, пап, — Юлька испуганно бормотала, слёзы застили ей лицо.
Отец наконец отпустил её волосы и теперь стоял перед ней, скрестив руки на груди, продолжал выкрикивать:
— Да пошла ты к чёрту! Вырастил на свою голову доченьку! Тьфу! — отец плюнул на пол и вышел из комнаты.
Юлька метнулась к чайнику, радуясь, что отец вроде в настроении — в прошлый раз он специально уронил на пол с плиты целую кастрюлю свежесваренного супа — только потому, что тот был чуть недосолен.
Дрожа, Юля, постояла в кухне, прислушалась — отец вроде опять уснул и, схватив чайник, метнулась в ванную.
Приход с очередной работы отца, Юля всегда вспоминала с дрожью. Его отовсюду выгоняли за склочный характер, неуживчивость и некомпетентность. Любая работа была для него плоха — начальник самодур, сослуживцы — неучи. Мама подолгу ругалась с ним в кухне, закрывая дверь, чтобы Юля не слышала, но визгливый голос отца, его почти базарная манера ругаться, сопровождала Юлю всё детство.
Он нигде не работал месяцами, мама тащила на себе всю семью, работая на трёх работах и в конце концов, её сердце не выдержало и Юля в семнадцать лет осталась сиротой при живом отце. Окончив школу, Юля пошла работать, о том чтобы учиться дальше, не могло быть и речи — как выразился отец: «Я тебя, тварь, на ноги поднял, пора и тебе об отце позаботиться»…
Еле стоя на ногах от усталости, Юля вышла из ванны в четвёртом часу утра, голова закружилась, она схватилась за косяк, отдышалась и тихо, чтоб не разбудить отца, пошла в свою комнату. Упала на кровать и тут же заснула…
Утро началось с того, что Юля собиралась в магазин за молоком — под гневные крики отца, она металась по квартире в поисках своей сумки — одно из любимейших издевательств его было прятать Юлькины вещи и смотреть, как она их ищет.
— Тварь! Неряха! Да чтоб черти тебя забрали, поганая ты дрянь! Ты на себя посмотри, — больно схватив Юлю за локоть, он подвёл её к зеркалу.
— Смотри на себя, уродина, кому ты нужна! Чёртова дура!
Юлька давно уже не смотрела на себя в зеркало: ничего интересного, синяки под глазами от усталости, невыразительное лицо, блёклые волосы. Отец не разрешал косметику покупать — дорого, а он любил вкусно покушать.
Еле дождавшись, когда отец успокоится и уйдёт в комнату, она схватила сумку — нашла её под ванной — и выбежала на улицу. Потирая распухшие от недосыпания глаза, Юля пробежала мимо скамейки возле подъезда, посмотрела на сидящего на ней парня, отвела глаза и прибавила шаг. «Да что ему нужно здесь? Вот наваждение!» — думала она.
Этот странный парень, преследовал её повсюду, стоило ей только выйти из дома, сначала она часто встречала его в магазине, потом по пути домой, теперь он сидел возле её подъезда. Она не сомневалась, что он преследует именно её — всякий раз незнакомец провожал её долгим изучающим взглядом и неприятно улыбался. Тряхнув головой, чтобы избавиться от неприятных мыслей она побежала в магазин…
— Да чтоб черти тебя забрали, дрянь ты такая! Наградили доченькой! Ничего делать не хочет! Да пропади ты пропадом! Чёртова девка! — отец Юли, Гриша, как всегда встретил дочь прямо с порога проклятьями.
Юля устало села в прихожей и смотрела на отца, тот продолжал орать на весь дом. «Опять соседи стучать будут в дверь, жаловаться» — почти равнодушно подумала она. Соседка Юли — тётя Катя, была невольным свидетелем их ссор и пару раз даже вступалась за неё, когда отец распускал руки.
— Пап, что случилось? — устало спросила Юля отца.
— Ничего! Ничего не случилось! Решил выйти свежим воздухом подышать, а ни одной рубашки нет чистой!
Страница 1 из 3
