Нет, не возьму, — мельник, огромный седой старик, лишь мельком глянул на двенадцатифунтовый мешок зерна, — вода спущена, мельница стоит, приходи через две недели, когда заводь дочищу.
Добавить в моё избранное
11 мин, 11 сек 14502
Он прошёл мимо оробевшего Илюшеньки, поднялся по крутой лестнице на высокое крыльцо, вошёл в дом и наглухо закрыл за собой дверь.
Илюшенька испуганно втянул голову, но остался стоять.
— Да как можно, через две недели? А сейчас что, домой? А как тятя прибьёт? — бормотал он, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь ни подойти к дому, ни пойти прочь. Тяжеленный мешок, равнодушный к его страданиям, лежал рядом на траве.
Этот мешок сегодня утром принёс сосед. Первый раз сосед заходил совсем рано, когда Илюшенька ещё спал. Они с отцом о чём-то громко ругались во дворе, потом сосед выбежал, громко хлопнув калиткой. Вскоре калитка хлопнула ещё раз. Илюшенька соскользнул с полатей и осторожно выглянул из наружу: посреди двора стоял разъярённый отец и держал в руке мешок. Тут он заметил Илюшеньку и подозвал его.
— Илья, — лицо отца не предвещало ничего хорошего, — бежи на мельницу и отдай жито на помол. Пусть мельник возьмёт сколько запросит! — с этими словами отец сунул ему мешок и пошёл прочь.
Дорога до мельницы была неблизкой. Сначала надо было дойти до края деревни, потом по лесной тропинке идти до речки, а там вдоль берега до самой запруды.
С утра Илюшенька мёрз, но теперь солнце уже поднялось и приятно грело влажную от пота спину.
Илюшенька постоял ещё с минуту перед закрытой дверью мельницы, потом, наконец, решился. Он вздохнул, взял мешок двумя руками за горловину и почти собрался закинуть себе на спину ненавистную тяжесть, как заметил, что боковая дверь приоткрылась, и оттуда показалась белёсая голова. Илюшенька замер: это была Олеся, дочь мельника.
Первый раз он увидел её в прошлое воскресенье, на Троицу, когда вся округа собиралась в церкви в соседнем селе.
Не заметить их было трудно: уж больно могучий старик и хрупкая девочка с льняными волосами, выбивавшимися из-под платка, выделялись среди остальных, да и держались они обособленно.
Илюшенька краем уха услышал, как бабы зло перешёптывались за их спиной:
— Говорять, с самой Хвинляндии пожаловали.
— Уж год, как приехали, а в деревню и носа не кажуть, так и живут в лесу, как у себя на хуторе.
— Чудь, она как есть — чудь белоглазая.
— «Олеся» ишь ты как кличут, не по-русски это, нет чтобы«Шурочка» тьфу!
«Чудь, — подумал тогда Илюшенька, — вот она какая!».
Он остановился и долго разглядывал эту чудную девочку, пока та не почувствовала его взгляд, не обернулась и не показала ему язык. От неожиданности Илюшенька смутился, опустил глаза и больше не решался не неё смотреть.
Олеся высунула голову в дверь и несколько секунд внимательно всматривалась в него, потом что-то вспомнила и обрадованно улыбнулась.
— Эй, — негромко позвала она, — иди сюда.
Илюшенька послушно подошёл к двери.
— Что это у тебя, — спросила Олеся, показывая на мешок, — зерно на помол?
Илюшенька молча кивнул. Олеся оглянулась, потом заговорщицки улыбнулась и сказала:
— Я тебе помогу, иди за мной, — и пошла в дом. Илюшенька пошёл следом.
Она провела его через узкую комнату с пустыми углами, но длинными полатями, заполненными разноцветными книгами, похожими на Евангелие, которое он видел в церкви, потом через кухню со странной распластанной печью с железным верхом. На печи, в чудной прозрачной витой посуде варилась какая-то похлёбка. Наконец, они вышли в сени между домом и мельницей.
— Давай, — Олеся протянула руку, и он безропотно отдал ей драгоценный мешок. Она скрылась внутри мельницы, а он остался ждать снаружи.
Через минуту внутри что-то задрожало и запело; неплотно прикрытая дверь скрипнула и открылась, Илюшенька боязливо заглянул во внутрь.
Там посреди высокого сарая лежали друг на друге два огромных круглых камня, верхний со скрежетом медленно плыл поверх нижнего, и сбоку тоненькой струйкой в подставленный деревянный ящичек сыпалась серая мука. Рядом с ящиком лежал пустой Илюшин мешок. Илюшенька осторожно вошёл вовнутрь сарая и остановился, заворожённо уставившись на крутящийся камень.
— Сейчас лоток заполнится, и я пересыплю твою муку в мешок, — услышал он голос Олеси, но не мог оторвать глаз от жернова. Какая такая сила двигает эту громаду и заставляет перетирать зерно в пыль? Илюшенька посмотрел на верх камня: тот был насажен на жердину, которая шла наверх и упиралось в деревянное колесо с набитыми зубчиками. Этими зубчиками оно ловко цеплялось за другое такое же колесо, только повёрнутое на бок. От второго колеса ещё одна жердь шла прямо к той стене мельницы, за которой находилась река.
— Там снаружи ведь колесо, которое крутится водой, вот вода все и движет! Ух ты! — обрадованный своей догадкой, Илюшенька забыл робость и подбежал к стене, чтобы получше рассмотреть, как жердь выходит наружу, но его остановил злой окрик Олеси:
— Стой! Куда?
Илюшенька испуганно втянул голову, но остался стоять.
— Да как можно, через две недели? А сейчас что, домой? А как тятя прибьёт? — бормотал он, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь ни подойти к дому, ни пойти прочь. Тяжеленный мешок, равнодушный к его страданиям, лежал рядом на траве.
Этот мешок сегодня утром принёс сосед. Первый раз сосед заходил совсем рано, когда Илюшенька ещё спал. Они с отцом о чём-то громко ругались во дворе, потом сосед выбежал, громко хлопнув калиткой. Вскоре калитка хлопнула ещё раз. Илюшенька соскользнул с полатей и осторожно выглянул из наружу: посреди двора стоял разъярённый отец и держал в руке мешок. Тут он заметил Илюшеньку и подозвал его.
— Илья, — лицо отца не предвещало ничего хорошего, — бежи на мельницу и отдай жито на помол. Пусть мельник возьмёт сколько запросит! — с этими словами отец сунул ему мешок и пошёл прочь.
Дорога до мельницы была неблизкой. Сначала надо было дойти до края деревни, потом по лесной тропинке идти до речки, а там вдоль берега до самой запруды.
С утра Илюшенька мёрз, но теперь солнце уже поднялось и приятно грело влажную от пота спину.
Илюшенька постоял ещё с минуту перед закрытой дверью мельницы, потом, наконец, решился. Он вздохнул, взял мешок двумя руками за горловину и почти собрался закинуть себе на спину ненавистную тяжесть, как заметил, что боковая дверь приоткрылась, и оттуда показалась белёсая голова. Илюшенька замер: это была Олеся, дочь мельника.
Первый раз он увидел её в прошлое воскресенье, на Троицу, когда вся округа собиралась в церкви в соседнем селе.
Не заметить их было трудно: уж больно могучий старик и хрупкая девочка с льняными волосами, выбивавшимися из-под платка, выделялись среди остальных, да и держались они обособленно.
Илюшенька краем уха услышал, как бабы зло перешёптывались за их спиной:
— Говорять, с самой Хвинляндии пожаловали.
— Уж год, как приехали, а в деревню и носа не кажуть, так и живут в лесу, как у себя на хуторе.
— Чудь, она как есть — чудь белоглазая.
— «Олеся» ишь ты как кличут, не по-русски это, нет чтобы«Шурочка» тьфу!
«Чудь, — подумал тогда Илюшенька, — вот она какая!».
Он остановился и долго разглядывал эту чудную девочку, пока та не почувствовала его взгляд, не обернулась и не показала ему язык. От неожиданности Илюшенька смутился, опустил глаза и больше не решался не неё смотреть.
Олеся высунула голову в дверь и несколько секунд внимательно всматривалась в него, потом что-то вспомнила и обрадованно улыбнулась.
— Эй, — негромко позвала она, — иди сюда.
Илюшенька послушно подошёл к двери.
— Что это у тебя, — спросила Олеся, показывая на мешок, — зерно на помол?
Илюшенька молча кивнул. Олеся оглянулась, потом заговорщицки улыбнулась и сказала:
— Я тебе помогу, иди за мной, — и пошла в дом. Илюшенька пошёл следом.
Она провела его через узкую комнату с пустыми углами, но длинными полатями, заполненными разноцветными книгами, похожими на Евангелие, которое он видел в церкви, потом через кухню со странной распластанной печью с железным верхом. На печи, в чудной прозрачной витой посуде варилась какая-то похлёбка. Наконец, они вышли в сени между домом и мельницей.
— Давай, — Олеся протянула руку, и он безропотно отдал ей драгоценный мешок. Она скрылась внутри мельницы, а он остался ждать снаружи.
Через минуту внутри что-то задрожало и запело; неплотно прикрытая дверь скрипнула и открылась, Илюшенька боязливо заглянул во внутрь.
Там посреди высокого сарая лежали друг на друге два огромных круглых камня, верхний со скрежетом медленно плыл поверх нижнего, и сбоку тоненькой струйкой в подставленный деревянный ящичек сыпалась серая мука. Рядом с ящиком лежал пустой Илюшин мешок. Илюшенька осторожно вошёл вовнутрь сарая и остановился, заворожённо уставившись на крутящийся камень.
— Сейчас лоток заполнится, и я пересыплю твою муку в мешок, — услышал он голос Олеси, но не мог оторвать глаз от жернова. Какая такая сила двигает эту громаду и заставляет перетирать зерно в пыль? Илюшенька посмотрел на верх камня: тот был насажен на жердину, которая шла наверх и упиралось в деревянное колесо с набитыми зубчиками. Этими зубчиками оно ловко цеплялось за другое такое же колесо, только повёрнутое на бок. От второго колеса ещё одна жердь шла прямо к той стене мельницы, за которой находилась река.
— Там снаружи ведь колесо, которое крутится водой, вот вода все и движет! Ух ты! — обрадованный своей догадкой, Илюшенька забыл робость и подбежал к стене, чтобы получше рассмотреть, как жердь выходит наружу, но его остановил злой окрик Олеси:
— Стой! Куда?
Страница 1 из 4
