Для ветреного, стылого апреля девочка была одета, пожалуй, легковато. В сером пустом дворе красная кофточка гляделась… нет, не празднично и не кокетливо. Просто неуместно.
Добавить в моё избранное
5 мин, 19 сек 12426
Потом про зверьков, которых используют, чтобы, хм, изготавливать самые дорогие кофейные зёрна.
Не то, чтобы Ира задремала, просто так у неё бывало — обо всём забудет, размышляя, в конце концов, о супрематизме и причудах Сальвадора Дали, к супрематизму, казалось бы, не имеющего никакого отношения.
Тело затекло, к тому же и похолодало ещё. Шея уже побаливала. Ира открыла глаза: девочки не было. То есть совсем. И зверят на качелях, и рюкзака. Сунулась в карман — так и есть, паршивка стащила бумажник. Теперь, небось, в автомате с игрушками просаживает или в МакДональдсе проедает. Небольшая там была сумма, а жалко и обидно всё равно. Бесхребетный ты, беспанцирный, безмозглый даже где-то интеллигентишка, Ира…
С трудом усевшись, на секунду прикрыла глаза. Голова не хотела держаться. Ещё и шею надуло… Ира поморгала, прогоняя муть в глазах; чтобы сконцентрироваться, уставилась на свою кофточку. Ярко-красную, поблёскивающую, почти как та, что была на девочке. А разве не бежевую надевала с утра? Никогда нельзя сказать уверенно. Ира была не только жалостливой, но и рассеянной. Бежевая кофточка могла быть вчера, а эту надела сегодня. Какая-то новая, наверное, мама в шкаф засунула.
Ира передёрнула задеревеневшими плечами, раз и другой, и тупо поглядела на расцветшее вдруг на светлых джинсах пятно. Встряхнула головой, и тут же увидела второе, как ниоткуда взявшееся. Тоже красное, блескучее. Скамейка окрашена? Скамейка сзади, пятна спереди.
Сильно кружилась голова. Ира сползла на скамейке, чтобы опереться затылком на спинку. Просто резко села. Нельзя так резко садиться. Можно грохнуться в обморок. Будешь тогда валяться на улице, беспомощная, и бумажником, гляди, не отделаешься. На том конце города, говорят, собака пьянице лицо объела. А в Индии удав полностью сожрал такого же пьяницу и лёг переваривать поперёк улицы. Интересно, как же это он на лежащего смог наползти? Надо же нижнюю челюсть провести под телом… А тело тяжёлое, вжимается в землю… Или челюсть очень сильная, можно слегка загребать? Как у гнома, у гномов точно сильные челюсти… Гимли держали за бороду, без сильной челюсти его бы покалечили… Сразу ли умирает человек с вырванной челюстью? Живучее же существо, человек… Никогда не хочет сразу умирать… Наверное, человек, когда умирает, совсем не понимает этого… Потому что всё так медленно… медленно… бесконечно…
Не то, чтобы Ира задремала, просто так у неё бывало — обо всём забудет, размышляя, в конце концов, о супрематизме и причудах Сальвадора Дали, к супрематизму, казалось бы, не имеющего никакого отношения.
Тело затекло, к тому же и похолодало ещё. Шея уже побаливала. Ира открыла глаза: девочки не было. То есть совсем. И зверят на качелях, и рюкзака. Сунулась в карман — так и есть, паршивка стащила бумажник. Теперь, небось, в автомате с игрушками просаживает или в МакДональдсе проедает. Небольшая там была сумма, а жалко и обидно всё равно. Бесхребетный ты, беспанцирный, безмозглый даже где-то интеллигентишка, Ира…
С трудом усевшись, на секунду прикрыла глаза. Голова не хотела держаться. Ещё и шею надуло… Ира поморгала, прогоняя муть в глазах; чтобы сконцентрироваться, уставилась на свою кофточку. Ярко-красную, поблёскивающую, почти как та, что была на девочке. А разве не бежевую надевала с утра? Никогда нельзя сказать уверенно. Ира была не только жалостливой, но и рассеянной. Бежевая кофточка могла быть вчера, а эту надела сегодня. Какая-то новая, наверное, мама в шкаф засунула.
Ира передёрнула задеревеневшими плечами, раз и другой, и тупо поглядела на расцветшее вдруг на светлых джинсах пятно. Встряхнула головой, и тут же увидела второе, как ниоткуда взявшееся. Тоже красное, блескучее. Скамейка окрашена? Скамейка сзади, пятна спереди.
Сильно кружилась голова. Ира сползла на скамейке, чтобы опереться затылком на спинку. Просто резко села. Нельзя так резко садиться. Можно грохнуться в обморок. Будешь тогда валяться на улице, беспомощная, и бумажником, гляди, не отделаешься. На том конце города, говорят, собака пьянице лицо объела. А в Индии удав полностью сожрал такого же пьяницу и лёг переваривать поперёк улицы. Интересно, как же это он на лежащего смог наползти? Надо же нижнюю челюсть провести под телом… А тело тяжёлое, вжимается в землю… Или челюсть очень сильная, можно слегка загребать? Как у гнома, у гномов точно сильные челюсти… Гимли держали за бороду, без сильной челюсти его бы покалечили… Сразу ли умирает человек с вырванной челюстью? Живучее же существо, человек… Никогда не хочет сразу умирать… Наверное, человек, когда умирает, совсем не понимает этого… Потому что всё так медленно… медленно… бесконечно…
Страница 2 из 2
