В июле 2007 года МВД Курска столкнулось с невиданным по жестокости преступлением, произошедшем неподалеку от одного из сельских поселений. Обстоятельства его совершения были настолько чудовищными, что дело скрыли от огласки.
Добавить в моё избранное
10 мин, 59 сек 18689
Ясный обратился к туристическому лагерю и осел. В это время там во всю раздавались обиженные реплики девушки, адресованные теперь одному из парней. Соображал он с трудом, но все же в нем еще оставалось немного рациональности. Наводить шухер средь бела дня и вправду было палевно. Подмять толпу молодых осликов вымотанные бандиты вряд ли смогли бы. Только эти два аргумента вынудили Ясного остановиться. Сопли про молодость его совсем не смущали. Сейчас он запросто мог отрезать всем семерым головы. Раньше такого беспредела от него никто бы не ожидал. Но теперь все было иначе. Судьба-злодейка распорядилась так, что без пяти минут смотрящий за зоной, в один момент, из-за маленькой неосторожности, потерял весь свой авторитет, а вместе с ним и гордость. Последнее время матерым криминальным ветераном управлял исключительно животный страх. В зоне его ждала либо параша, либо пика. И меньше всего ему хотелось вернуться обратно.
Переведя дыхание, он тихо проговорил:
— Ну смотри, не дай те Бог, нас догонят, я тебя сам в этом болоте утоплю!
— Макарон с Фимой синхронно сглотнули.
— И о шкварах забудьте! — фыркнул Ясный напоследок.
Фима почти не слушал разговора. Он сделал вид, что поник от грозного приказа, но образы продолжали крутиться в мозгу. Перед глазами все время стоял тот черный треугольничек. Растительность у темненькой девушки, скорее всего, объяснялась отсутствием пары. У других же нимфочек лобки были лысыми. Размышлять обо всем этом было крайне занимательно, и Фима мечтал, как бы он развлекался с одной из этих красавиц.
Макарон никогда особо не отличался большим умом и инициативностью. Но идея с пищеблоком, оказавшаяся более чем удачной, принадлежала именно ему, и вот, уже больше суток он выступал голосом разума в бригаде. Про мусоров Макарон не врал, хотя уверенность его все-таки была преувеличена. За свое лукавство он вполне мог поплатиться жизнью, но теперь поступить по-другому он себе бы не позволил. Макарон был одним из немногих «счастливчиков» получивших в 97 году пятнадцать лет вместо вышки. И за время, проведенное в тюрьме, его уголовная натура все-таки стала сентиментальнее. Ему искренне не хотелось смерти этих детей, на которых они дуриком наскочили. Смазливые тыковки тоже напомнили о прошлом, как и Фиме. Но, в отличие от малого, в воспоминаниях Макарона было больше сожаления, чем похоти. Молча, он думал про себя, что у той курносой десятиклассницы, которой он тогда свернул шею, под блузкой, наверное, было такое же изящное тело.
Предупредив губительное безрассудство, урки стали дожидаться ночи. Укрытие позволяло им контролировать беспечных бакланов с северного берега и чувствовать себя защищенно. Крайне нежелательным было лишь то, чтобы в эту местность еще кого не принесло. Но в тот день, видимо, ни у кого больше не нашлось денег для культурного отдыха.
Друзья, за которых Макарон очень ручался, ждали беглецов на границе области. Ехать навстречу браткам было для них рискованно, так как в условиях розыска дороги стали бы усиленно патрулировать. Добраться до места встречи не обнаруженными, зеки могли только через лес, но находился он почти в тридцати километрах отсюда. Несмотря на то, что хитроумная комбинация позволила им выиграть время, пехать такую дистанцию на своих двоих было опасно. Вероятность попасться в таком случае становилась выше. Примерно такое же расстояние урки уже прошли, а точнее пробежали, и сил еще на один марш-бросок не было. Поэтому транспорт им был необходим.
План заключался в том, чтобы под покровом ночи, когда молодежь будет уже клевать носом, подойти втихаря к лагерю и совершить внезапный жесткий налет. Схватить первого попавшегося, приставить перо к горлу и под прессом повязать остальных. Потом забрать все, что можно, и дернуть по проселочным дорогам. Макарон и в этой операции больше всех двигал извилинами. Сценарий всей комедии был предельно прост. Но любой форс-мажор мог привести к резне и куче жмуриков. Макарон боялся этого, но понимал, что не сможет ни на что повлиять. Не только из-за страха перед бугром, но и потому, что при таком раскладе другого варианта быть не могло. При всем человеколюбии жажда свободы в нем все-таки преобладала. Макарон, в случае чего, мог взломать дверь и завести машину без ключа. Сочетание слесарского диплома с преступным характером делали его незаменимым. Вместе с этим команде не мешало позаботиться о маскировке. Тут дело обстояло сложнее. Снять одежду с бройлеров, с живых или мертвых, не было проблемой. Но из них всех она подошла бы только Фиме. Он был самым молодым, не имел наколок, и потому в ультрамодном прикиде не выглядел бы подозрительно.
Ожидание длилось долго и мучительно. С наступлением сумерек комариные стаи становились все безжалостнее. Лягушки проявляли какую-то ненормальную энергичность. Зеки высохли и отдышались, но отдохнуть полноценно все равно не могли — положение требовало постоянной бдительности.
Переведя дыхание, он тихо проговорил:
— Ну смотри, не дай те Бог, нас догонят, я тебя сам в этом болоте утоплю!
— Макарон с Фимой синхронно сглотнули.
— И о шкварах забудьте! — фыркнул Ясный напоследок.
Фима почти не слушал разговора. Он сделал вид, что поник от грозного приказа, но образы продолжали крутиться в мозгу. Перед глазами все время стоял тот черный треугольничек. Растительность у темненькой девушки, скорее всего, объяснялась отсутствием пары. У других же нимфочек лобки были лысыми. Размышлять обо всем этом было крайне занимательно, и Фима мечтал, как бы он развлекался с одной из этих красавиц.
Макарон никогда особо не отличался большим умом и инициативностью. Но идея с пищеблоком, оказавшаяся более чем удачной, принадлежала именно ему, и вот, уже больше суток он выступал голосом разума в бригаде. Про мусоров Макарон не врал, хотя уверенность его все-таки была преувеличена. За свое лукавство он вполне мог поплатиться жизнью, но теперь поступить по-другому он себе бы не позволил. Макарон был одним из немногих «счастливчиков» получивших в 97 году пятнадцать лет вместо вышки. И за время, проведенное в тюрьме, его уголовная натура все-таки стала сентиментальнее. Ему искренне не хотелось смерти этих детей, на которых они дуриком наскочили. Смазливые тыковки тоже напомнили о прошлом, как и Фиме. Но, в отличие от малого, в воспоминаниях Макарона было больше сожаления, чем похоти. Молча, он думал про себя, что у той курносой десятиклассницы, которой он тогда свернул шею, под блузкой, наверное, было такое же изящное тело.
Предупредив губительное безрассудство, урки стали дожидаться ночи. Укрытие позволяло им контролировать беспечных бакланов с северного берега и чувствовать себя защищенно. Крайне нежелательным было лишь то, чтобы в эту местность еще кого не принесло. Но в тот день, видимо, ни у кого больше не нашлось денег для культурного отдыха.
Друзья, за которых Макарон очень ручался, ждали беглецов на границе области. Ехать навстречу браткам было для них рискованно, так как в условиях розыска дороги стали бы усиленно патрулировать. Добраться до места встречи не обнаруженными, зеки могли только через лес, но находился он почти в тридцати километрах отсюда. Несмотря на то, что хитроумная комбинация позволила им выиграть время, пехать такую дистанцию на своих двоих было опасно. Вероятность попасться в таком случае становилась выше. Примерно такое же расстояние урки уже прошли, а точнее пробежали, и сил еще на один марш-бросок не было. Поэтому транспорт им был необходим.
План заключался в том, чтобы под покровом ночи, когда молодежь будет уже клевать носом, подойти втихаря к лагерю и совершить внезапный жесткий налет. Схватить первого попавшегося, приставить перо к горлу и под прессом повязать остальных. Потом забрать все, что можно, и дернуть по проселочным дорогам. Макарон и в этой операции больше всех двигал извилинами. Сценарий всей комедии был предельно прост. Но любой форс-мажор мог привести к резне и куче жмуриков. Макарон боялся этого, но понимал, что не сможет ни на что повлиять. Не только из-за страха перед бугром, но и потому, что при таком раскладе другого варианта быть не могло. При всем человеколюбии жажда свободы в нем все-таки преобладала. Макарон, в случае чего, мог взломать дверь и завести машину без ключа. Сочетание слесарского диплома с преступным характером делали его незаменимым. Вместе с этим команде не мешало позаботиться о маскировке. Тут дело обстояло сложнее. Снять одежду с бройлеров, с живых или мертвых, не было проблемой. Но из них всех она подошла бы только Фиме. Он был самым молодым, не имел наколок, и потому в ультрамодном прикиде не выглядел бы подозрительно.
Ожидание длилось долго и мучительно. С наступлением сумерек комариные стаи становились все безжалостнее. Лягушки проявляли какую-то ненормальную энергичность. Зеки высохли и отдышались, но отдохнуть полноценно все равно не могли — положение требовало постоянной бдительности.
Страница 3 из 4
