Свет погас внезапно, погрузив комнату в густую тьму. Даже из окна не пробивалось отблеска уличных фонарей — они так же погасли, резко и неожиданно. Мир словно залили черной тушью.
Добавить в моё избранное
8 мин, 48 сек 18089
Все говорил: «Забери его!» Но как я мог забрать того, кто так любил жизнь и жертвовал частью себя ради нее? А чем жертвовал ты? Другими, отдавая их вместо себя.
— Решил почитать мне мораль! — рявкнул старик, шумно и хрипло дыша. Он вперил в существо безумный взгляд, словно собираясь прожечь его им.
— Не тебе судить о человеческой жизни!
— Не мне! — в хриплом голосе пришельца из чужих измерений впервые прозвучали нотки удивления.
— Уж кому, как не мне! Кстати, тот твой товарищ жив и поныне. И проживет еще достаточно долго — уж ты мне поверь! Я знаю, что говорю. Способность к самопожертвованию — великая вещь. Чего не скажешь о тебе…
— Замолчи! — рявкнул Степан Матвеевич. Он даже шагнул навстречу существу в порыве ярости, словно собираясь наброситься, но вовремя опомнился.
Существо замолчало, медленно подняло руку, ткнув в старика узловатым и длинным, как карандаш, пальцем.
— Твой срок вышел.
— Дай мне немного времени — ты все получишь сполна! — старик отшатнулся, почувствовав, как что-то едва осязаемое коснулось его лица.
Дохнуло холодом — на тесной лестничной площадке ветерку взяться было просто неоткуда. Но холод не принес свежести; наоборот, воздух наполнился запахом тлена.
— Времени не существует как такового, да будет тебе известно, — заявило существо.
— Есть лишь событие, которое нужно совершить к определенному моменту. Ты не успел. И ты проиграл…
Кирилл, весь дрожа, скорчился на диване. Непонятно как, но он слышал этот странный и страшный голос — негромкий, шелестящий, проникающий в глубину сознания, от которого скрыться было невозможно. Он стиснул голову ладонями, изо всех сил желая, чтобы все кончилось как можно скорее.
С лестничной площадки донесся нарастающий шорох, словно там зарождался огромной силы смерч. Крик старика оборвался на высокой ноте — и в одно мгновение наступила тишина…
… Электричество дали, когда на востоке заалело небо, предвещая восход. Вспыхнувшая люстра вырвала Кирилла из забытья, которое с трудом можно было назвать сном.
Прикрывая глаза ладонью, он погасил свет и подошел к окну.
Зарождавшийся новый день набирал силу — брызнул первый яркий луч, капли ночной росы сверкнули серебром, всклубилась, тая, легкая пелена тумана.
Увиденное не шло из головы.
Превозмогая невольную оторопь, он вышел в коридор, замер на мгновение, а затем осторожно приоткрыл дверь.
На лестничной площадке было прохладно. Серый сумрак не позволял рассмотреть лежавшее на бетонном полу тело.
Уже знакомый неприятный озноб пробежал по телу, но Кирилл лишь поморщился и, сделав над собой усилие, шагнул ближе.
Старик лежал согнувшись, сжав пальцы в кулаки. Он словно бы высох — кожа на лице превратилась в серо-желтый пергамент, туго обтянув кости черепа. Полуоткрытый рот скалился жуткой ухмылкой. Казалось, стоит тронуть его, и тело зашуршит, как старая бумага. Словно бы кто-то выпил из человека жизнь и вышвырнул мумифицированное тело как старую одежду.
Зрелище оказалось жутким до дрожи; легкий, сладковатый запах тлена лишь усиливал кошмарную картину.
Кирилл медленно шагнул назад.
Где-то сбоку, там, где тени еще оставались плотными и густыми, ему почудилось движение.
Кирилл обернулся.
На мгновение ему показалось, что в углу медленно растворяются в сумраке контуры высокого существа в бесформенном сером балахоне…
— Решил почитать мне мораль! — рявкнул старик, шумно и хрипло дыша. Он вперил в существо безумный взгляд, словно собираясь прожечь его им.
— Не тебе судить о человеческой жизни!
— Не мне! — в хриплом голосе пришельца из чужих измерений впервые прозвучали нотки удивления.
— Уж кому, как не мне! Кстати, тот твой товарищ жив и поныне. И проживет еще достаточно долго — уж ты мне поверь! Я знаю, что говорю. Способность к самопожертвованию — великая вещь. Чего не скажешь о тебе…
— Замолчи! — рявкнул Степан Матвеевич. Он даже шагнул навстречу существу в порыве ярости, словно собираясь наброситься, но вовремя опомнился.
Существо замолчало, медленно подняло руку, ткнув в старика узловатым и длинным, как карандаш, пальцем.
— Твой срок вышел.
— Дай мне немного времени — ты все получишь сполна! — старик отшатнулся, почувствовав, как что-то едва осязаемое коснулось его лица.
Дохнуло холодом — на тесной лестничной площадке ветерку взяться было просто неоткуда. Но холод не принес свежести; наоборот, воздух наполнился запахом тлена.
— Времени не существует как такового, да будет тебе известно, — заявило существо.
— Есть лишь событие, которое нужно совершить к определенному моменту. Ты не успел. И ты проиграл…
Кирилл, весь дрожа, скорчился на диване. Непонятно как, но он слышал этот странный и страшный голос — негромкий, шелестящий, проникающий в глубину сознания, от которого скрыться было невозможно. Он стиснул голову ладонями, изо всех сил желая, чтобы все кончилось как можно скорее.
С лестничной площадки донесся нарастающий шорох, словно там зарождался огромной силы смерч. Крик старика оборвался на высокой ноте — и в одно мгновение наступила тишина…
… Электричество дали, когда на востоке заалело небо, предвещая восход. Вспыхнувшая люстра вырвала Кирилла из забытья, которое с трудом можно было назвать сном.
Прикрывая глаза ладонью, он погасил свет и подошел к окну.
Зарождавшийся новый день набирал силу — брызнул первый яркий луч, капли ночной росы сверкнули серебром, всклубилась, тая, легкая пелена тумана.
Увиденное не шло из головы.
Превозмогая невольную оторопь, он вышел в коридор, замер на мгновение, а затем осторожно приоткрыл дверь.
На лестничной площадке было прохладно. Серый сумрак не позволял рассмотреть лежавшее на бетонном полу тело.
Уже знакомый неприятный озноб пробежал по телу, но Кирилл лишь поморщился и, сделав над собой усилие, шагнул ближе.
Старик лежал согнувшись, сжав пальцы в кулаки. Он словно бы высох — кожа на лице превратилась в серо-желтый пергамент, туго обтянув кости черепа. Полуоткрытый рот скалился жуткой ухмылкой. Казалось, стоит тронуть его, и тело зашуршит, как старая бумага. Словно бы кто-то выпил из человека жизнь и вышвырнул мумифицированное тело как старую одежду.
Зрелище оказалось жутким до дрожи; легкий, сладковатый запах тлена лишь усиливал кошмарную картину.
Кирилл медленно шагнул назад.
Где-то сбоку, там, где тени еще оставались плотными и густыми, ему почудилось движение.
Кирилл обернулся.
На мгновение ему показалось, что в углу медленно растворяются в сумраке контуры высокого существа в бесформенном сером балахоне…
Страница 3 из 3
