Свет погас внезапно, погрузив комнату в густую тьму. Даже из окна не пробивалось отблеска уличных фонарей — они так же погасли, резко и неожиданно. Мир словно залили черной тушью.
Добавить в моё избранное
8 мин, 48 сек 18088
Старый шрам, след давнего ранения, пересекавший левую щеку, почти исчез — словно бы невидимый всемогущий художник легкими движениями кисти устранил досадный недостаток. Взгляд старика тоже изменился — он стал живым, будто напитавшись энергией и силой.
На мгновение Кириллу показалось, что перед ним стоит не знакомый ему сосед с нижнего этажа, а некое существо в его обличье. Спрятавшись за искусно сделанной маской, оно растягивало губы в приветливую улыбку, и в то же время наблюдало холодным, тупым и одновременно торжествующим взглядом.
— Кирилл! — голос старика стал властным.
Он уже не просил — требовал!
— Впусти меня!
Степан Матвеевич потянул дверь на себя. Громко лязгнула металлическая цепочка, позволив отворить дверь лишь на ширину ладони. Злость и ярость полыхнули во взгляде старика.
Резкий звук отрезвил Кирилла; дурнота спала на крохотное мгновение. Этого оказалось достаточно — повинуясь внутреннему голосу, он резко захлопнул дверь, клацнул замком и передвинул задвижку.
— Кирилл!
Крик заметался по темной лестничной площадке коротким эхом.
Сил не было — ноги подгибались сами собой. Кирилл сделал пару неуверенных шагов, прислонился спиной к стене и медленно съехал на пол. Сердце билось гулко и часто. Пелена дурмана в мозгу медленно исчезала — сознание словно бы оттаивало, выбираясь из-под гнета чужой власти.
— Не получилось? — голос, несмотря на массивную плиту металлической двери, донесся с лестничной площадки достаточно ясно.
Кирилл от неожиданности подпрыгнул на месте. Он мог бы поклясться, что мгновение назад на темной площадке, кроме странного старика, никого не было. Лестница также была пуста.
На мгновение воцарилась тишина — глухая и тревожная. Подгоняемый болезненным любопытством, Кирилл прильнул к дверному «глазку».
От открывшейся картины он готов был заорать, но волна дикого страха, словно ледяная вода, окатила тело крупной дрожью; горло перехватил спазм.
В углу лестничной площадки, там, где тень была особенно густая, стояло странное существо. Серый бесформенный балахон скрывал очертания неестественно изломанного тела, глубокий капюшон прятал черты лица. Огромного роста, оно стояло ссутулившись, подпирая головой потолок. Складывалось впечатление, что пришелец соткался из мрака в одно мгновение.
Кирилл превратился в статую, с трудом веря в то, что видит.
— Что тебе нужно? — прошипел старик с ненавистью.
В его взгляде сквозили злоба и негодование; страха не было вовсе, словно бы перед ним стоял давно знакомый, но неприятный гость.
— Ты опоздал, — голос пришельца оказался сильным, но в нем уже звучали нотки старческой надтреснутости. Существо было старо, очень старо, хотя человеческие мерки времени вряд ли можно было применить к выходцу из иных измерений.
— Ты все получишь! Дай мне еще несколько минут!
— Степан Матвеевич взмахнул рукой с подсвечником. Дрогнувшее пламя свечи устроило пляску черных теней, отчего стало казаться, будто существо колышется вместе с ними.
В ответ раздался лишь тихий хриплый смех.
— У тебя их нет. Ты не успел.
— Издеваешься! — старик все больше выходил из себя.
— Разве я обманывал тебя когда-нибудь! Тебе жалко пары минут! Ты, у которого в распоряжении вечность! Или тебе это трудно сделать!
— Мне ничего не трудно сделать. И тебе это прекрасно известно, — молвило существо. Его забавляло негодование человека.
— Но у нас договор.
Степан Матвеевич не нашелся что ответить, лишь стиснул зубы в бессильной злобе. Теперь в его взгляде мелькнул неподдельный ужас — понимание того, что все закончится очень скоро: через несколько мгновений, навсегда.
Отчаянье накатило невидимой волной, вымело из сознания все мысли, оставив лишь единственное — дикое, безудержное желание жить.
— Кирилл! — старик ударил в дверь кулаком.
— Кирилл, открой! Помоги мне!
Существо вновь рассмеялось.
— Он слышит тебя. Но не откроет…
Кирилл шарахнулся от двери, словно получил кулаком в лицо. Ноги предательски подогнулись, и он растянулся во весь рост. Едва не подвывая от страха, он зажал рот ладонью и, кое-как поднявшись, цепляясь за стену, выбрался в комнату.
Крик старика еще стоял в голове…
Существо шевельнулось. Казалось, оно с интересом наблюдает за разыгравшейся сценой.
— Вы, люди, странные создания. Цепляетесь за свою ничтожную жизнь изо всех сил, не понимая — а жизнь ли это? Обманываете, убиваете, лжесвидетельствуете, лишь бы продлить жалкое существование. Помнишь, как все началось — тот короткий бой? Твой товарищ отморозил пальцы. И, чтобы избежать гангрены, отрубил их ножом. Он боролся за жизнь и никого не просил! А ты… Осколок лишь царапнул тебя по щеке, и ты тут же позвал меня.
На мгновение Кириллу показалось, что перед ним стоит не знакомый ему сосед с нижнего этажа, а некое существо в его обличье. Спрятавшись за искусно сделанной маской, оно растягивало губы в приветливую улыбку, и в то же время наблюдало холодным, тупым и одновременно торжествующим взглядом.
— Кирилл! — голос старика стал властным.
Он уже не просил — требовал!
— Впусти меня!
Степан Матвеевич потянул дверь на себя. Громко лязгнула металлическая цепочка, позволив отворить дверь лишь на ширину ладони. Злость и ярость полыхнули во взгляде старика.
Резкий звук отрезвил Кирилла; дурнота спала на крохотное мгновение. Этого оказалось достаточно — повинуясь внутреннему голосу, он резко захлопнул дверь, клацнул замком и передвинул задвижку.
— Кирилл!
Крик заметался по темной лестничной площадке коротким эхом.
Сил не было — ноги подгибались сами собой. Кирилл сделал пару неуверенных шагов, прислонился спиной к стене и медленно съехал на пол. Сердце билось гулко и часто. Пелена дурмана в мозгу медленно исчезала — сознание словно бы оттаивало, выбираясь из-под гнета чужой власти.
— Не получилось? — голос, несмотря на массивную плиту металлической двери, донесся с лестничной площадки достаточно ясно.
Кирилл от неожиданности подпрыгнул на месте. Он мог бы поклясться, что мгновение назад на темной площадке, кроме странного старика, никого не было. Лестница также была пуста.
На мгновение воцарилась тишина — глухая и тревожная. Подгоняемый болезненным любопытством, Кирилл прильнул к дверному «глазку».
От открывшейся картины он готов был заорать, но волна дикого страха, словно ледяная вода, окатила тело крупной дрожью; горло перехватил спазм.
В углу лестничной площадки, там, где тень была особенно густая, стояло странное существо. Серый бесформенный балахон скрывал очертания неестественно изломанного тела, глубокий капюшон прятал черты лица. Огромного роста, оно стояло ссутулившись, подпирая головой потолок. Складывалось впечатление, что пришелец соткался из мрака в одно мгновение.
Кирилл превратился в статую, с трудом веря в то, что видит.
— Что тебе нужно? — прошипел старик с ненавистью.
В его взгляде сквозили злоба и негодование; страха не было вовсе, словно бы перед ним стоял давно знакомый, но неприятный гость.
— Ты опоздал, — голос пришельца оказался сильным, но в нем уже звучали нотки старческой надтреснутости. Существо было старо, очень старо, хотя человеческие мерки времени вряд ли можно было применить к выходцу из иных измерений.
— Ты все получишь! Дай мне еще несколько минут!
— Степан Матвеевич взмахнул рукой с подсвечником. Дрогнувшее пламя свечи устроило пляску черных теней, отчего стало казаться, будто существо колышется вместе с ними.
В ответ раздался лишь тихий хриплый смех.
— У тебя их нет. Ты не успел.
— Издеваешься! — старик все больше выходил из себя.
— Разве я обманывал тебя когда-нибудь! Тебе жалко пары минут! Ты, у которого в распоряжении вечность! Или тебе это трудно сделать!
— Мне ничего не трудно сделать. И тебе это прекрасно известно, — молвило существо. Его забавляло негодование человека.
— Но у нас договор.
Степан Матвеевич не нашелся что ответить, лишь стиснул зубы в бессильной злобе. Теперь в его взгляде мелькнул неподдельный ужас — понимание того, что все закончится очень скоро: через несколько мгновений, навсегда.
Отчаянье накатило невидимой волной, вымело из сознания все мысли, оставив лишь единственное — дикое, безудержное желание жить.
— Кирилл! — старик ударил в дверь кулаком.
— Кирилл, открой! Помоги мне!
Существо вновь рассмеялось.
— Он слышит тебя. Но не откроет…
Кирилл шарахнулся от двери, словно получил кулаком в лицо. Ноги предательски подогнулись, и он растянулся во весь рост. Едва не подвывая от страха, он зажал рот ладонью и, кое-как поднявшись, цепляясь за стену, выбрался в комнату.
Крик старика еще стоял в голове…
Существо шевельнулось. Казалось, оно с интересом наблюдает за разыгравшейся сценой.
— Вы, люди, странные создания. Цепляетесь за свою ничтожную жизнь изо всех сил, не понимая — а жизнь ли это? Обманываете, убиваете, лжесвидетельствуете, лишь бы продлить жалкое существование. Помнишь, как все началось — тот короткий бой? Твой товарищ отморозил пальцы. И, чтобы избежать гангрены, отрубил их ножом. Он боролся за жизнь и никого не просил! А ты… Осколок лишь царапнул тебя по щеке, и ты тут же позвал меня.
Страница 2 из 3
