Пролетая сквозь подсыхающие камыши и подняв за собой шлейф мула из уже успевших подгнить осенних листьев, пескарик выпрыгнул из воды. Словно кинжал, кованный речным духом-кузнецом, засверкал он в лучах заходящего солнца, и уже через мгновение скрылся из виду.
Добавить в моё избранное
8 мин, 57 сек 3946
— У меня вот тоже голова что-то разболелась. Душно, наверное.
— А глаз не болит? — поинтересовался Горюнин.
— Дурак! — она толкнула его и вышла из класса.
На следующие уроки Арсен не пошёл. Он высидел в парке необходимое время, чтобы родители не заподозрили, что он прогуливает школу. Кровь уже не проступала через приложенный платок. Вот гад, штаны почти новые были. Сейчас не сорок третий — в продырявленных пулей брюках не походишь. Почему Ефименко с Пряниковой целёхонькие, а он ранен? Что она там про голову говорит, так это фигня, вечно эти бабы недомогают.
Мимо прошёл мужчина с сумкой. С первого взгляда было видно, что одет он плохо и вся одежда с чужого плеча. Но не бомж, просто очень бедный человек.
Он вернулся и сел рядом с Арсеном.
— Вы не против?
— Арсен мотнул головой.
— Поранились? Аккуратнее надо, я вон тоже поранился, болит зараза… вторую неделю мучаюсь, — он закатал рукав и показал пожелтевшую то ли от грязи, то ли от гноя повязку.
Сквозь неё проступали следы йода. Арсен подумал, что этот человек вряд ли обратится к врачу. Он явственно представил, как врач всё-таки осматривает рану и качает головой — уже поздно. Испуганный взгляд страждущего, косящийся на инструменты, вызывающие трепет живого тела. В особенности вот эта пила. Государственная анестезия, дешевле которой только палка в зубы. И всё это под циничные шутки медсестёр, которые обсуждают новый сериал. Арсена передёрнуло.
— Вы бы доктору лучше показали.
— Доктору? Конечно, покажу. Доктору… — собеседник задумался.
— А вы знаете, иду мимо, вас увидел, и как нахлынуло! Как старого друга увидел. Дай, думаю, подойду, может и впрямь знакомец, — внезапно выпалил он.
Горюнин посмотрел на этого человека, но не мог вспомнить, видел он его раньше или нет.
— Мне кажется, мы раньше не встречались, — сказал он.
— Да? Вы уверены? Ну, бывает… ладно пойду я, — мужчина привстал.
— Счастливо вам! — произнёс он, не протягивая руки, а только пристально посмотрел в глаза Горюнину.
Что таили они в себе? Эти выцветшие глаза одинокого человека, зовущие друга, как глаза плюшевой игрушки, выброшенной на помойку, хозяин которой уже вырос. Лучше бы он не смотрел в них.
— А глаз не болит? — поинтересовался Горюнин.
— Дурак! — она толкнула его и вышла из класса.
На следующие уроки Арсен не пошёл. Он высидел в парке необходимое время, чтобы родители не заподозрили, что он прогуливает школу. Кровь уже не проступала через приложенный платок. Вот гад, штаны почти новые были. Сейчас не сорок третий — в продырявленных пулей брюках не походишь. Почему Ефименко с Пряниковой целёхонькие, а он ранен? Что она там про голову говорит, так это фигня, вечно эти бабы недомогают.
Мимо прошёл мужчина с сумкой. С первого взгляда было видно, что одет он плохо и вся одежда с чужого плеча. Но не бомж, просто очень бедный человек.
Он вернулся и сел рядом с Арсеном.
— Вы не против?
— Арсен мотнул головой.
— Поранились? Аккуратнее надо, я вон тоже поранился, болит зараза… вторую неделю мучаюсь, — он закатал рукав и показал пожелтевшую то ли от грязи, то ли от гноя повязку.
Сквозь неё проступали следы йода. Арсен подумал, что этот человек вряд ли обратится к врачу. Он явственно представил, как врач всё-таки осматривает рану и качает головой — уже поздно. Испуганный взгляд страждущего, косящийся на инструменты, вызывающие трепет живого тела. В особенности вот эта пила. Государственная анестезия, дешевле которой только палка в зубы. И всё это под циничные шутки медсестёр, которые обсуждают новый сериал. Арсена передёрнуло.
— Вы бы доктору лучше показали.
— Доктору? Конечно, покажу. Доктору… — собеседник задумался.
— А вы знаете, иду мимо, вас увидел, и как нахлынуло! Как старого друга увидел. Дай, думаю, подойду, может и впрямь знакомец, — внезапно выпалил он.
Горюнин посмотрел на этого человека, но не мог вспомнить, видел он его раньше или нет.
— Мне кажется, мы раньше не встречались, — сказал он.
— Да? Вы уверены? Ну, бывает… ладно пойду я, — мужчина привстал.
— Счастливо вам! — произнёс он, не протягивая руки, а только пристально посмотрел в глаза Горюнину.
Что таили они в себе? Эти выцветшие глаза одинокого человека, зовущие друга, как глаза плюшевой игрушки, выброшенной на помойку, хозяин которой уже вырос. Лучше бы он не смотрел в них.
Страница 3 из 3
