— Так, мне нужны четыре красные свечи, четыре белые, четыре синие и одну чёрную… — раскрыв аккуратно сложенный вчетверо листок бумаги, объявил я, обращаясь к продавцу…
Добавить в моё избранное
12 мин, 9 сек 3688
Оказавшись внутри, я не рассчитывал на то, что будет хоть одно свободное место, поэтому спокойно встал возле дверей и, дождавшись, когда они закроются, обречённо прижался к ним спиной.
Мне предстояло проехать шесть станций в тесном вагоне метро то и дело прижимаясь к углу, чтобы впустить или наоборот выпустить пассажиров. Честно говоря, я никогда не любил общественный транспорт. Да и людей в целом тоже.
Наконец-то поезд подошёл к нужной мне станции, и я с облегчением выскочил из переполненного вагона, расталкивая толпящихся на платформе людей.
Жутко хотелось спать. Но сегодняшняя ночь уже была распланирована, и хороший здоровый сон, увы, не входил в эти планы. Миновав уныло поднимающийся эскалатор, пробравшись сквозь волну выходящих из метро людей, мне в лицо ударил порыв ледяного ветра, швырнув в глаза пригоршню колючих снежинок. Зажмурившись, я натянул на голову капюшон, да так, что мех закрыл мне весь обзор.
Глядя лишь себе под ноги, я направился к дому, привычно петляя через тёмные, фактически лишённые нормального освещения дворы. Заунывный лай дворовых собак преследовал меня всю дорогу едва не оглушая, смешиваясь с мириадами других, посторонних звуков.
Одна из особо смелых собак едва не укусила меня за ногу, резко выскочив из-под машины, бросаясь на меня. От неожиданности я чуть не упал, поскальзываясь на льду.
— Да чтоб тебя крысы помойные разорвали! — в сердцах закричал я на шавку, кое-как устояв на ногах.
Безродная псина оскалилась, громко и злобно облаяв меня. Но я не стал лезть на рожон и просто отвернулся, зашагав дальше. Я ни разу не обернулся, хотя и ожидал, что собака может броситься ещё раз, а потому то и дело косился, пытаясь уловить движение бродячей твари.
Но вопреки моим опасениям, собака оставила меня в покое, лишь напоследок погавкав мне в спину, после чего с чувством выполненного долга скрылась в темноте одного из подъездов.
Пройдя ещё около трёх или четырёх многоэтажек, выйдя с торца пятиэтажного здания, я наконец-то оказался в своём дворе. Зайдя в нужный мне подъезд, я как и всегда направился к лестнице, ведь лифт в этом доме отроду не работал. Хотя может когда-нибудь и работал, но, увы, сего светлого времени я не застал.
Второй этаж. Третий этаж. Четвёртый. И вот он, пятый этаж, квартира номер сто семь. Старенькая деревянная дверь, небрежно обитая кожзаменителем, дверь моего скромного пристанища. Достав из кармана джинсов ключи, я нащупал замочную скважину и, вставив в неё ключ, трижды провернул его, отсчитывая щелчки замка.
Распахнув дверь, я расстегнул куртку, щёлкнул выключатель. Тусклый оранжевый свет лампы разогнал темноту коридора. Сбросив сумку на пол, я снял с себя куртку, повесив её на вешалку. Стянув с себя ботинки, я устало поплёлся на кухню, по пути забрасывая сумку в комнату.
Жил я в небольшой однокомнатной квартирке, давно требующей нормального ремонта, а не ежесезонной поклейки новых обоев, да генеральной уборки, которая заменяла собой видимость ремонта.
Включив на кухне свет, я поставил чайник. Подойдя к шкафчику, я взял в руки пузатую чашку, насыпал в неё несколько ложек растворимого кофе, пару ложек сахара и, оставив на столе, отправился в комнату.
Старенький торшер едва мог разогнать темноту небольшой комнатушки, разгоняя мрак по углам, где тени, причудливо смешиваясь между собой, создавали непонятные взору силуэты. Этого тусклого света мне хватало только на то, чтобы сидеть за ноутбуком. Но другого источника света здесь не было. Точнее, лампы в люстре давно перегорели, а у меня всё никак руки не доходят их поменять. Всё время забываю купить в магазине новые лампочки, а потому мучаюсь, сидя в полумраке.
Отбросив видавший виды ковёр, я смёл веником весь сор с пола в один из углов, ведь идти за совком было чертовски лень. Сделав подобие уборки, я притянул к себе сумку и, раскрыв её, стал медленно раскладывать инвентарь на полу.
Это будет мой тринадцатый ритуал. Я не сомневался, что в этот раз всё должно было получиться. Всё-таки за время проб и ошибок я немного поднаторел в этом деле. Теперь я спокойно мог чертить пентаграммы от руки, да ещё и такие ровные. Взяв в руки белый мел и вытащив из тряпочки кусок угля, я принялся чертить круг.
Как я уже говорил ранее, с каждым разом у меня получалось всё лучше и лучше, вот и сейчас не стало исключением. Окружность получилась ровной, без изъяна, во всяком случае я не видел неровностей в своей фигуре. Руки уже давно перестали дрожать, а потому движения были ровными, чёткими и быстрыми.
Покончив с внешним кругом, я взялся за середину фигуры. Одна линия. Вторая. Третья. Четвёртая. Пятая. Вуаля, и пятиконечная звезда была готова. Но это только треть работы. Предстояло ещё нанести с добрый десяток символов и ключей, которые, если верить источникам, стабилизируют призывающее заклинание и оградят меня от демона.
Мне предстояло проехать шесть станций в тесном вагоне метро то и дело прижимаясь к углу, чтобы впустить или наоборот выпустить пассажиров. Честно говоря, я никогда не любил общественный транспорт. Да и людей в целом тоже.
Наконец-то поезд подошёл к нужной мне станции, и я с облегчением выскочил из переполненного вагона, расталкивая толпящихся на платформе людей.
Жутко хотелось спать. Но сегодняшняя ночь уже была распланирована, и хороший здоровый сон, увы, не входил в эти планы. Миновав уныло поднимающийся эскалатор, пробравшись сквозь волну выходящих из метро людей, мне в лицо ударил порыв ледяного ветра, швырнув в глаза пригоршню колючих снежинок. Зажмурившись, я натянул на голову капюшон, да так, что мех закрыл мне весь обзор.
Глядя лишь себе под ноги, я направился к дому, привычно петляя через тёмные, фактически лишённые нормального освещения дворы. Заунывный лай дворовых собак преследовал меня всю дорогу едва не оглушая, смешиваясь с мириадами других, посторонних звуков.
Одна из особо смелых собак едва не укусила меня за ногу, резко выскочив из-под машины, бросаясь на меня. От неожиданности я чуть не упал, поскальзываясь на льду.
— Да чтоб тебя крысы помойные разорвали! — в сердцах закричал я на шавку, кое-как устояв на ногах.
Безродная псина оскалилась, громко и злобно облаяв меня. Но я не стал лезть на рожон и просто отвернулся, зашагав дальше. Я ни разу не обернулся, хотя и ожидал, что собака может броситься ещё раз, а потому то и дело косился, пытаясь уловить движение бродячей твари.
Но вопреки моим опасениям, собака оставила меня в покое, лишь напоследок погавкав мне в спину, после чего с чувством выполненного долга скрылась в темноте одного из подъездов.
Пройдя ещё около трёх или четырёх многоэтажек, выйдя с торца пятиэтажного здания, я наконец-то оказался в своём дворе. Зайдя в нужный мне подъезд, я как и всегда направился к лестнице, ведь лифт в этом доме отроду не работал. Хотя может когда-нибудь и работал, но, увы, сего светлого времени я не застал.
Второй этаж. Третий этаж. Четвёртый. И вот он, пятый этаж, квартира номер сто семь. Старенькая деревянная дверь, небрежно обитая кожзаменителем, дверь моего скромного пристанища. Достав из кармана джинсов ключи, я нащупал замочную скважину и, вставив в неё ключ, трижды провернул его, отсчитывая щелчки замка.
Распахнув дверь, я расстегнул куртку, щёлкнул выключатель. Тусклый оранжевый свет лампы разогнал темноту коридора. Сбросив сумку на пол, я снял с себя куртку, повесив её на вешалку. Стянув с себя ботинки, я устало поплёлся на кухню, по пути забрасывая сумку в комнату.
Жил я в небольшой однокомнатной квартирке, давно требующей нормального ремонта, а не ежесезонной поклейки новых обоев, да генеральной уборки, которая заменяла собой видимость ремонта.
Включив на кухне свет, я поставил чайник. Подойдя к шкафчику, я взял в руки пузатую чашку, насыпал в неё несколько ложек растворимого кофе, пару ложек сахара и, оставив на столе, отправился в комнату.
Старенький торшер едва мог разогнать темноту небольшой комнатушки, разгоняя мрак по углам, где тени, причудливо смешиваясь между собой, создавали непонятные взору силуэты. Этого тусклого света мне хватало только на то, чтобы сидеть за ноутбуком. Но другого источника света здесь не было. Точнее, лампы в люстре давно перегорели, а у меня всё никак руки не доходят их поменять. Всё время забываю купить в магазине новые лампочки, а потому мучаюсь, сидя в полумраке.
Отбросив видавший виды ковёр, я смёл веником весь сор с пола в один из углов, ведь идти за совком было чертовски лень. Сделав подобие уборки, я притянул к себе сумку и, раскрыв её, стал медленно раскладывать инвентарь на полу.
Это будет мой тринадцатый ритуал. Я не сомневался, что в этот раз всё должно было получиться. Всё-таки за время проб и ошибок я немного поднаторел в этом деле. Теперь я спокойно мог чертить пентаграммы от руки, да ещё и такие ровные. Взяв в руки белый мел и вытащив из тряпочки кусок угля, я принялся чертить круг.
Как я уже говорил ранее, с каждым разом у меня получалось всё лучше и лучше, вот и сейчас не стало исключением. Окружность получилась ровной, без изъяна, во всяком случае я не видел неровностей в своей фигуре. Руки уже давно перестали дрожать, а потому движения были ровными, чёткими и быстрыми.
Покончив с внешним кругом, я взялся за середину фигуры. Одна линия. Вторая. Третья. Четвёртая. Пятая. Вуаля, и пятиконечная звезда была готова. Но это только треть работы. Предстояло ещё нанести с добрый десяток символов и ключей, которые, если верить источникам, стабилизируют призывающее заклинание и оградят меня от демона.
Страница 2 из 4
