— А потом он всех съел, а люди еще долго находили детские головы, разбросанные по лесным опушкам. И на каждой голове был его знак — буква «Г» которую он выцарапывал своим длинным страшным когтем. Прямо на лбу…
Добавить в моё избранное
9 мин, 23 сек 14877
Я принесу тебе желудь из-под дуба, который растет на поляне. Он там один, так что обмануть не получится.
Сашка даже сам удивился своей решительности и металлическим ноткам в своем голосе. Всё вокруг неожиданно затихло. Затихло как-то слишком резко и внезапно. Даже собака деда Сергея, живущего через несколько домов и, уже порядком надоевшая всей улице своим неугомонным лаем, заскулила и через секунду замолкла. Сашка оглянулся по сторонам. Всё как обычно. Одинокий фонарь, освещающий только середину улицы, звездное небо, стена леса, начинающегося сразу за крайним домом деревни, легкий ветерок, чуть прохладнее, чем он бывает в это время года, но это, наверное, из-за прошедших дождей. Но Ромка, судя по всему, никаких изменений не заметил.
— Ого, — усмехнулся он, — ну, хорошо, договорились. Но если не принесешь, завтра всем расскажу, что…
— Кто бы сомневался, — буркнул Сашка и, не дослушав своего друга, зашагал по улице. Сашка стоял в самом центре Заячьей поляны и смотрел на старый дуб. В лунном свете тот выглядел еще зловещее и угрожающее, чем обычно. Как будто он тянул свои кривые руки-ветки во все стороны, пытаясь схватить любого, кто осмелится нарушить его покой. Поежившись, Сашка присел на корточки и принялся ощупывать ладонями землю, пытаясь найти хоть один желудь, который должен был послужить доказательством его бесстрашия. Как на зло, пальцы натыкались только на жухлую траву и сухие ветки. Обыскав пространство перед собой, Сашка развернулся и опустил ладони на землю позади себя. В этот момент ему показалось, что его сердце остановилось. Буквально в нескольких сантиметрах от кончиков его пальцев он увидел чью-то мохнатую ступню, врезавшуюся черными заскорузлыми когтями прямо в землю. Подняв голову, он увидел Нечто. Это Нечто смотрело на него красными светящимися глазами, оскалив ряд длинных и острых зубов, выглядывающих из-под подрагивающих губ.
Вскочив на ноги, Сашка бросился бежать, но не успел он сделать и пары шагов, как что-то сильно ударило его в голову так, что в глазах праздничным фейерверком взорвались тысячи звезд. После этого наступила темнота. Сознание возвращалось медленно. Сначала Сашка стал различать звуки. Несколько голосов негромко переговаривались где-то поблизости. Открыв глаза, он инстинктивно отпрянул назад, но тут же уперся во что-то твердое. Ощупав рукой препятствие, он понял, что сидит, прижавшись спиной к тому самому дубу, а перед ним, в паре метров от него, прямо на земле расположились несколько существ. Их он узнал сразу, так как буквально полчаса назад с замиранием сердца слушал их описания.
Лесной Головогрыз, оперевшись на локоть, что-то жевал, клацая острыми зубами. Подвальный Паутинник, похожий на огромного тарантула с человеческими руками, сидел рядом и, быстро перебирая десятками своих пальцев, плел свою знаменитую Сонную Паутину. Чуть поодаль на траве развалился Чердачный Осинник. Его невозможно было не узнать — худое и длинное тело со всех сторон было облепленно осиными гнездами, а еще он постоянно чихал от пыли, сыпавшейся из его глаз. Рядом с ним сидела Чуланная Тьма, то чернея, то снова становясь прозрачной. Только лишь ее огромные желтые глаза никуда не исчезали, мерцая на голове, по-совиному склоненной набок.
— О, очнулся, — произнес Головогрыз, уставившись на Сашку алыми глазами, — как голова? Не болит?
— Болит немного, — кивнул тот.
— Ну так еще бы, — усмехнулась Тьма, — со всего маху в дерево впечатался. Я уж думала, что она вообще у тебя как орех разлетится от такого удара.
— Что вам от меня нужно? — судорожно сглотнув, спросил мальчик.
— Начинается… — вздохнул Паутинник, — что вам нужно, кто вы такие… Всегда одни и те же вопросы.
— Да ладно тебе, — махнул рукой Осинник, — не каждый же день с нами встречаются, вот и спрашивают. Может малец думает, что мы его сейчас есть будем.
— А что, не будете? — неуверенно спросил Сашка, развеселив всю компанию.
— Ну, если ты настаиваешь, то мы конечно можем…
— Нет, нет, — затряс головой мальчик, — я просто спросил.
Головогрыз поднялся на ноги. Его товарищи последовали его примеру. Через несколько секунд все они стояли прямо перед Сашкой.
— Мы рады, что ты пришел к нам сегодня. Далеко не все решаются навестить нас в Ночь Прощания, поэтому я, от лица всей нежити, выражаю тебе свое почтение и искреннюю благодарность!
Головогрыз склонил свою страшную голову в легком поклоне.
— А что за Ночь Прощания?
— А ты разве не знаешь? — улыбнулась Тьма и удивленно моргнула своими желтыми глазами-блюдцами.
Сашка покачал головой.
— А о том, что число тринадцать является волшебным ты слышал?
— Конечно.
— Дело в том, что когда детям исполняется тринадцать лет, мы перестаем показываться им на глаза. Они становятся почти взрослыми и мы больше не имеем права питаться их страхами. Таков Закон Тринадцати.
Сашка даже сам удивился своей решительности и металлическим ноткам в своем голосе. Всё вокруг неожиданно затихло. Затихло как-то слишком резко и внезапно. Даже собака деда Сергея, живущего через несколько домов и, уже порядком надоевшая всей улице своим неугомонным лаем, заскулила и через секунду замолкла. Сашка оглянулся по сторонам. Всё как обычно. Одинокий фонарь, освещающий только середину улицы, звездное небо, стена леса, начинающегося сразу за крайним домом деревни, легкий ветерок, чуть прохладнее, чем он бывает в это время года, но это, наверное, из-за прошедших дождей. Но Ромка, судя по всему, никаких изменений не заметил.
— Ого, — усмехнулся он, — ну, хорошо, договорились. Но если не принесешь, завтра всем расскажу, что…
— Кто бы сомневался, — буркнул Сашка и, не дослушав своего друга, зашагал по улице. Сашка стоял в самом центре Заячьей поляны и смотрел на старый дуб. В лунном свете тот выглядел еще зловещее и угрожающее, чем обычно. Как будто он тянул свои кривые руки-ветки во все стороны, пытаясь схватить любого, кто осмелится нарушить его покой. Поежившись, Сашка присел на корточки и принялся ощупывать ладонями землю, пытаясь найти хоть один желудь, который должен был послужить доказательством его бесстрашия. Как на зло, пальцы натыкались только на жухлую траву и сухие ветки. Обыскав пространство перед собой, Сашка развернулся и опустил ладони на землю позади себя. В этот момент ему показалось, что его сердце остановилось. Буквально в нескольких сантиметрах от кончиков его пальцев он увидел чью-то мохнатую ступню, врезавшуюся черными заскорузлыми когтями прямо в землю. Подняв голову, он увидел Нечто. Это Нечто смотрело на него красными светящимися глазами, оскалив ряд длинных и острых зубов, выглядывающих из-под подрагивающих губ.
Вскочив на ноги, Сашка бросился бежать, но не успел он сделать и пары шагов, как что-то сильно ударило его в голову так, что в глазах праздничным фейерверком взорвались тысячи звезд. После этого наступила темнота. Сознание возвращалось медленно. Сначала Сашка стал различать звуки. Несколько голосов негромко переговаривались где-то поблизости. Открыв глаза, он инстинктивно отпрянул назад, но тут же уперся во что-то твердое. Ощупав рукой препятствие, он понял, что сидит, прижавшись спиной к тому самому дубу, а перед ним, в паре метров от него, прямо на земле расположились несколько существ. Их он узнал сразу, так как буквально полчаса назад с замиранием сердца слушал их описания.
Лесной Головогрыз, оперевшись на локоть, что-то жевал, клацая острыми зубами. Подвальный Паутинник, похожий на огромного тарантула с человеческими руками, сидел рядом и, быстро перебирая десятками своих пальцев, плел свою знаменитую Сонную Паутину. Чуть поодаль на траве развалился Чердачный Осинник. Его невозможно было не узнать — худое и длинное тело со всех сторон было облепленно осиными гнездами, а еще он постоянно чихал от пыли, сыпавшейся из его глаз. Рядом с ним сидела Чуланная Тьма, то чернея, то снова становясь прозрачной. Только лишь ее огромные желтые глаза никуда не исчезали, мерцая на голове, по-совиному склоненной набок.
— О, очнулся, — произнес Головогрыз, уставившись на Сашку алыми глазами, — как голова? Не болит?
— Болит немного, — кивнул тот.
— Ну так еще бы, — усмехнулась Тьма, — со всего маху в дерево впечатался. Я уж думала, что она вообще у тебя как орех разлетится от такого удара.
— Что вам от меня нужно? — судорожно сглотнув, спросил мальчик.
— Начинается… — вздохнул Паутинник, — что вам нужно, кто вы такие… Всегда одни и те же вопросы.
— Да ладно тебе, — махнул рукой Осинник, — не каждый же день с нами встречаются, вот и спрашивают. Может малец думает, что мы его сейчас есть будем.
— А что, не будете? — неуверенно спросил Сашка, развеселив всю компанию.
— Ну, если ты настаиваешь, то мы конечно можем…
— Нет, нет, — затряс головой мальчик, — я просто спросил.
Головогрыз поднялся на ноги. Его товарищи последовали его примеру. Через несколько секунд все они стояли прямо перед Сашкой.
— Мы рады, что ты пришел к нам сегодня. Далеко не все решаются навестить нас в Ночь Прощания, поэтому я, от лица всей нежити, выражаю тебе свое почтение и искреннюю благодарность!
Головогрыз склонил свою страшную голову в легком поклоне.
— А что за Ночь Прощания?
— А ты разве не знаешь? — улыбнулась Тьма и удивленно моргнула своими желтыми глазами-блюдцами.
Сашка покачал головой.
— А о том, что число тринадцать является волшебным ты слышал?
— Конечно.
— Дело в том, что когда детям исполняется тринадцать лет, мы перестаем показываться им на глаза. Они становятся почти взрослыми и мы больше не имеем права питаться их страхами. Таков Закон Тринадцати.
Страница 2 из 3
