Побег

— Да погоди, — махнула старушка рукой, — воды хоть выпей, а потом и пойдешь.

Тимофей бросил нетерпеливый взгляд вдоль по улице, затем посмотрел на старушку и махнул рукой.

— А давай. Налей мне воды чарочку, баб Тонь. Да и лицо умыть не помешало бы. Негоже так к любимой идти.

— Это я сейчас, это я мигом, — снова засуетилась старушка и, схватив Тимофея за руку, потащила во двор. Девушки бежали по пустынным коридорам, наугад сворачивая на многочисленных развилках. Гулкое эхо от топота их ног отражалось от стен, многократно усиливая звук.

— Девчонки, не отставайте! Быстрее! — выкрикнула новенькая, оглянувшись на своих подруг.

— Да бежим, бежим, — хрипло отозвалась одна из них.

После одного из поворотов, в который они свернули, в самом конце коридора забрезжил призрачный свет.

— Еще немного, девчонки! Поднажмите! Почти выбрались уже! Умывшись и напившись, Тимофей посмотрел на бабу Тоню и улыбнулся.

— Ну как я? Жених?

— Жених, жених, — закивала старушка и почему-то отвела взгляд в сторону, каким-то неловким жестом протерев усталые глаза.

— Ну вот и хорошо. Спасибо, баб Тонь! Побегу я Катьке. А вечером, если получится, забегу еще к тебе. Может еды какой принесу.

Старушка молча кивала, уставившись в землю.

— Пойду я… — как-то неуверенно произнес Тимофей, внимательно вглядываясь в лицо старушки и не сходя с места, — к Кате пойду я…

Старушка еще раз кивнула, на секунду замерла и вдруг разрыдалась, прижав ладони к лицу. В сердце Тимофея как будто что-то оборвалось.

— Баб Тонь, ты не плачь. Мы победим, вот увидишь, — попытался успокоить он старушку, понимая, что ее слезы вызваны чем-то очень страшным. Страшным для него, — Баб Тонь…

— Нет больше Катеньки, Тимофей. И доченьки твоей тоже нет. Убили, твари. Свет в конце коридора приближался. Тяжелое дыхание беглянок отдавалось пульсом в их ушах. Но вдруг, когда до выхода оставалось несколько десятков шагов, прямо перед ними, из одного из ответвлений коридора, явилось нечто. Что-то очень темное и большое преградило им путь. Одним резким движением схватив в охапку новенькую, которая бежала первой, существо сделало шаг навстречу двум другим. Одно мгновение, и все трое оказались в его цепких руках.

— Отпусти! — попыталась вырваться новенькая, но хватка стала еще сильнее.

Существо издало какой-то свистящий и тоскливый звук и быстрыми скачками ринулось в обратном направлении, крепко сжимая девушек в жестких объятиях. Тимофей стоял на окраине села перед двумя небольшими деревянными крестами. Глаза, буквально несколько минут назад пылающие нетерпением и надеждой, были пусты и безжизненны. Всё, чем он жил последние годы, всё, к чему стремился и пробивался под градом пуль и осколков, всё, что заставляло его жить и надеяться, всё это сейчас отражалось в его глазах. Но не так он представлял эту встречу. Совсем не так. Тимофей опустился на колени, аккуратно, как будто боясь потревожить чей-то сон, провел ладонями по холмикам земли. В пустых глазах черным пламенем загорелись два недобрых огонька.

— Я отомщу, — прошептал он, поднялся на ноги и, крепко зажав в руке винтовку, не оглядываясь, зашагал прочь. В камере было все так же сыро. Новенькая стояла у двери и пинала ее ногой. Вторая сидела на полу, прислонившись к стене, третья стояла у окна, повернувшись ко всем спиной.

— Надо еще раз попробовать! — не унималась первая, — он же просто подпер чем-то дверь. Девчонки, давайте еще раз?

Ей никто не ответил. Еще пару раз пнув по двери, она отошла от нее и прислонилась к стене.

— А кто это был? Кто нас поймал-то?

— Ненависть, — не оборачиваясь, произнесла та, что стояла у окна, — вон она, мечется за окном. Черная, дикая Ненависть.

— А, ну я так и подумала. А вас хоть как зовут?

— Я — Любовь.

— Я — Вера, — представилась та, что сидела на полу.

— А я — Надежда. Девчонки, давайте еще раз попробуем, у нас получится!

— Не надо, — тихо произнесла Любовь и повернулась к Надежде, — ПОКА не надо.

Надежда хотела что-то возразить, но увидев лицо Любви, тут же замолчала. Слезы, двумя ручейками бегущие по ее щекам, опущенные уголки губ и глаза, в которых собралась вся вселенская боль и скорбь, смотрели на нее. Надежда хотела что-то сказать, но ее перебила черная тень, которая неожиданно появилась за решеткой окна, с другой стороны. Несколько секунд она молча смотрела на сокамерниц, переводя взгляд с одной на другую, затем, схватившись кривыми пальцами за решетку, она взглянула своими черными глазами в глаза Любви.

— Я отомщу, — прошипела она все тем же тоскливым и свистящим голосом, — а потом выпущу вас и уйду.

— Мы подождем, сейчас твое время, — кивнула Любовь и, оперевшись спиной о стену, сползла по ней на пол, зайдясь в страшном приступе кашля.