11

— Если они живут, то сможем и мы. Обратно в город я не пойду. Там Подземные. Сюда они не пошли. Значит, у нас ещё может быть шанс… — А ведь ты права, блин! Как не дика идея… Вика смущённо улыбнулась и отвела глаза. Подростки. Даже в самый скверный час они способны сохранять оптимизм… Жилище бомжей было обнаружено спустя полчаса. В широком проёме на пол были набросаны тряпки, доски, банки, мятые газеты, обломки кирпичей и прочий мусор. Сквозь решётки на потолке пробивались полосы света. Жужжали мухи. Рядом с забитой протлевшими углями металлической бочкой лежала деревянная коробка. Из-под картошки, наверное. В коробке покоились ломти заплесневелого хлеба, а на один бортик были облокочены три длинные металлические спицы. «Вместо шампуров, — подумал Лёша». Самих обитателей не было.

— Ты уверена, что это единственный выход? — спросил Лёша.

— Хочешь вернуться обратно?

— Хочу… — Я жутко устала. Ещё немного и свалюсь.

— Согласен на все тысячу. Нужно полежать, а лучше — поспать недельку другую. Но где? Неужели на этих засаленных тряпках?

— Ты как хочешь, а я… Вика рухнула на грязные подстилки. Лёша не нашёл ничего лучше, как последовать её примеру. «Портфель посеял! Там плеер был, и телефон… — с этим удручающим открытием он уснул».

Треногое существо пробиралось по сточному тоннелю. Мокрая шерсть липла к бугристому телу. Громадный овальный глаз окутывала багровая плёнка. Из короткоклювой словно у кальмара пасти текла тёмно-зелёная слизь. Над передней ногой выпирал конусообразный бугор. С каждым шагом, тело Подземного податливо покачивалось как желе. Всё, кроме этого бугра… Оно шло на запах.

Лёша спал, когда Вика взвыла в предсмертной агонии. Он вскочил. Существо копошилось передней ногой в вывернутом наизнанку животе девушки. Вдруг, оно резко повернулось и устремило свой окровавленный глаз на парня. Лёша стоял в оцепенении. Он хотел бежать, но не мог. Ноги словно застыли в бетонной глыбе. Подземный присел для прыжка. Из переднего бугра вылезло толстое жало. В полумраке оно казалось тёмно-коричневым, хотя Лёша почему-то знал, что на самом деле оно цвета запёкшейся крови. В два прыжка существо настигло парня и вонзило смертоносное жало прямо в живот.

— Ааааа! — заорал Лёша.

— Проснись! Проснись, Лёша! — позвал из другой реальности голос.

— Ах! Вика! Ты жива! Ты жива, Викочка! — Лёша обхватил девушку и принялся целовать.

— Викочка! А я думал… Это такой плохой сон… Опомнившись, Лёша отпустил смутившуюся Вику из объятий.

— Прости… Это сон такой… А тут ты… Я обрадовался очень… Вика сидела рядом и молчала. Несмотря на растрёпанные волосы, подтёки туши под глазами, потрескавшиеся губы, надорванную кофту — она была красива. Самая красивая девушка на свете, как подумал тогда Лёша… — Ты хочешь есть? — решил прервать неловкое молчание парень.

— Очень сильно. Но больше — пить… — Там у бочки ящик лежит. В нём заплесневелого хлеба в изобилии.

— Гадость какая.

— Это ещё королевское лакомство, по сравнению с тем, что придётся пить… — Ты хочешь сказать… — Вика посмотрела на медленно текущий ручеёк сточной воды.

— Да, я другого выбора не вижу.

— А как мы её? Она ведь такая грязная.

— Видела те банки? В них нужно набрать и поставить отстаиваться. Нам на физике говорили. Сила притяжения гадость вниз стянет. Сверху останется плёнка жира. Посередине — питьевая вода… — Что вам ещё на физике говорили?

— Что плесень на хлебе — это антибиотик какой-то. Будем его есть — простуда нам не страшна.

— Если ты не знал, антибиотики на живот давят.

— Это как?

— Ты не знаешь как?

— Знаю, не знаю… Всё равно этой дрянью запихиваться придётся.

И таки пришлось… Последняя надежда на связь с реальностью была разорвана отсутствием сети в мобильнике Вики. Время тянулось болезненно долго. Вика с Лёшей практически не разговаривали. Сидели по разные стороны и вспоминали каждый своё. Прошлым друг друга не интересовались. Разве что имена знали. Вика догадывалась, что Лёша был прилежным учеником и любил уроки физики. Но уточнить не осмеливалась. Зачем? Вдруг ему будет больно вспомнить пьянящий своей безоблачностью прошлый образ жизни. Ей ведь больно… Леша наоборот — ни о чём не догадывался и не собирался, поскольку все мысли вертелись во вьюге переживаний о судьбе своей мамы. Что с ней? Жива ли она? Где прячется? Об отце он не переживал, так как ненавидел. Тот бросил жену и пятилетнего Лёшу ради своей тупорылой гимнастки. Если Подземные распорют его брюхо — Лёша только порадуется… Вике было проще: родители с младшим братцем уехали в Крым. Бархатный сезон им всегда нравился. И хотя она часто их вспоминала и плакала, в душе была уверена — с ними всё в порядке. Как выяснилось позже — так оно и было, чего нельзя сказать про родителя Лёши… Бомжи не возвращались. Можно предположить, что Подземные убили их на поверхности… Вику разбудил крик, эхом пролетевший по туннелям.

— Лёша, проснись, Лёша, — прошептала она, тряся его плечо.

— Что, что случилось?

— Тут кто-то кричал.

— Тебе не приснилось?

— Нет. Я точно… По туннелям вновь прокатился крик.