Встреча, с которой я хочу начать своё повествования о тех невероятных и ужасных событиях, состоялась в кабинете моего дома 24 января 1902 года, ровно через год после моей поездки в Сноудонию. Тогда мы с моим случайным спутником, молодым писателем Артуром Эвансом, вынуждены были проникнуть в самое сердце мрака, таящегося в глубине пещер холодного скалистого массива, и столкнуться там со злом, во много раз превосходящее то, что не могли бы позволить себе воскресить в своём воображении даже самые отчаянные безумцы. И даже теперь, спустя многие месяцы, произошедшее так и не смогло окончательно покинуть моё сознание и ютилось теперь где-то в отдалённых его уголках, расхаживая по своей тесной незримой коморке и выжидая известного только ему одному часа.
Добавить в моё избранное
47 мин, 19 сек 898
– Я им почти не пользуюсь, уж слишком оно громоздкое, да и не нужно мне здесь, в кабинете.
Я подошёл ещё ближе, вытянул вперёд руку, медленно провёл ладонью по шершавой, покрытой гравюрой поверхности. Тяжёлый металл холодным поцелуем коснулся кожи. Отведя в сторону руку, я потянулся снова, но уже на этот раз к стеклу. Оно было ещё холоднее, и как мне показалось, на поверхности его гулял лёгкий ветерок. Прикосновение пальцев оставили на гладком стеклянном полотне крохотные белые разводы.
Окончив осмотр стекла, я решил узнать, верно ли моё предположение о том, что зеркало именно висит на стене. Но стоило моим рукам дотянуться до задней панели позолоченной рамы, как я тут же отпрянул назад, заставив наблюдавших за всей этой сценой герцога и Эванса дружно вздрогнуть.
— Из-за рамы дует холодный ветер! – воскликнул я, оборачиваясь к своим товарищам по несчастью. – Очень слабый, но всё равно дует!
Оба моих собеседника посмотрели на зеркало.
— Хочешь сказать, — начал мой юный друг. – что там может быть проход?
— Я в этом практически уверен! – снова воскликнул я, и, немного успокоившись, обратился уже на этот раз к герцогу. – Ваша светлость, неужели вы ни разу не замечали этого все эти годы? Неужели не чувствовали этого слабого порыва ветра?
Герцог, казалось, был шокирован ещё больше меня. Снова глянув через меня на зеркало, он отрицательно помотал головой.
— Нет, ни разу не почувствовал. Я же вам говорил, что очень редко им пользовался, оно мне было практически не нужно.
— Ладно, это не важно. – махнул я рукой, и, повернувшись к своему юному другу, сказал. – Эванс, нам нужно снять его со стены. Пойдём поможешь мне.
Он кивнул, и вдвоём мы подошли с двух сторон к массивной позолоченной раме. Обеими руками взялись за неё, потянули сначала вверх, а затем на себя. Однако ничего не произошло.
— Слишком тяжёлая. – прошипел Эванс, не оставляя попыток хоть немного сдвинуть её с места. Я взялся ещё сильнее, и напрягся до такой степени, что на несколько мгновений даже перестал слышать монотонного барабанного боя в дверь, но и на этот раз нам не удалось сдвинуть раму ни на фунт.
— Проклятье. – выругался мой юный друг, когда мы отбросили эти попытки и отошли от рамы. – Похоже, сдвинуть её никак не получится.
— Похоже на то. – сказал я, оглядываясь. И тут меня осенило. – Ваша светлость, дайте мне, пожалуйста, вон то пресс-папье.
Герцог подошёл к столу, взял в руки железное пресс-папье, протянул его мне. Я взвесил его в своих руках – достаточно тяжёлое, надеюсь, этого хватит.
— Теперь все отойдите от стекла. – сказал я, обхватывая поудобней пресс-папье. Герцог с Эвансом, похоже, поняли, что я собираюсь делать, так как поспешили отойти в дальний угол комнаты, одинаково далеко расположенный как от зеркала, так и от двери. Размахнувшись, я со всей силы бросил пресс-папье в стекло. Через мгновение раздался страшный грохот, сопровождаемый звоном, и на пол посыпались осколки. Теперь в раме зиял тёмный провал, из которого тут же повалил холодный ветер, сопровождая своё движение глухим монотонным гулом. Я оглянулся, посмотрел на ошарашено глядящих на всё это товарищей.
— Вот в выход отсюда. Эванс, дай мне канделябр, я пойду первый. Ваше сиятельство, у вас в кабинете ещё есть свечи?
— Должны быть, сейчас я посмотрю.
— Тогда зажгите их и идите сразу следом за мной. Эванс, пойдёшь последним.
— Хорошо.
Я взял протянутый мне канделябр, подошёл к тёмному проёму. От стремительного потока воздуха огоньки на свечах начали подрагивать. Прикрыв их рукой, я переступил через раму, ощущая, как хрустит под ногами опавшее стекло. Барабанившие в дверь люди, казалось, затихшие сразу после того, как разбилось зеркало, возобновили своё занятие.
Пройдя вперёд несколько шагов, я вытянул канделябр вперёд, чтобы можно было разглядеть, куда ведёт этот проход. Моему взору предстал длинный узкий коридор, дальний конец которого терялся где-то во мраке. Света в моих руках было не достаточно, чтобы осветить всё пространство, поэтому, достав револьвер и взведя курок, я остановился и стал ждать, пока все остальные окажутся в проёме.
Через несколько секунд за моей спиной послышались шаги и учащённое дыхание, а света в коридоре стало ещё больше. Я оглянулся. Герцог стоял в проёме, держа в одной руке канделябр, а в другой сжимая тяжёлую железную статуэтку, которая до этого стояла у него на столе. При виде этого я невольно рассмеялся, но тут же осёкся, и, откашлявшись, поспешил повернуться к молодому аристократу спиной.
— Я здесь. Мы можем идти. – донёсся до меня голос Эванса. Оглядываться я не стал, а просто медленно двинулся вперёд.
Идти по такому узкому коридору, сжимая канделябр и одновременно держа револьвер на изготовке, было делом нелёгким. Места было так мало, что иной раз мне приходилось сгибаться в три погибели, держа зажженные свечи в опасной близости от одежды.
Я подошёл ещё ближе, вытянул вперёд руку, медленно провёл ладонью по шершавой, покрытой гравюрой поверхности. Тяжёлый металл холодным поцелуем коснулся кожи. Отведя в сторону руку, я потянулся снова, но уже на этот раз к стеклу. Оно было ещё холоднее, и как мне показалось, на поверхности его гулял лёгкий ветерок. Прикосновение пальцев оставили на гладком стеклянном полотне крохотные белые разводы.
Окончив осмотр стекла, я решил узнать, верно ли моё предположение о том, что зеркало именно висит на стене. Но стоило моим рукам дотянуться до задней панели позолоченной рамы, как я тут же отпрянул назад, заставив наблюдавших за всей этой сценой герцога и Эванса дружно вздрогнуть.
— Из-за рамы дует холодный ветер! – воскликнул я, оборачиваясь к своим товарищам по несчастью. – Очень слабый, но всё равно дует!
Оба моих собеседника посмотрели на зеркало.
— Хочешь сказать, — начал мой юный друг. – что там может быть проход?
— Я в этом практически уверен! – снова воскликнул я, и, немного успокоившись, обратился уже на этот раз к герцогу. – Ваша светлость, неужели вы ни разу не замечали этого все эти годы? Неужели не чувствовали этого слабого порыва ветра?
Герцог, казалось, был шокирован ещё больше меня. Снова глянув через меня на зеркало, он отрицательно помотал головой.
— Нет, ни разу не почувствовал. Я же вам говорил, что очень редко им пользовался, оно мне было практически не нужно.
— Ладно, это не важно. – махнул я рукой, и, повернувшись к своему юному другу, сказал. – Эванс, нам нужно снять его со стены. Пойдём поможешь мне.
Он кивнул, и вдвоём мы подошли с двух сторон к массивной позолоченной раме. Обеими руками взялись за неё, потянули сначала вверх, а затем на себя. Однако ничего не произошло.
— Слишком тяжёлая. – прошипел Эванс, не оставляя попыток хоть немного сдвинуть её с места. Я взялся ещё сильнее, и напрягся до такой степени, что на несколько мгновений даже перестал слышать монотонного барабанного боя в дверь, но и на этот раз нам не удалось сдвинуть раму ни на фунт.
— Проклятье. – выругался мой юный друг, когда мы отбросили эти попытки и отошли от рамы. – Похоже, сдвинуть её никак не получится.
— Похоже на то. – сказал я, оглядываясь. И тут меня осенило. – Ваша светлость, дайте мне, пожалуйста, вон то пресс-папье.
Герцог подошёл к столу, взял в руки железное пресс-папье, протянул его мне. Я взвесил его в своих руках – достаточно тяжёлое, надеюсь, этого хватит.
— Теперь все отойдите от стекла. – сказал я, обхватывая поудобней пресс-папье. Герцог с Эвансом, похоже, поняли, что я собираюсь делать, так как поспешили отойти в дальний угол комнаты, одинаково далеко расположенный как от зеркала, так и от двери. Размахнувшись, я со всей силы бросил пресс-папье в стекло. Через мгновение раздался страшный грохот, сопровождаемый звоном, и на пол посыпались осколки. Теперь в раме зиял тёмный провал, из которого тут же повалил холодный ветер, сопровождая своё движение глухим монотонным гулом. Я оглянулся, посмотрел на ошарашено глядящих на всё это товарищей.
— Вот в выход отсюда. Эванс, дай мне канделябр, я пойду первый. Ваше сиятельство, у вас в кабинете ещё есть свечи?
— Должны быть, сейчас я посмотрю.
— Тогда зажгите их и идите сразу следом за мной. Эванс, пойдёшь последним.
— Хорошо.
Я взял протянутый мне канделябр, подошёл к тёмному проёму. От стремительного потока воздуха огоньки на свечах начали подрагивать. Прикрыв их рукой, я переступил через раму, ощущая, как хрустит под ногами опавшее стекло. Барабанившие в дверь люди, казалось, затихшие сразу после того, как разбилось зеркало, возобновили своё занятие.
Пройдя вперёд несколько шагов, я вытянул канделябр вперёд, чтобы можно было разглядеть, куда ведёт этот проход. Моему взору предстал длинный узкий коридор, дальний конец которого терялся где-то во мраке. Света в моих руках было не достаточно, чтобы осветить всё пространство, поэтому, достав револьвер и взведя курок, я остановился и стал ждать, пока все остальные окажутся в проёме.
Через несколько секунд за моей спиной послышались шаги и учащённое дыхание, а света в коридоре стало ещё больше. Я оглянулся. Герцог стоял в проёме, держа в одной руке канделябр, а в другой сжимая тяжёлую железную статуэтку, которая до этого стояла у него на столе. При виде этого я невольно рассмеялся, но тут же осёкся, и, откашлявшись, поспешил повернуться к молодому аристократу спиной.
— Я здесь. Мы можем идти. – донёсся до меня голос Эванса. Оглядываться я не стал, а просто медленно двинулся вперёд.
Идти по такому узкому коридору, сжимая канделябр и одновременно держа револьвер на изготовке, было делом нелёгким. Места было так мало, что иной раз мне приходилось сгибаться в три погибели, держа зажженные свечи в опасной близости от одежды.
Страница 9 из 13
