ЛЮДАеды

На выпускном вечере он предложил ей выйти за него замуж и на следующий год сыграть весной свадьбу, когда им исполнится по восемнадцать лет. Она, конечно, с радостью согласилась, но в их планы вмешалась война. Соответственно, как только он достиг совершеннолетия, вместо свадебной«росписи», его записали в ополченцы и, весной 1942 года, торжественно отправили на фронт. Перед отправкой, чтобы ему доказать свою любовь и вселить в него уверенность в том, что у неё серьёзные намерения ждать именно его, она забеременела. Однако, жених оказался не таким отважным, как его невеста. Провоевав чуть больше месяца, он попал в окружение, сдался в плен и, испугавшись смерти, согласился прислуживать фашистам. Такого позора молодая комсомолка перенести не могла и, совершив тот самый шаг от любви до ненависти, стала умолять свою мать помочь избавиться от растущего в ней отпрыска предателя Родины и организовать ей аборт. Но комиссованный с фронта (по инвалидности) отец отговорил дочь прерывать беременность, а предложил, ради спасения голодающей семьи, совершить чрезвычайно кощунственный и страшный поступок. Он убедил её в том, что созревший плод врага народа целесообразнее не просто убить, а беспощадно съесть. Своё чудовищное предложение её отец обосновал тем, что ребёнок (таким образом) сможет искупить вину своего трусливого папаши и геройски спасти от голодной смерти родную мать, бабушку и дедушку.

После этих слов собутыльника у Герасима отпала челюсть, и дальше он слушал Степана с широко открытым ртом. Нечищеные, жёлтые от никотина, кривые зубы немного смутили рассказчика и он, дабы поскорее вернуть рту слушателя прежнее положение, опустил незначительные подробности тех страшных событий и перешёл сразу к финалу повествования.

— Роды состоялись в канун Нового, 1943 года, и запечённый в духовке младенец стал главным и единственным блюдом их семейного праздничного стола. Кусок собственного дитя не лез ей в горло, а рвотный рефлекс, то и дело, выталкивал его обратно в тарелку. Сделав над собой невероятные усилия, ей, всё же, удалось заставить себя немного поесть, но утром Антонина Ивановна проснулась суровой вегетарианкой. С тех пор, она больше никогда не ела мяса и не разговаривала с отцом. Об этой истории не знал никто в нашем селе, даже её послевоенный муж, с которым она прожила сорок с лишним лет. Но, видимо, проносив всю жизнь эту (тяжёлую, как камень) тайну в сердце, она так сильно устала, что захотела кому-нибудь излить свою душу, а тут и я подвернулся под руку. Она, конечно, взяла с меня клятву о том, что я никому не расскажу об этой трагедии, пока она жива, но, мне кажется, Антонина Ивановна до самой смерти стеснялась своей откровенности и всегда прятала от меня глаза, когда мы пересекались с ней на улице или в магазине.

— Ни хера себе, шабаш устроили! Принять решение рожать, чтобы потом дитё сожрать, — возмутился Герасим, приглаживая рукой вставшие дыбом волосы.

— А вдруг она, на самом деле, не баба Тоня, а самая настоящая местная «Баба Яга»?! А её семья – древний род ведьм? Тогда это вполне объяснимая ситуация, — поддержал версию Герасима о шабаше Степан и закурил очередную сигарету. – Помнишь, как в детских сказках Баба Яга «зуб точила» на Иванушку-дурочка, запихивая его на лопате в печь, да слюни роняла на сестрицу Алёнушку с её родным братцем?

— Ну, ты сравнил жопу с пальцем! – развёл руки в стороны Герасим. — Одно дело, когда злой Бармалей, собираясь пообедать, жарит на костре совершенно постороннего ему доктора Айболита, а другое дело съесть своего собственного новорожденного Бармалейчика или розовощёкую ведьмочку!

— А какая разница? – пожал плечами Степан. — По сути, и то называется каннибализмом, и другое. А в остальном, как говорится – дело вкуса! Одним нравится нежное сочное мяско младенцев, а другим — пахнущая лекарством «старятина». К примеру, ходят слухи, что китайцы предпочитают кушать суп, сваренный из абортированных человеческих эмбрионов. Они, даже, считают, что этот суп оказывает благотворное влияние на здоровье и может вылечить астму! А с их демографической ситуацией в стране, КНР (Китайская Народная Республика) в будущем может запросто превратиться в ККР (Китайскую Каннибалистическую Республику).

— Ага! Ты ещё скажи, что они делают из людей колбасу или челоВЕТЧИНУ! – засмеялся Герасим, мотая головой.

— Про это я, пока, не слышал. Но, со временем, вполне возможно и такая колбаса появится на прилавках наших магазинов, — почёсывая подбородок, задумчиво произнёс Степан, приняв позу «мыслителя» — Учитывая то, с какой скоростью на планете Земля исчезают животные, а численность населения растёт, не мудрено, что каннибализм в будущем станет нормой.

— Постой! Кажется, я понял, к чему ты клонишь! – воскликнул Герасим, хлопнув ладошкой по краю стола. — Ты каннибал со стажем, и стесняешься мне в этом признаться! Потому ты и пытаешься мне внушить, что сжирать людей в прямом, а не в переносном смысле гораздо полезнее.