Вот уже третью неделю путешествовал я по деревням Трансильвании в поисках материала для будущей книги о князе Владе Цепеше, известном более как князь Дракул… Могу легко вообразить приунывшего и заскучавшего читателя, который с разочарованным видом спешит отложить в сторону мое повествование. И он по-своему прав, так как за последние несколько десятилетий тема эта уже порядком набила оскомину, а развитие кинематографа способствовало появлению куда большего количества версий, чем могла предложить литература. Но в те молодые годы я намеренно пренебрегал Стокером, знаменитой «Симфонии ужаса» не было еще и в помине, а лучезарная персона князя Дракула меня интересовала не как романиста или историка, но как этнографа и фольклориста. Книга же была мною задумана как вполне научный труд — сборник записанных слово в слово народных преданий, тщательно воспроизводящих особенности народной речи и ни в коем случае не испытавших на себе литературной обработки.
Добавить в моё избранное— Не далее как с четверга на пятницу я имел честь беседовать с их вожаком, ужинал с ними, слушал их рассказы и остался там ночевать, а когда проснулся, то оказалось, что исчезли не только цыгане со своими пожитками, но даже все строения; от костров также не осталось и следа, а моя перина тоже куда-то испарилась…
На какое-то время за столом воцарилась тишина, а потом я услыхал:
— Знаете, домнул: ежели охота вам пошутить, то придумайте что повеселее. А то за семьдесят лет здесь у нас как-то свыклись с тем, что жить приходится бок о бок с мертвым табором, что мертвецы нам лудят посуду и точат топоры, песни свои тут у нас по ночам распевают, а будущее — на пять поколений вперед предсказывают, так что жуть берет; но вот чтобы у покойников заночевать и с ними ужинать да мертвецкие россказни слушать — до этого у нас пока еще никто не додумался. Они же сами себя знаете, как называют? Чёханешти! По-ихнему это значит «дети призрака», а что за дети могут быть у призраков? Ясное дело!
Исчезнувший текст я всё же восстановил. Многое, конечно, в нем упущено. Безнадежно утрачена неповторимая манера повествования, воспроизвести которую по памяти я оказался бессилен; исчезли те меткие цыганские пословицы и поговорки, которыми пестрела речь старого цыгана, а вместе с ними — вся образность и выразительность рассказа, которая могла быть передана только в точной записи. И всё же я, скрепя сердце, опубликовал эту значительно поблекшую под моим отнюдь не писательским пером историю в «Ученых записках Лембергского университета» за 191* год в том самом виде, в каком привел ее здесь, однако с пометой, что оригинальная рукопись была утрачена и вошла в сборник в восстановленном состоянии, а посему не может претендовать на подлинность. Тем не менее, я указал, что рассказ был записан в С* в 190* году от цыгана Йорги ла Мыцако из рода чёханешти, примерно 70 лет от роду. Многое в этой истории представляется мне лишенном логики и далеко не всё мне понятно в ней до конца; но о какой, собственно, логике можно говорить в связи с призраками, инкубами и прочими выходцами с того света? И если эти материалы время от времени всё же извлекаются из архива и кто-то ссылается на них в своих исследованиях, то ему, конечно же, невдомек, что рода чёханешти как такового в реальности никогда не существовало, а текст этот был записан мною никак не со слов живого человека, но со слов чёхано…
