Раздолбанная «Газель» мчалась по извилистому шоссе. Скорость, для видавшей виды«старухи» была запредельной. Стрелка спидометра редко опускалась ниже восьмидесяти. Попутного транспорта было немного, но«Газель» ехала преимущественно по встречке. Водитель не обращал внимания ни на возмущенные сигналы фарами встречного транспорта, ни на негодующее бибиканье попутных машин.
Добавить в моё избранное
8 мин, 27 сек 260
Какие агенты?
— Ты не понимаешь — разозлился он, но взглянув на женщину, спокойно добавил — Да и не должна понимать.
Галина с удивлением смотрела ему в глаза. Еще лет пять назад она бы не обратила на него никакого внимания. Худой, носатый, сутулый мужчина с беспокойными глазами. Высокий рост в сочетании с большой головой на узких плечах, придавали еще больше нескладности в его непривлекательной фигуре. Но сейчас, когда на руках малый сынишка, нищета и беспросветное провинциальное будущее его вариант был очень даже приемлем. Столичный франт, молодой, из богатой семьи, с хорошей и главное многообещающей должностью в областном филиале банка, чем не перспектива? И дело не в ней. Будущее сына, единственной радости в ее нескладной, перекосабоченной жизни. Удивительно, что он в ней нашел? Невысокая, сероглазая, невзрачная, пышнозадая мать одиночка. Это когда-то она была завидной невестой. Холодный разум подозревал что-то не ладное, но женское сердце с все еще не соскобленной наивностью, оправдывало все любовью.
— Послушай — продолжал он — ты идеальная матка. Таких, как ты немного осталось…
— Чего? — перебила его женщина — Какая еще матка. А ну пусти.
Она попыталась вырваться из его рук. Он крепче сжал ее плечи.
— Матка — повторил он — Для семени необходимо питание. Хорошее, обильное питание. У тебя идеальный, широкий таз. Им, на первое время, хватит еды.
— Чего? Какой таз, какая еда? — глаза женщины округлились от удивления.
В его холодных глазах вспыхнул блеск ярости. Не пустогневная ярость, а ярость охотника настигнувшего свою жертву. Его руки отпустили плечи женщины. Ошеломленная Галина продолжала неподвижно стоять. Ужас ввел ее в оцепенение, похожее на оцепенение мыши в змеином террариуме.
— Смирись. Ты не зря родилась на свет — он вцепился пальцами в ее шею.
Женщина захрипела, пытаясь вырваться из его смертельных лап. Она схватила его руки. Тщетными усилиями пыталась освободить шею. Сильные, мужские пальцы сжимали горло, перекрывая доступ к живительному воздуху, которого становилось все меньше и меньше. Галину охватила паника. В отчаянной попытке вырваться, она со всех оставшихся сил потянулась к лицу душителя. Его длинные руки не оставляли ей никаких шансов. Она била своими кулачками по вытянутым рукам. Удары становились все слабее и слабее. Наконец, когда женщина достаточно ослабла, он повалил ее на кучу угля. Прижав ее всей своей небольшой массой, он доделал начатое. Последняя мысль женщины была о сыне, о том, что он теперь сирота. Все было кончено, она была мертва.
Не теряя не секунды, он начал ее раздевать. Расстегнул пальто, домашний халат. Бюстгальтера не оказалось, и маленькая обвисшая грудь некрасиво свисала по сторонам. С замершим от волнения сердцем он стянул плотные рейтузы.
«Да. Семя будет в тепле и сытости. Даст хорошие всходы. Урожай. Только бы не агенты». Мысль об агентах заставили его поспешить. Нетерпеливыми движениями он приспустил штаны. Совокупление было быстрым. Томившая его последнюю неделю любовь выплеснулась в мертвое женское тело горячей, голодной струей. Наслаждение затмилось беспокойством за урожай и волнением из-за приближающейся весны. Он должен спешить. Еще много дел. Матку нужно заморозить и посадить.
Дождавшись ранних сумерек, он перетащил оплодотворенную матку за забор. Место для кокона выбрал еще в прошлый свой приезд. Оно идеально подходило: глухой проезд, колонка с водой, уединенность. И агентов можно не опасаться. В это время у них планерка. Он это знал. Проезд за забором вел к заброшенной стройке. По нему завтра утром он вернется на машине. Фургон районного филиала идеально для этого подойдет. А одолжить его не составит труда, местные банкиры боялись областного аудитора как огня. Но прежде следовало превратить плодную матку в кокон.
Положив тело на подтаявший снег, облил его растворителем. Вонючий химикат должен отпугнуть бродячих псов. На самом деле собаки не бродячие. Агенты тренируют, маскируют и натравливают собак на его урожай. Он понял это позапрошлой зимой, когда вместо кокона нашел на пустыре разодранные куски. Весь урожай погиб. Больше коконов агентским псам он не отдаст.
Колонка с водой стояла во дворе, шагах в десяти от забора. Он присмотрелся. Звериный инстинкт колоколом бил тревогу. Что-то не так. В окне на втором этаже горел свет, освещающий практически весь двор. Надо было ждать. Из-за угла появилась женщина с ведром. Не спеша, она подошла к колонке, пнула ногой в старое помятое ведро под краном, подставила свое.
Послышался плачь ребенка.
— Мама, мама — хныкал мальчуган.
Из-за угла показалась фигурка любителя шоколада.
— А ну, быстро домой — закричала женщина — Придет твоя мама, куда денется. Не хватало, что бы еще больше заболел. Быстро домой.
Ребенок послушно завернул обратно. Детские всхлипы заглушили звуки водной струи, бьющей по ведру.
— Ты не понимаешь — разозлился он, но взглянув на женщину, спокойно добавил — Да и не должна понимать.
Галина с удивлением смотрела ему в глаза. Еще лет пять назад она бы не обратила на него никакого внимания. Худой, носатый, сутулый мужчина с беспокойными глазами. Высокий рост в сочетании с большой головой на узких плечах, придавали еще больше нескладности в его непривлекательной фигуре. Но сейчас, когда на руках малый сынишка, нищета и беспросветное провинциальное будущее его вариант был очень даже приемлем. Столичный франт, молодой, из богатой семьи, с хорошей и главное многообещающей должностью в областном филиале банка, чем не перспектива? И дело не в ней. Будущее сына, единственной радости в ее нескладной, перекосабоченной жизни. Удивительно, что он в ней нашел? Невысокая, сероглазая, невзрачная, пышнозадая мать одиночка. Это когда-то она была завидной невестой. Холодный разум подозревал что-то не ладное, но женское сердце с все еще не соскобленной наивностью, оправдывало все любовью.
— Послушай — продолжал он — ты идеальная матка. Таких, как ты немного осталось…
— Чего? — перебила его женщина — Какая еще матка. А ну пусти.
Она попыталась вырваться из его рук. Он крепче сжал ее плечи.
— Матка — повторил он — Для семени необходимо питание. Хорошее, обильное питание. У тебя идеальный, широкий таз. Им, на первое время, хватит еды.
— Чего? Какой таз, какая еда? — глаза женщины округлились от удивления.
В его холодных глазах вспыхнул блеск ярости. Не пустогневная ярость, а ярость охотника настигнувшего свою жертву. Его руки отпустили плечи женщины. Ошеломленная Галина продолжала неподвижно стоять. Ужас ввел ее в оцепенение, похожее на оцепенение мыши в змеином террариуме.
— Смирись. Ты не зря родилась на свет — он вцепился пальцами в ее шею.
Женщина захрипела, пытаясь вырваться из его смертельных лап. Она схватила его руки. Тщетными усилиями пыталась освободить шею. Сильные, мужские пальцы сжимали горло, перекрывая доступ к живительному воздуху, которого становилось все меньше и меньше. Галину охватила паника. В отчаянной попытке вырваться, она со всех оставшихся сил потянулась к лицу душителя. Его длинные руки не оставляли ей никаких шансов. Она била своими кулачками по вытянутым рукам. Удары становились все слабее и слабее. Наконец, когда женщина достаточно ослабла, он повалил ее на кучу угля. Прижав ее всей своей небольшой массой, он доделал начатое. Последняя мысль женщины была о сыне, о том, что он теперь сирота. Все было кончено, она была мертва.
Не теряя не секунды, он начал ее раздевать. Расстегнул пальто, домашний халат. Бюстгальтера не оказалось, и маленькая обвисшая грудь некрасиво свисала по сторонам. С замершим от волнения сердцем он стянул плотные рейтузы.
«Да. Семя будет в тепле и сытости. Даст хорошие всходы. Урожай. Только бы не агенты». Мысль об агентах заставили его поспешить. Нетерпеливыми движениями он приспустил штаны. Совокупление было быстрым. Томившая его последнюю неделю любовь выплеснулась в мертвое женское тело горячей, голодной струей. Наслаждение затмилось беспокойством за урожай и волнением из-за приближающейся весны. Он должен спешить. Еще много дел. Матку нужно заморозить и посадить.
Дождавшись ранних сумерек, он перетащил оплодотворенную матку за забор. Место для кокона выбрал еще в прошлый свой приезд. Оно идеально подходило: глухой проезд, колонка с водой, уединенность. И агентов можно не опасаться. В это время у них планерка. Он это знал. Проезд за забором вел к заброшенной стройке. По нему завтра утром он вернется на машине. Фургон районного филиала идеально для этого подойдет. А одолжить его не составит труда, местные банкиры боялись областного аудитора как огня. Но прежде следовало превратить плодную матку в кокон.
Положив тело на подтаявший снег, облил его растворителем. Вонючий химикат должен отпугнуть бродячих псов. На самом деле собаки не бродячие. Агенты тренируют, маскируют и натравливают собак на его урожай. Он понял это позапрошлой зимой, когда вместо кокона нашел на пустыре разодранные куски. Весь урожай погиб. Больше коконов агентским псам он не отдаст.
Колонка с водой стояла во дворе, шагах в десяти от забора. Он присмотрелся. Звериный инстинкт колоколом бил тревогу. Что-то не так. В окне на втором этаже горел свет, освещающий практически весь двор. Надо было ждать. Из-за угла появилась женщина с ведром. Не спеша, она подошла к колонке, пнула ногой в старое помятое ведро под краном, подставила свое.
Послышался плачь ребенка.
— Мама, мама — хныкал мальчуган.
Из-за угла показалась фигурка любителя шоколада.
— А ну, быстро домой — закричала женщина — Придет твоя мама, куда денется. Не хватало, что бы еще больше заболел. Быстро домой.
Ребенок послушно завернул обратно. Детские всхлипы заглушили звуки водной струи, бьющей по ведру.
Страница 2 из 3
