Удивительные события, которые случились со мной, произошли на небольшом пятачке земной поверхности. Хотя… может кое-что происходило вовсе не на земной поверхности? Так или иначе, я должен вначале детально описать местность.
Добавить в моё избранное
44 мин, 39 сек 5110
Был тёплый осенний день. Я приехал к другу в один город и заблудился. Кружляя среди многоэтажек в поисках нужного мне дома, вышел к озеру. Озеро было не широким, но длинным. Оно больше напоминало широкую, но короткую речку. Начиналось озеро с культурного городского пляжа, укутанного цементными плитами и снабженного вышкой для прыжков в воду. По одному берегу шел парк, который плавно превращался в лес. Другой берег (тот, где стоял я) проходил вдоль скалистого гребня. Над этим скалистым выступом возвышались колоннами многоэтажки-свечки — их было десять. Под гребнем возле берега проходила широкая асфальтированная набережная. И хотя набережная явно предназначалась для пешеходов, возле неё находилась кирпичная автобусная остановка допотопного вида. Вторым сооружением, «украшающим» набережную, был ларёк такого же допотопного вида, выложенный из красного кирпича. Пыльные стёкла его осевших окон прятались за чугунными решетками.
На противоположном городскому пляжу конце — озеро постепенно переходило в болото, заросшее высоким камышом, а чуть дальше — густыми ивами. Ларёк и остановка находились примерно в том месте, где начиналось болото.
Ещё один объект, о котором стоит упомянуть, — тропинка. Один её конец терялся под сумрачной тенью ив, и было видно, что в том месте она выложена дощатым настилом. На другом конце тропинка круто поднималась к набережной и пересекала её. Здесь она ненадолго пропадала. За асфальтом тропинка возобновлялась, резко взбиралась на скалистый гребень и исчезала среди многоэтажек. На гребень можно было подняться только по этой тропинке, либо, сделав большой крюк, зайти со стороны городского пляжа. Других путей не было. Важная деталь: когда тропинка выходила из болота, она проходила между остановкой и ларьком.
Что касается асфальтированной набережной, то прямо за остановкой она становилась в два раза тоньше и превращалась в заурядную асфальтовую дорогу. Дорога огибала гребень, резко отдалялась от болота и терялась в неизвестном направлении.
И вот из этого самого «неизвестного направления» показался автобус — ПАЗик, очень старый и дребезжащий. Его вид погрузил меня в ностальгические воспоминания, он напоминал автобусы моего сельского детства. Автобус высадил пассажиров. Они пересекли асфальт и начали карабкаться по тропинке вверх — к многоэтажкам.
Я зашёл в ларёк купить сигарет.
— Две пачки «Славутича».
— Три тридцать, — ответила продавщица, миловидная, начинающая немного полнеть женщина, лет тридцати с хвостиком.
— А не скажете, где сороковый дом?
— А прямо здесь, поднимитесь по тропинке — самый первый и будет сороковый.
— Спасибо…
Я уже собирался уходить, но в этот момент по стёклам резко забарабанил дождь. Он и до того время от времени накрапывал, сопровождая моё вечернее блуждание по городу. И вот, наконец, созрел. За секунду дождь разошёлся вовсю. Пошел ливень. В ларьке стало темно, и продавщица зажгла керосиновую лампу.
— Электричества нет?
— Да всё никак не проведут.
Я огляделся. И меня захлестнул новый прилив ностальгических воспоминаний. Таких магазинов сейчас нет, а если и остались где-то в глуши, то набор товаров в них всё равно другой — современный. Так магазины выглядели очень давно, когда я был ещё маленьким. Жестяные трёхлитровые банки с томатной пастой, стеклянные «трехлитровки», с помидорами и огурцами. Водка, закрытая крышкой с козырьком, при помощи которого открывается бутылка. Пачки «Беломора» и спички в коробках из тонкой фанеры. Спиралевидные постаменты из шоколадных плиток. Сливки, упакованные в пирамидальные пакеты. Крупы и сахар россыпью, с жестяными совками сверху. На прилавке деревянные счёты с коричневыми и чёрными костяшками, нанизанными на стальные прутья.
Всё это великолепие венчал огромный плакат, изображавший строгую женщину, приложившую палец к губам. Большими красными буквами на плакате надпись: «БУДЬ БДИТЕЛЬНЫМ!», под ней — красными буквами поменьше, пояснялось, зачем надо быть бдительным: «ВРАГ НЕ ДРЕМЛЕТ!». Был здесь нарисован и этот самый враг, маленькая, злобная фигурка которого карабкалась по буквам.
Будто в унисон моим мыслям женщина достала авоську-сетку. Ту самую старинную сетку, которой нас, детей, наказывала тётя Валя, лихо используя её вместо ремня. В свободное от основной воспитательной работы время сетка занималась переносом разных продуктов средней величины, так как мелкие выпадали проскальзывая, сквозь её ячейки.
Продавщица положила в сетку буханку чёрного хлеба и две бутылки молока. Да, именно те самые прозрачные пол-литровые бутылки с широким горлышком, заткнутые фольгой. Последний раз я видел такие лет двадцать назад.
— Где продукты берёте?
— Со склада привозят.
«И где это сохранился такой склад?», подумал я.
Тем временем дождь немного притих.
— Ну, я пошёл! Счастливо…
На противоположном городскому пляжу конце — озеро постепенно переходило в болото, заросшее высоким камышом, а чуть дальше — густыми ивами. Ларёк и остановка находились примерно в том месте, где начиналось болото.
Ещё один объект, о котором стоит упомянуть, — тропинка. Один её конец терялся под сумрачной тенью ив, и было видно, что в том месте она выложена дощатым настилом. На другом конце тропинка круто поднималась к набережной и пересекала её. Здесь она ненадолго пропадала. За асфальтом тропинка возобновлялась, резко взбиралась на скалистый гребень и исчезала среди многоэтажек. На гребень можно было подняться только по этой тропинке, либо, сделав большой крюк, зайти со стороны городского пляжа. Других путей не было. Важная деталь: когда тропинка выходила из болота, она проходила между остановкой и ларьком.
Что касается асфальтированной набережной, то прямо за остановкой она становилась в два раза тоньше и превращалась в заурядную асфальтовую дорогу. Дорога огибала гребень, резко отдалялась от болота и терялась в неизвестном направлении.
И вот из этого самого «неизвестного направления» показался автобус — ПАЗик, очень старый и дребезжащий. Его вид погрузил меня в ностальгические воспоминания, он напоминал автобусы моего сельского детства. Автобус высадил пассажиров. Они пересекли асфальт и начали карабкаться по тропинке вверх — к многоэтажкам.
Я зашёл в ларёк купить сигарет.
— Две пачки «Славутича».
— Три тридцать, — ответила продавщица, миловидная, начинающая немного полнеть женщина, лет тридцати с хвостиком.
— А не скажете, где сороковый дом?
— А прямо здесь, поднимитесь по тропинке — самый первый и будет сороковый.
— Спасибо…
Я уже собирался уходить, но в этот момент по стёклам резко забарабанил дождь. Он и до того время от времени накрапывал, сопровождая моё вечернее блуждание по городу. И вот, наконец, созрел. За секунду дождь разошёлся вовсю. Пошел ливень. В ларьке стало темно, и продавщица зажгла керосиновую лампу.
— Электричества нет?
— Да всё никак не проведут.
Я огляделся. И меня захлестнул новый прилив ностальгических воспоминаний. Таких магазинов сейчас нет, а если и остались где-то в глуши, то набор товаров в них всё равно другой — современный. Так магазины выглядели очень давно, когда я был ещё маленьким. Жестяные трёхлитровые банки с томатной пастой, стеклянные «трехлитровки», с помидорами и огурцами. Водка, закрытая крышкой с козырьком, при помощи которого открывается бутылка. Пачки «Беломора» и спички в коробках из тонкой фанеры. Спиралевидные постаменты из шоколадных плиток. Сливки, упакованные в пирамидальные пакеты. Крупы и сахар россыпью, с жестяными совками сверху. На прилавке деревянные счёты с коричневыми и чёрными костяшками, нанизанными на стальные прутья.
Всё это великолепие венчал огромный плакат, изображавший строгую женщину, приложившую палец к губам. Большими красными буквами на плакате надпись: «БУДЬ БДИТЕЛЬНЫМ!», под ней — красными буквами поменьше, пояснялось, зачем надо быть бдительным: «ВРАГ НЕ ДРЕМЛЕТ!». Был здесь нарисован и этот самый враг, маленькая, злобная фигурка которого карабкалась по буквам.
Будто в унисон моим мыслям женщина достала авоську-сетку. Ту самую старинную сетку, которой нас, детей, наказывала тётя Валя, лихо используя её вместо ремня. В свободное от основной воспитательной работы время сетка занималась переносом разных продуктов средней величины, так как мелкие выпадали проскальзывая, сквозь её ячейки.
Продавщица положила в сетку буханку чёрного хлеба и две бутылки молока. Да, именно те самые прозрачные пол-литровые бутылки с широким горлышком, заткнутые фольгой. Последний раз я видел такие лет двадцать назад.
— Где продукты берёте?
— Со склада привозят.
«И где это сохранился такой склад?», подумал я.
Тем временем дождь немного притих.
— Ну, я пошёл! Счастливо…
Страница 1 из 12
