Нет ничего невозвратимого

— Подождите, вместе выйдем — сказала она, затушив керосинку. Стало совсем темно и тихо.

Мы вышли из магазина. Было прохладно, пахло дождём и озером. Последние капли дождя лениво стучали о барабанный козырек. Вечер сгущался. В домах на гребне один за другим вспыхивали светлячки окон, а на болото с противоположной стороны легла сизая мгла.

Продавщица деловито звенела ключами. Я закурил и ждал её под навесом. Магазин закрывался длинным и плоским металлическим брусом, который наискось пересекал дверь, выкрашенную красной половой краской. Брус с одной стороны крепился на петлях. С другой находился замок в виде полого цилиндра. В замок вставлялся большой ключ, имевший вид металлического прута с расширением на конце.

— Я очень люблю дождь, — неожиданно сказала она, закончив возню с замком. Наступило недолгое молчание.

— Ну, пойдёмте.

— А нам не по пути.

При этих словах она посмотрела мне прямо в глаза. Это было так неожиданно, что я невольно отвёл взгляд. Цвета её глаз я не разглядел.

— Я в селе живу, за болотом — добавила она.

— Не боитесь одна ходить ночью по болоту?

— А чего бояться?

Я почему-то пошёл за ней и мы одновременно остановились на том месте, где тропинка начинала спускаться к деревянному настилу.

— Не провожайте меня… Не надо — с усилием сказала она и снова заглянула мне в глаза (я снова невольно отвёл взгляд). — Вам в противоположную сторону.

— Ну, тогда прощайте.

— До свидания, — чуть слышно произнесла она.

Я смотрел на её удаляющийся силуэт. Вот она спустилась к болоту, вот пересекла деревянный мостик и скрылась в зарослях ив.

Многоэтажки-свечки уже вовсю сияли гирляндами окон. Из-за того, что дома находились на высоком скалистом гребне, они выглядели величественными и неприступными, как древние замки.

Я направился к сороковому дому.

Шёл дольше, чем предполагал. Дома не строят на скалах. Особенно шестнадцатиэтажные. Они начинались метров за двести от скалистого выступа. Моя тропинка, после того, как я пересёк гребень, превратилась в выложенную плитками мостовую. Вокруг бегали дети. В темноте слышались их возбуждённые визги.

— Папа! Папа! Твой друг приехал! — закричал белобрысый очкарик лет девяти, открывший мне дверь. Моё появление так вдохновило его, что он вначале забыл поздороваться. Сильно покраснев, мальчик тут же исправил ошибку.

— Ну, наконец-то! Где ты так долго ходил? — мы обнялись с товарищем.

Электронные часы на стене показывали девятнадцать двадцать две.

После традиционных расспросов об общих знакомых, за уютной бутылкой водки, я рассказал другу о своих блужданиях. Когда рассказ подошел к эпизоду с покупкой сигарет в диковинном магазине товарищ тревожно перебил меня:

— Ты… ты тоже… Ты его видел?!

— Кого его? А-а… ларёк. Да не только видел, вот даже сигарет купил…

— Покажи.

— Да, что тут показывать — вот пачка открытая на столе лежит.

Друг взял мои сигареты (сам он курил «Мальборо», а я не переношу импортных) и долго рассматривал их.

— Ты ничего не перепутал? Ты именно в ТОМ ларьке купил?

— Да! Именно в том. А чего ты пристал к этим сигаретам? Что, уже нализался? Так рано ещё.

— Нет… ещё не нализался… Слушай — этот ларёк… его нет.

— Как нет?

— Рассказывай, что было дальше.

Я продолжал повествование, подхлёстываемый возбуждённым вниманием товарища. Подробно описал поразивший меня интерьер, внешность продавщицы. Рассказал о ливне, о том, как проводил продавщицу к тропинке, о том, как она ушла в своё село.

— Повезло тебе, братец, — произнёс товарищ, после минутного молчания. — Нет там никакого села, а ларёк давно заброшен.

— Как заброшен? Если я в нём сигареты купил?

— А ты точно ничего не перепутал? Может, ты их раньше купил? Может, забыл? — спросил он меня второй раз. Я разозлился.

— Ну, что я и впрямь похож на идиота?

— Дело в том, что для наших, для жителей города, ларёк — это всего лишь заброшенные развалины. А чужие, то есть приезжие, и то далеко не все, иногда видят его целым. Видят там иногда свет… Ещё люди на болоте пропадают… Редко, правда, но бывает. Ещё было два-три убийства… или не убийства… Трупы находили на том месте, где ларёк. Говорят без следов телесных повреждений. Писали, что там секта сатанистов орудует. Вернее не там, но трупы туда отвозили. Писали, даже суд был над ними. Правда оно, или нет — не знаю. Но люди, все, кто видел свет в магазине, кто видел этот ларёк, не заходили внутрь. Я думаю, только благодаря тому, что не заходили, они остались живы и смогли рассказать о ларьке. Но чтобы ТАМ кто-то купил сигареты и выбрался оттуда невредимым! Я о таком не слышал.

— А чего ларёк не снесёте?

— Да, говорю же тебе! Снесли его давно! Там только фундамент остался.