Удивительные события, которые случились со мной, произошли на небольшом пятачке земной поверхности. Хотя… может кое-что происходило вовсе не на земной поверхности? Так или иначе, я должен вначале детально описать местность.
Добавить в моё избранное
44 мин, 39 сек 5115
Кто сыграет абсолютную невинность, кто — бесконечную доступность, кто — зажигающую распущенность. Кто ни во что не станет играть, потому, что ей плевать на тебя с высокой горки. Кто сделает вид, что ни во что не стала играть, потому что ей, якобы, плевать на тебя с высокой горки. Кто ни во что не сможет сыграть, потому что она растерялась. Кто ничего не сможет сыграть, потому что она дура. А с кем вообще надо убавить обороты, иначе у неё вот-вот начнётся истерика. Но по большому гамбургскому счёту — все женщины очень наивны и беззащитны.
Прогнозируемым и стандартным было также то, как они вели себя дальше. То есть там, для чего придуман мерзкий (как на мой вкус) термин «в постели». На травке или там… в воде, уж куда веселее.
Сейчас в глубине болота, на тонкой тропинке, окружённой с двух сторон тёмной гладью, всё было по-другому. В ЭТОЙ игре мы, как бы поменялись местами с женщиной. Вела явно она — не я. Её слова «с тобой» были произнесены совсем не тем мелодичным голосом тридцатилетней женщины, которым она говорила до того. Голос теперь был глубокий и властный, шёл как будто издалека. Вместе с тем, он был зовущим, в нём чувствовалась сила и страсть, которая пытается овладеть собой, но всё же вот-вот вырвется наружу. Одновременно в её голосе я услышал мольбу, просьбу о помощи, призыв к защите, она заставила меня почувствовать, что я ей очень нужен. Слова прозвучали громко, но были сказаны шёпотом. Произнесены были нарочито медленно, но пронзили меня молнией. Она так искусно обставила свой переход на«ты», сделала его в самый подходящий ДЛЯ НЕЁ момент, в самой подходящей ДЛЯ НЕЁ обстановке, что я ей невольно позавидовал. Наверное, у меня так не получалось.
Я вдруг остро почувствовал, что передо мною ЖЕНЩИНА. И мы одни. И она на самом деле сказала мне не те слова, которые прозвучали. Сказано было примерно следующее: «Я здесь — приди ко мне, я очень хочу… сюда, давай же, ну… вперёд, сейчас ты узнаешь то, о чём даже помыслить не мог во всей предыдущей жизни…». Я, как мне казалось, наконец понял, что нашёл ЕЁ, ту, кого неосознанно искал все эти годы. Но самое главное — я чувствовал, что она тоже искала меня. Искала долго. Может быть, ещё до моего рождения. Слова вошли в моё «Я», не только в сознание, но и в душу. И тут я понял, что ощущаю ЕЁ — ощущаю её тело, её личность, ощущаю до каждой клеточки. И я знал, что она так же ощущает меня. Все оболочки исчезли, остались только два «Я» — мужское и женское, плюс и минус, янь и инь. Они стали друг против друга. Сейчас они соприкоснутся. И произойдёт то, что должно произойти. Будет то, что должно быть всегда… В общем, мои мысли залил туман…
Итак.
— Вам не страшно? — участливо спросила она.
— С вами — нет.
— Мне тоже не страшно… с тобой.
Она остановилась и выпустила мою руку. Я тоже остановился и развернулся к ней. Сыч замолчал и исчез. Звучала только вода, встревоженная нашими шагами. В темноте я не мог видеть её взгляда, но чувствовал, что она смотрит прямо мне в глаза.
Время для слов ушло, и наше общение продолжилось в другой плоскости. Правой рукой я обнял её за плечи и прижал к себе. Целоваться было ещё рано, но я коснулся губами косынки, чуть-чуть отодвинул её и поцеловал свою спутницу в лоб. В ответ я почувствовал поцелуи на своей шее. Моя левая рука плавно вошла под блузку, и я профессионально расстегнул ей лифчик. Хорошо, что это не был один из тех (к счастью, не сильно распространённых) лифчиков, которые застёгиваются спереди. Бюстгальтер был застёгнут на одну пуговицу, хотя я (судя по её прикиду) ожидал, что он будет застёгнут на два крючка. Женщины обычно не замечают в пылу страсти, когда я расстёгиваю им лифчик (или делают вид, что не замечают) — ЭТА заметила. Она вежливо, но настойчиво убрала мою руку, однако застёгиваться не стала.
Естественно, что после победы над лифчиком, моя рука скользнула вниз, вдоль её тела, и оказалась под юбкой. Я почувствовал, что её мышцы ниже спины напряжены, как у пантеры, готовящейся к прыжку. Тело — тугое, формы — выпуклые.
Я обнял её снизу, посадил на ладонь и поднял вверх к себе, чтобы не нагибаться для поцелуя. Доски подо мной затрещали, от увеличенного веса и прогнулись. «Килограмм пятьдесят — шестьдесят», механически, отметил я. Другой рукой я снова крепко обхватил её за плечи и с силой, прижал к себе. Телом чувствовал упругость её груди. Наконец-то её губы оказались возле моих. Я уловил учащённое дыхание… Прикосновение. Вот и первый поцелуй, вкуса свежего миндаля. Вначале — мягко и глубоко, потом — сильно, с захлёстом. Целовалась она неистово. От этой страсти у меня отлетел кусок переднего зуба. Во рту проступил сладковатый вкус крови. Она вся дрожала. Чуть слышно стонала. Было очень классно. Но я чувствовал — здесь что-то не так. Не так должно быть. Вначале я не мог понять, чего не достаёт… Потом понял, — отсутствует запах женщины. У ЭТОЙ женщины запаха не было… И ещё.
Прогнозируемым и стандартным было также то, как они вели себя дальше. То есть там, для чего придуман мерзкий (как на мой вкус) термин «в постели». На травке или там… в воде, уж куда веселее.
Сейчас в глубине болота, на тонкой тропинке, окружённой с двух сторон тёмной гладью, всё было по-другому. В ЭТОЙ игре мы, как бы поменялись местами с женщиной. Вела явно она — не я. Её слова «с тобой» были произнесены совсем не тем мелодичным голосом тридцатилетней женщины, которым она говорила до того. Голос теперь был глубокий и властный, шёл как будто издалека. Вместе с тем, он был зовущим, в нём чувствовалась сила и страсть, которая пытается овладеть собой, но всё же вот-вот вырвется наружу. Одновременно в её голосе я услышал мольбу, просьбу о помощи, призыв к защите, она заставила меня почувствовать, что я ей очень нужен. Слова прозвучали громко, но были сказаны шёпотом. Произнесены были нарочито медленно, но пронзили меня молнией. Она так искусно обставила свой переход на«ты», сделала его в самый подходящий ДЛЯ НЕЁ момент, в самой подходящей ДЛЯ НЕЁ обстановке, что я ей невольно позавидовал. Наверное, у меня так не получалось.
Я вдруг остро почувствовал, что передо мною ЖЕНЩИНА. И мы одни. И она на самом деле сказала мне не те слова, которые прозвучали. Сказано было примерно следующее: «Я здесь — приди ко мне, я очень хочу… сюда, давай же, ну… вперёд, сейчас ты узнаешь то, о чём даже помыслить не мог во всей предыдущей жизни…». Я, как мне казалось, наконец понял, что нашёл ЕЁ, ту, кого неосознанно искал все эти годы. Но самое главное — я чувствовал, что она тоже искала меня. Искала долго. Может быть, ещё до моего рождения. Слова вошли в моё «Я», не только в сознание, но и в душу. И тут я понял, что ощущаю ЕЁ — ощущаю её тело, её личность, ощущаю до каждой клеточки. И я знал, что она так же ощущает меня. Все оболочки исчезли, остались только два «Я» — мужское и женское, плюс и минус, янь и инь. Они стали друг против друга. Сейчас они соприкоснутся. И произойдёт то, что должно произойти. Будет то, что должно быть всегда… В общем, мои мысли залил туман…
Итак.
— Вам не страшно? — участливо спросила она.
— С вами — нет.
— Мне тоже не страшно… с тобой.
Она остановилась и выпустила мою руку. Я тоже остановился и развернулся к ней. Сыч замолчал и исчез. Звучала только вода, встревоженная нашими шагами. В темноте я не мог видеть её взгляда, но чувствовал, что она смотрит прямо мне в глаза.
Время для слов ушло, и наше общение продолжилось в другой плоскости. Правой рукой я обнял её за плечи и прижал к себе. Целоваться было ещё рано, но я коснулся губами косынки, чуть-чуть отодвинул её и поцеловал свою спутницу в лоб. В ответ я почувствовал поцелуи на своей шее. Моя левая рука плавно вошла под блузку, и я профессионально расстегнул ей лифчик. Хорошо, что это не был один из тех (к счастью, не сильно распространённых) лифчиков, которые застёгиваются спереди. Бюстгальтер был застёгнут на одну пуговицу, хотя я (судя по её прикиду) ожидал, что он будет застёгнут на два крючка. Женщины обычно не замечают в пылу страсти, когда я расстёгиваю им лифчик (или делают вид, что не замечают) — ЭТА заметила. Она вежливо, но настойчиво убрала мою руку, однако застёгиваться не стала.
Естественно, что после победы над лифчиком, моя рука скользнула вниз, вдоль её тела, и оказалась под юбкой. Я почувствовал, что её мышцы ниже спины напряжены, как у пантеры, готовящейся к прыжку. Тело — тугое, формы — выпуклые.
Я обнял её снизу, посадил на ладонь и поднял вверх к себе, чтобы не нагибаться для поцелуя. Доски подо мной затрещали, от увеличенного веса и прогнулись. «Килограмм пятьдесят — шестьдесят», механически, отметил я. Другой рукой я снова крепко обхватил её за плечи и с силой, прижал к себе. Телом чувствовал упругость её груди. Наконец-то её губы оказались возле моих. Я уловил учащённое дыхание… Прикосновение. Вот и первый поцелуй, вкуса свежего миндаля. Вначале — мягко и глубоко, потом — сильно, с захлёстом. Целовалась она неистово. От этой страсти у меня отлетел кусок переднего зуба. Во рту проступил сладковатый вкус крови. Она вся дрожала. Чуть слышно стонала. Было очень классно. Но я чувствовал — здесь что-то не так. Не так должно быть. Вначале я не мог понять, чего не достаёт… Потом понял, — отсутствует запах женщины. У ЭТОЙ женщины запаха не было… И ещё.
Страница 6 из 12
