Удивительные события, которые случились со мной, произошли на небольшом пятачке земной поверхности. Хотя… может кое-что происходило вовсе не на земной поверхности? Так или иначе, я должен вначале детально описать местность.
Добавить в моё избранное
44 мин, 39 сек 5121
А потом пошёл ДОЖДЬ…
Люди здесь жили просто. На улицах все друг с другом здоровались. По окончании рабочего дня мы брали лопаты и шли всем селом на ток — перелопачивать зерно. Делали это для того, чтобы то зерно, которое лежало снизу, не начало само собой нагреваться и не пропало. Иногда вместо этого выезжали на поля переворачивать вилами валки. Так называлась скошенная трава, лежащая в несколько рядов через всё поле. Делали это для того, чтобы сено снизу не сгнило от сырости. Работали дружно. Потом все собирались возле очередного рассказчика и начинались разговоры, порой до глубокой ночи. Иногда пели песни. Я и моя Алёна в это время обычно уходили далеко-далеко от толпы. Выходили на дорогу, проходящую меж степью и лесом, и погружались в таинства ночи. Дул мягкий, прохладный ветер. Пахло степной полынью и опадающей листвой леса. В поле шелестел ковыль, в лесу перетьохкивались друг с другом дремлющие птицы, а где-то на болоте лениво покрякивали утки. Светила полная луна. Мир казался загадочным и прекрасным. Казалось, что всё ещё только начинается, что всё плохое осталось позади, а впереди нас ждёт длинная и счастливая жизнь…
Мне очень нравилось в их добром и понятном мире. Каким же злым, нелепым и неуютным, казался мне теперь тот мир, в котором я недавно обретался.
И всё же… И всё же оставалась какая-то недосказанность. Что-то неясно тревожило меня. Но я не мог понять — что.
Как-то ещё вначале, сразу после того, как я появился здесь, я сказал ей, что надо бы предупредить моего друга в городе. Иначе тот будет волноваться по поводу моего отсутствия.
— Он уже всё знает, — загадочно произнесла она и виновато улыбнулась.
Два раза в неделю она ходила торговать в магазин за болотом. Кстати, первой же ходкой притащила мне блок «Славутича», хотя я к тому времени беспроблемно перешёл на местный «Беломор». Из таких походов она возвращалась поздно, когда в селе уже начинали петь первые петухи. Возвращалась очень грустная, рассеянная и неспокойная. Садилась возле печки и молча смотрела на огонь.
Я прожил с нею больше недели. Однажды она сказала, что мне нужно съездить в некий населённый пункт за покупками. Даже составила список того, что надо привезти.
— Там ты всё поймёшь, поймёшь, что к чему. Если решишь возвращаться, запомни — ни в коем случае не едь назад НА АВТОБУСЕ. Слышишь! Иди пешком. Там, на месте, ты сразу поймёшь, как идти. — Такими таинственными словами она инструктировала меня перед самым отъездом:. Повтори! «Что бы ни было — назад надо идти пешком!»
Я послушно повторил. Чмокнул её в щёчку. Сел в автобус. И поехал.
Автобусом оказался дребезжащий ПАЗик, наверное, тот самый, что встретился мне по приезду в город. Пассажиров было очень мало. Все были молчаливыми и сосредоточенными.
По дороге мы миновали несколько небольших селений. В одном из них я увидел бредущего вдоль дороги человека. Он шел с опущенной головой навстречу нашему автобусу. Этот пешеход показался мне очень похожим на моего товарища из города.
— Остановите! — крикнул я водителю.
— Здесь нет остановки.
Между тем, прохожий поднял голову, махнул рукой вослед автобусу, мне показалось, что он даже побежал за нами. Но мы скрылись за поворотом.
Континуум
Через час с четвертью мы подъехали к какой то кирпичной остановке.
— Конечная, — объявил водитель.
Только тут я понял, где я. Я оказался возле той самой остановки, возле того самого ларька, где впервые встретил её.
Здесь, на первый взгляд, ничего не изменилось. Но только на первый взгляд. Ничуть не изменился ларёк (сейчас он был заперт), не изменилась и кирпичная остановка. Зато откуда-то появились фонари, они как раз зажигались. Фонари стояли в два ряда вдоль асфальтовой набережной. И как я не заметил их раньше? С городского пляжа на противоположном конце озера исчезла вышка. Может быть, её снесли и распилили на металлолом за время моего отсутствия?
Я поднялся вверх по тропинке и направился к дому моего друга. С обеих сторон шелестели молодые деревца. Раньше я их тут как будто не замечал.
Вот и нужная мне дверь. Он что — сменил обшивку? Сколько же здесь произошло перемен всего за одну неделю!
Я позвонил.
Дверь открыл высокий светловолосый парень в очках.
— Яков Чубов здесь живёт?
— Я — Яков Чубов.
— Яков Петрович?!
— Яков Яковлевич… А… Яков Петрович — это мой па…, это мой отец. Он погиб тринадцать лет назад.
— Как погиб?
Видать, последние слова я сказал таким ошарашенным тоном и с таким сумасшедшим выражением лица, что парень сразу же предложил мне войти и, слегка покраснев, извинился за то, что он не сделал этого раньше.
— Тринадцать лет назад, — продолжал мой смутившийся собеседник, — к отцу приехал друг. На следующий день он пропал. Папа пошёл его искать на болото…
Люди здесь жили просто. На улицах все друг с другом здоровались. По окончании рабочего дня мы брали лопаты и шли всем селом на ток — перелопачивать зерно. Делали это для того, чтобы то зерно, которое лежало снизу, не начало само собой нагреваться и не пропало. Иногда вместо этого выезжали на поля переворачивать вилами валки. Так называлась скошенная трава, лежащая в несколько рядов через всё поле. Делали это для того, чтобы сено снизу не сгнило от сырости. Работали дружно. Потом все собирались возле очередного рассказчика и начинались разговоры, порой до глубокой ночи. Иногда пели песни. Я и моя Алёна в это время обычно уходили далеко-далеко от толпы. Выходили на дорогу, проходящую меж степью и лесом, и погружались в таинства ночи. Дул мягкий, прохладный ветер. Пахло степной полынью и опадающей листвой леса. В поле шелестел ковыль, в лесу перетьохкивались друг с другом дремлющие птицы, а где-то на болоте лениво покрякивали утки. Светила полная луна. Мир казался загадочным и прекрасным. Казалось, что всё ещё только начинается, что всё плохое осталось позади, а впереди нас ждёт длинная и счастливая жизнь…
Мне очень нравилось в их добром и понятном мире. Каким же злым, нелепым и неуютным, казался мне теперь тот мир, в котором я недавно обретался.
И всё же… И всё же оставалась какая-то недосказанность. Что-то неясно тревожило меня. Но я не мог понять — что.
Как-то ещё вначале, сразу после того, как я появился здесь, я сказал ей, что надо бы предупредить моего друга в городе. Иначе тот будет волноваться по поводу моего отсутствия.
— Он уже всё знает, — загадочно произнесла она и виновато улыбнулась.
Два раза в неделю она ходила торговать в магазин за болотом. Кстати, первой же ходкой притащила мне блок «Славутича», хотя я к тому времени беспроблемно перешёл на местный «Беломор». Из таких походов она возвращалась поздно, когда в селе уже начинали петь первые петухи. Возвращалась очень грустная, рассеянная и неспокойная. Садилась возле печки и молча смотрела на огонь.
Я прожил с нею больше недели. Однажды она сказала, что мне нужно съездить в некий населённый пункт за покупками. Даже составила список того, что надо привезти.
— Там ты всё поймёшь, поймёшь, что к чему. Если решишь возвращаться, запомни — ни в коем случае не едь назад НА АВТОБУСЕ. Слышишь! Иди пешком. Там, на месте, ты сразу поймёшь, как идти. — Такими таинственными словами она инструктировала меня перед самым отъездом:. Повтори! «Что бы ни было — назад надо идти пешком!»
Я послушно повторил. Чмокнул её в щёчку. Сел в автобус. И поехал.
Автобусом оказался дребезжащий ПАЗик, наверное, тот самый, что встретился мне по приезду в город. Пассажиров было очень мало. Все были молчаливыми и сосредоточенными.
По дороге мы миновали несколько небольших селений. В одном из них я увидел бредущего вдоль дороги человека. Он шел с опущенной головой навстречу нашему автобусу. Этот пешеход показался мне очень похожим на моего товарища из города.
— Остановите! — крикнул я водителю.
— Здесь нет остановки.
Между тем, прохожий поднял голову, махнул рукой вослед автобусу, мне показалось, что он даже побежал за нами. Но мы скрылись за поворотом.
Континуум
Через час с четвертью мы подъехали к какой то кирпичной остановке.
— Конечная, — объявил водитель.
Только тут я понял, где я. Я оказался возле той самой остановки, возле того самого ларька, где впервые встретил её.
Здесь, на первый взгляд, ничего не изменилось. Но только на первый взгляд. Ничуть не изменился ларёк (сейчас он был заперт), не изменилась и кирпичная остановка. Зато откуда-то появились фонари, они как раз зажигались. Фонари стояли в два ряда вдоль асфальтовой набережной. И как я не заметил их раньше? С городского пляжа на противоположном конце озера исчезла вышка. Может быть, её снесли и распилили на металлолом за время моего отсутствия?
Я поднялся вверх по тропинке и направился к дому моего друга. С обеих сторон шелестели молодые деревца. Раньше я их тут как будто не замечал.
Вот и нужная мне дверь. Он что — сменил обшивку? Сколько же здесь произошло перемен всего за одну неделю!
Я позвонил.
Дверь открыл высокий светловолосый парень в очках.
— Яков Чубов здесь живёт?
— Я — Яков Чубов.
— Яков Петрович?!
— Яков Яковлевич… А… Яков Петрович — это мой па…, это мой отец. Он погиб тринадцать лет назад.
— Как погиб?
Видать, последние слова я сказал таким ошарашенным тоном и с таким сумасшедшим выражением лица, что парень сразу же предложил мне войти и, слегка покраснев, извинился за то, что он не сделал этого раньше.
— Тринадцать лет назад, — продолжал мой смутившийся собеседник, — к отцу приехал друг. На следующий день он пропал. Папа пошёл его искать на болото…
Страница 9 из 12
