Очищение от скверны

Сидевший в засаде резерв с гиком кинулся наперерез, но ведьмак сделал неожиданное: вновь повернувшись к нападавшим с хриплым боевым кличем, он бросился прямо им под ноги.

Передняя шеренга отпрянула, задняя смяла ее, образовалась свалка, ведьмак оказался в самой гуще. Подоспевший резерв увеличил кучу-малу. Предутренняя безмятежная тишина взорвалась кошмаром воспаленного воображения: крики, стоны, ругательства, тревожные красные блики на искаженных лицах, далекий лай собак, ружейный треск горящего дома — казалось, сама преисподняя давала буйное гала-представление.

Со стороны разбуженной деревни медленно и робко надвигалось молчаливая масса людей, влекомая неодолимым страхом любопытства.

Свалка распалась, образовав плотное кольцо, в центре которого извивался на земле тот, кого они считали ведьмаком. Он корчился в конвульсиях и изменившимся до неузнаваемости голосом тонко вопил: «Я-то тут причем? Вы что, сдурели, что ли, все? Чего вы на меня-то набросились?»

Шурка Панков, стоявший в первом ряду с горящими как у рыси глазами, хрипло, как бы сам себе произнес: «Сучья лапа, еще и верещит…» Он поднял оброненный кем-то в свалке кол, высоко поднял его и с силой опустил, остро отесанный, на грудь жертве…

Когда разношерстная толпа достигла места действия, здесь уже рвались к светлеющему небу сполохи второго пламени — огня очищения от скверны, завершая богоугодное дело.

Шурка Панков, отделившись от толпы, почему-то ощупывал плечи, грудь, светлые курчавые волосы, трогал лицо, осматривал тыльные стороны кистей рук и чему-то радостно улыбался…