Меня зовут Эдвин Прескотт. Совсем недавно, на исходе января 1903 года, мне исполнилось двадцать восемь лет. Кому-то это может показаться пустяком, слишком незначительной цифрой, чтобы придавать ей значение, но, как правило, так считают лишь те, кому не довелось увидеть за этот недолгий срок такого, что способно бы было полностью вывести их из равновесия.
Добавить в моё избранное
74 мин, 57 сек 8185
В кабинете раздался телефонный звонок. Вздрогнув от неожиданного громкого звука, я поспешил убрать бумаги, выпрямился в кресле и потянулся к трубке.
— Алло.
— Мистер Эдвин Прескотт? — голос на другом конце линии потрескивал и звучал приглушённо.
— Да, слушаю вас.
— Меня зовут Питер Уилкис, я новый секретарь министра внутренних дел, достопочтенного Альберта Блумфильда.
— Добрый вечер, мистер Уилкис. Чем обязан вашему вниманию?
— Министр желает встретиться с вами.
Я покосился на часы.
— Я смогу быть в течение получаса. Господина Блумфильда устроит это время?
— Да, более чем. Благодарю вас, мистер Прескотт, с нетерпением вас ждём. До свидания.
— До свидания. — сказал я и повесил трубку. За последние несколько месяцев мне пришлось привыкнуть к подобным неожиданным звонкам, которые, правда, случались довольно редко. Чаще всего приходилось иметь дело лишь с официальными представителями министерства, и я никак не ожидал, что когда-нибудь смогу удосужиться аудиенции у самого министра. Поэтому, наскоро переодевшись и схватив трость, я поспешил на улицу в надежде, что удастся быстро натолкнуться на кэбмена.
Надежды мои оправдались, и уже через пять минут я сидел внутри кэба, стремительно несущегося по улице, ловко обходя многочисленные повозки и рычащие на всю улицу редкие автомобили. Путь предстоял неблизкий, поэтому, устроившись поудобней, я продолжил свои измышления, прерванные необходимостью как можно скорее покинуть дом. Если меня вызывают в министерство, то это может означать лишь одно — произошло что-то действительно серьёзное. С другой стороны, большинство чиновников так до сих пор и не взяло в толк, чем мы на самом деле занимаемся, поэтому все их обращения до сих пор никак не касались моего рода деятельности и вполне могли быть улажены силами обычных полицейских. Разумеется, это не относилось к моментам, когда вызов поступал с самого верха…
На оживлённом перекрёстке кэбмэн лихо развернулся и покатил по широкой улице. Я смотрел на фасады проносящихся мимо меня домов, продолжая теряться в догадках о причинах столь повышенного внимания к моей персоне, даже не представляя себе, участником каких событий мне доведётся стать совсем скоро.
Впервые это произошло со мной восемь лет назад. Тогда, к счастью, я выступил лишь в роли слушателя, но то, что мне довелось услышать, надолго осталось в моей памяти, порождая в мозгу самые невиданные образы, до которых только могло дойти человеческое сознание.
У здания Министерства внутренних дел кэб остановился за пять минут до конца оговоренного мною срока. Расплатившись, я выскочил на улицу и через широкие парадные двери прошёл внутрь, не успев дать возможности швейцару учтиво распахнуть их передо мной. Узнав в приёмной нужный мне номер кабинета, чуть ли не бегом поднялся на третий этаж, но впрочем, у нужной мне двери поспешил замедлиться. Поравнявшись с ней, тихо постучал и, не дожидаясь приглашения, потянулся за блестящую отполированную ручку.
— Добрый вечер. — поздоровался я с сидящим за небольшим столом человеком. На вид ему было около тридцати лет, строгий костюм и идеальная осанка выдавала принадлежность к аристократии. Приёмная министерского кабинета была столь невелика по размерам, что я удивился, как в дополнение к столу в ней смогли разместить деревянный шкаф и повесить несколько портретов.
— Добрый вечер, мистер Прескотт. — сидящий за столом приподнялся и подал мне руку. — Я мистер Уилкис. Господин Блумфильд уже ожидает вас.
— Благодарю. — сказал я, машинально вытягиваясь и поправляя на себе костюм и причёску. Затем неспешно направился к высокой дубовой двери, расположенной напротив входа в приёмную, и медленно её открыл.
В сравнение с обителью молодого секретаря, тот кабинет, в который я попал, своими размерами производил впечатление приёмного зала королевского дворца. Высокий потолок подпирали массивные мраморные колонны, по всей длине стен возвышались ряды книжных шкафов, натёртый до блеска пол был застлан узорчатыми коврами, а у широкого, украшенного резьбой камина стояло несколько изящных кожаных кресел. Излишняя роскошь, впрочем, сильно контрастировала со сравнительно броским письменным столом, стоящим в самом углу кабинета, за которым сидел, склонившись над бумагами, престарелый министр внутренних дел. Услышав, как я вхожу, он оторвался от своих бумаг, посмотрел на меня. Закрыв за собой дверь, я медленно сделал несколько шагов вперёд.
— Добрый вечер, господин министр. Вы хотели меня видеть?
Господин Блумфильд медленно кивнул, затем также неспешно откинулся на спинку своего кресла. Знаком показал мне присесть на стоящий рядом с его столом стул.
— Мистер Эдвин Прескотт? — тихо произнёс он, едва я разместился на выделенном для меня месте. Я коротко кивнул. — Очень хорошо…
Некоторое время министр молчал, соединив кончики пальцев и глядя куда-то в сторону.
— Алло.
— Мистер Эдвин Прескотт? — голос на другом конце линии потрескивал и звучал приглушённо.
— Да, слушаю вас.
— Меня зовут Питер Уилкис, я новый секретарь министра внутренних дел, достопочтенного Альберта Блумфильда.
— Добрый вечер, мистер Уилкис. Чем обязан вашему вниманию?
— Министр желает встретиться с вами.
Я покосился на часы.
— Я смогу быть в течение получаса. Господина Блумфильда устроит это время?
— Да, более чем. Благодарю вас, мистер Прескотт, с нетерпением вас ждём. До свидания.
— До свидания. — сказал я и повесил трубку. За последние несколько месяцев мне пришлось привыкнуть к подобным неожиданным звонкам, которые, правда, случались довольно редко. Чаще всего приходилось иметь дело лишь с официальными представителями министерства, и я никак не ожидал, что когда-нибудь смогу удосужиться аудиенции у самого министра. Поэтому, наскоро переодевшись и схватив трость, я поспешил на улицу в надежде, что удастся быстро натолкнуться на кэбмена.
Надежды мои оправдались, и уже через пять минут я сидел внутри кэба, стремительно несущегося по улице, ловко обходя многочисленные повозки и рычащие на всю улицу редкие автомобили. Путь предстоял неблизкий, поэтому, устроившись поудобней, я продолжил свои измышления, прерванные необходимостью как можно скорее покинуть дом. Если меня вызывают в министерство, то это может означать лишь одно — произошло что-то действительно серьёзное. С другой стороны, большинство чиновников так до сих пор и не взяло в толк, чем мы на самом деле занимаемся, поэтому все их обращения до сих пор никак не касались моего рода деятельности и вполне могли быть улажены силами обычных полицейских. Разумеется, это не относилось к моментам, когда вызов поступал с самого верха…
На оживлённом перекрёстке кэбмэн лихо развернулся и покатил по широкой улице. Я смотрел на фасады проносящихся мимо меня домов, продолжая теряться в догадках о причинах столь повышенного внимания к моей персоне, даже не представляя себе, участником каких событий мне доведётся стать совсем скоро.
Впервые это произошло со мной восемь лет назад. Тогда, к счастью, я выступил лишь в роли слушателя, но то, что мне довелось услышать, надолго осталось в моей памяти, порождая в мозгу самые невиданные образы, до которых только могло дойти человеческое сознание.
У здания Министерства внутренних дел кэб остановился за пять минут до конца оговоренного мною срока. Расплатившись, я выскочил на улицу и через широкие парадные двери прошёл внутрь, не успев дать возможности швейцару учтиво распахнуть их передо мной. Узнав в приёмной нужный мне номер кабинета, чуть ли не бегом поднялся на третий этаж, но впрочем, у нужной мне двери поспешил замедлиться. Поравнявшись с ней, тихо постучал и, не дожидаясь приглашения, потянулся за блестящую отполированную ручку.
— Добрый вечер. — поздоровался я с сидящим за небольшим столом человеком. На вид ему было около тридцати лет, строгий костюм и идеальная осанка выдавала принадлежность к аристократии. Приёмная министерского кабинета была столь невелика по размерам, что я удивился, как в дополнение к столу в ней смогли разместить деревянный шкаф и повесить несколько портретов.
— Добрый вечер, мистер Прескотт. — сидящий за столом приподнялся и подал мне руку. — Я мистер Уилкис. Господин Блумфильд уже ожидает вас.
— Благодарю. — сказал я, машинально вытягиваясь и поправляя на себе костюм и причёску. Затем неспешно направился к высокой дубовой двери, расположенной напротив входа в приёмную, и медленно её открыл.
В сравнение с обителью молодого секретаря, тот кабинет, в который я попал, своими размерами производил впечатление приёмного зала королевского дворца. Высокий потолок подпирали массивные мраморные колонны, по всей длине стен возвышались ряды книжных шкафов, натёртый до блеска пол был застлан узорчатыми коврами, а у широкого, украшенного резьбой камина стояло несколько изящных кожаных кресел. Излишняя роскошь, впрочем, сильно контрастировала со сравнительно броским письменным столом, стоящим в самом углу кабинета, за которым сидел, склонившись над бумагами, престарелый министр внутренних дел. Услышав, как я вхожу, он оторвался от своих бумаг, посмотрел на меня. Закрыв за собой дверь, я медленно сделал несколько шагов вперёд.
— Добрый вечер, господин министр. Вы хотели меня видеть?
Господин Блумфильд медленно кивнул, затем также неспешно откинулся на спинку своего кресла. Знаком показал мне присесть на стоящий рядом с его столом стул.
— Мистер Эдвин Прескотт? — тихо произнёс он, едва я разместился на выделенном для меня месте. Я коротко кивнул. — Очень хорошо…
Некоторое время министр молчал, соединив кончики пальцев и глядя куда-то в сторону.
Страница 1 из 21
