Меня зовут Эдвин Прескотт. Совсем недавно, на исходе января 1903 года, мне исполнилось двадцать восемь лет. Кому-то это может показаться пустяком, слишком незначительной цифрой, чтобы придавать ей значение, но, как правило, так считают лишь те, кому не довелось увидеть за этот недолгий срок такого, что способно бы было полностью вывести их из равновесия.
Добавить в моё избранное
74 мин, 57 сек 8206
Суеверия местных жителей не вызывали доверия у патрона, но я был готов поверить им ещё до того, как прибыл на место.
Старший констебль Дрэйк ожидал моего появления, расхаживая по номеру, когда я вошёл, он резко обернулся и сверил меня грозным взглядом.
— Садитесь. — произнёс он, указывая на стоящее возле небольшого письменного стола кресло. Я покорно сел, чувствуя себя чужим в своём же номере; старший констебль продолжил молча расхаживать по комнате. Когда он совершал уже четвёртый круг, я наконец решил нарушить затянувшуюся тишину.
— Чем обязан вашему визиту, господин старший констебль?
— Чем обязаны? — он резко остановился и посмотрел на меня. — Чем обязаны, говорите? До меня тут дошёл слух, что этой ночью вы и ещё несколько человек побывали на местах убийств и что-то там искали. Это правда?
Я коротко кивнул — смысла врать я не видел никакого.
— То есть, вы действительно думаете, что мои люди не прикладывают усилий для того, чтобы найти этого маньяка и предать его суду? Вы, видимо, решили, что только в ваших силах расследовать преступления, совершаемые в моём городе? — отчеканил он, подходя ближе. Я буквально почувствовал, как накаляется обстановка в комнате.
— Встать! — рявкнул неожиданно старший констебль. Я повиновался. — Вот что я вам скажу, мистер Прескотт: с самоуправством у себя в управлении я разберусь, а вот вам и этому вашему Логану или как там его, я делаю последнее предупреждение — если ещё хоть один раз я узнаю, что вы суёте свой нос не в своё дело — вы сразу же окажетесь за решёткой и пусть ваш дорогой министр лично приезжает сюда и ратует за ваше освобождение! Я не потерплю, чтобы мне мешали выполнять мою работу, тем более такие люди, как вы! Вы меня поняли?
Хоть я и был потрясён услышанным, но всё же вида не подал и спокойно ответил:
— Да.
— Ну вот и хорошо. — старший констебль потянулся и взял со стола свою шляпу.
— И всё же я не смогу этого сделать, тем более сейчас.
Старший констебль, уже надевший шляпу и направлявшийся к двери, резко остановился и посмотрел на меня.
— Это почему ещё?
— Боюсь, что всё гораздо серьёзнее, нежели вы можете представить.
Старший констебль повернулся ко мне всем телом, сделал несколько шагов навстречу.
— Вот как? И что же это я, тридцать лет отработав в этом городе в полиции, не могу себе представить? Ну, чего молчите, говорите!
Я пожал плечами и вкратце пересказал ему обо всём произошедшем прошлой ночью. Подробностей я решил не опускать — в конце концов, пока что никаких доводов в пользу того, что в деле замешаны те, о которых я всегда вспоминал с содроганием, у меня не было. Когда я закончил свой рассказ, старший констебль, до этого становившийся всё мрачнее и мрачнее с каждым моим словом, посуровел ещё больше.
— То есть вы хотите сказать, что вчера ночью за вами кто-то наблюдал, вы его увидели, попытались поймать, он от вас скрылся, а вы, вместо того, чтобы сразу же сообщить об этом в полицию, занялись собственным расследованием, да?
— Не совсем так. Вы не совсем правильно меня поняли.
— Так объясните же мне то, что я по вашим словам не понимаю! — рявкнул на меня старший констебль, подходя так близко, что мне пришлось отступить на два шага назад. — А ведь я теперь имею все основания запечь вас и вашего помощника за решётку — за противодействие официальному расследованию! Как вам такие перспективы, а?
— Господин старший констебль, я боюсь… — я долго колебался, говорить ему подобное или нет, но в конце концов решился. — я боюсь, что здесь замешано нечто иное.
По его лицу пробежала тень удивления.
— Нечто иное? Что вы несёте?
— Господин старший констебль, я прошу вас только об одном — позвольте мне продолжить заниматься своим делом и обещаю вам, что как только придёт время, вы получите ответы на все интересующие вас вопросы.
По тому, как вздулись его ноздри, я понял, что совершил непростительную ошибку.
— Мистер Прескотт, я надеюсь, вы помните, кто я такой? Ежели нет, то спешу напомнить — я старший констебль полиции этого города, и все, кто живут здесь, обязаны своей безопасностью мне и моим людям. И если я должен знать что-то, что поможет мне и дальше в этом деле, то я должен знать это сейчас, а не «как только придёт время». Так что говорите всё, что знаете, иначе рискуете нарваться на мою немилость.
— Господин старший констебль, я всё равно останусь при своём убеждении — вам не стоит знать об этом, пока не стоит.
— Вы забываетесь, молодой человек. — он пригрозил мне пальцем. — Вы даже не представляете, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу.
— Я вовсе не перехожу вам дорогу.
— Тогда почему вы отказываетесь говорить?
— Потому что… потому что у меня нет доказательств.
— Каких доказательств?
Старший констебль Дрэйк ожидал моего появления, расхаживая по номеру, когда я вошёл, он резко обернулся и сверил меня грозным взглядом.
— Садитесь. — произнёс он, указывая на стоящее возле небольшого письменного стола кресло. Я покорно сел, чувствуя себя чужим в своём же номере; старший констебль продолжил молча расхаживать по комнате. Когда он совершал уже четвёртый круг, я наконец решил нарушить затянувшуюся тишину.
— Чем обязан вашему визиту, господин старший констебль?
— Чем обязаны? — он резко остановился и посмотрел на меня. — Чем обязаны, говорите? До меня тут дошёл слух, что этой ночью вы и ещё несколько человек побывали на местах убийств и что-то там искали. Это правда?
Я коротко кивнул — смысла врать я не видел никакого.
— То есть, вы действительно думаете, что мои люди не прикладывают усилий для того, чтобы найти этого маньяка и предать его суду? Вы, видимо, решили, что только в ваших силах расследовать преступления, совершаемые в моём городе? — отчеканил он, подходя ближе. Я буквально почувствовал, как накаляется обстановка в комнате.
— Встать! — рявкнул неожиданно старший констебль. Я повиновался. — Вот что я вам скажу, мистер Прескотт: с самоуправством у себя в управлении я разберусь, а вот вам и этому вашему Логану или как там его, я делаю последнее предупреждение — если ещё хоть один раз я узнаю, что вы суёте свой нос не в своё дело — вы сразу же окажетесь за решёткой и пусть ваш дорогой министр лично приезжает сюда и ратует за ваше освобождение! Я не потерплю, чтобы мне мешали выполнять мою работу, тем более такие люди, как вы! Вы меня поняли?
Хоть я и был потрясён услышанным, но всё же вида не подал и спокойно ответил:
— Да.
— Ну вот и хорошо. — старший констебль потянулся и взял со стола свою шляпу.
— И всё же я не смогу этого сделать, тем более сейчас.
Старший констебль, уже надевший шляпу и направлявшийся к двери, резко остановился и посмотрел на меня.
— Это почему ещё?
— Боюсь, что всё гораздо серьёзнее, нежели вы можете представить.
Старший констебль повернулся ко мне всем телом, сделал несколько шагов навстречу.
— Вот как? И что же это я, тридцать лет отработав в этом городе в полиции, не могу себе представить? Ну, чего молчите, говорите!
Я пожал плечами и вкратце пересказал ему обо всём произошедшем прошлой ночью. Подробностей я решил не опускать — в конце концов, пока что никаких доводов в пользу того, что в деле замешаны те, о которых я всегда вспоминал с содроганием, у меня не было. Когда я закончил свой рассказ, старший констебль, до этого становившийся всё мрачнее и мрачнее с каждым моим словом, посуровел ещё больше.
— То есть вы хотите сказать, что вчера ночью за вами кто-то наблюдал, вы его увидели, попытались поймать, он от вас скрылся, а вы, вместо того, чтобы сразу же сообщить об этом в полицию, занялись собственным расследованием, да?
— Не совсем так. Вы не совсем правильно меня поняли.
— Так объясните же мне то, что я по вашим словам не понимаю! — рявкнул на меня старший констебль, подходя так близко, что мне пришлось отступить на два шага назад. — А ведь я теперь имею все основания запечь вас и вашего помощника за решётку — за противодействие официальному расследованию! Как вам такие перспективы, а?
— Господин старший констебль, я боюсь… — я долго колебался, говорить ему подобное или нет, но в конце концов решился. — я боюсь, что здесь замешано нечто иное.
По его лицу пробежала тень удивления.
— Нечто иное? Что вы несёте?
— Господин старший констебль, я прошу вас только об одном — позвольте мне продолжить заниматься своим делом и обещаю вам, что как только придёт время, вы получите ответы на все интересующие вас вопросы.
По тому, как вздулись его ноздри, я понял, что совершил непростительную ошибку.
— Мистер Прескотт, я надеюсь, вы помните, кто я такой? Ежели нет, то спешу напомнить — я старший констебль полиции этого города, и все, кто живут здесь, обязаны своей безопасностью мне и моим людям. И если я должен знать что-то, что поможет мне и дальше в этом деле, то я должен знать это сейчас, а не «как только придёт время». Так что говорите всё, что знаете, иначе рискуете нарваться на мою немилость.
— Господин старший констебль, я всё равно останусь при своём убеждении — вам не стоит знать об этом, пока не стоит.
— Вы забываетесь, молодой человек. — он пригрозил мне пальцем. — Вы даже не представляете, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу.
— Я вовсе не перехожу вам дорогу.
— Тогда почему вы отказываетесь говорить?
— Потому что… потому что у меня нет доказательств.
— Каких доказательств?
Страница 12 из 21
