Яркий свет ударил мне в глаза, заставляя очнуться… Визг тормозов… Как в замедленной съемке, я вижу, как искажается страхом побелевшее лицо водителя, столкновения с чьим автомобилем я только что чудом избежал. Он что-то кричит мне. Кажется, что это длится несколько минут, хотя, скорей всего, все заняло какие-то секунды. Кое-как выравниваю машину, чтоб не слететь с трассы, и продолжаю путь. Черт, реально вся жизнь перед глазами пронеслась…
Добавить в моё избранное
7 мин, 14 сек 147
Так… То, что я за рулем своего автомобиля и так понятно. Остается только вспомнить, как я в нем оказался и куда я направляюсь… Вот хрень какая, эта крашеная докторша, к которой меня отвела Машка, кажется, была права — я опять был в отключке и провалы в памяти участились и стали дольше. Похоже, придется пить те чертовы таблетки, что она выписала, иначе в следующий раз может так и не повезти. Рукавом вытираю холодный липкий пот со лба.
Я вздрагиваю от прохладного прикосновения к моей щеке. Даже не заметил, что Машка рядом. Чумовая у меня все-таки девчонка. Мы только что чуть не разбились, а она сидит, улыбается, гладит меня по щеке. Только бледность выдает ее испуг. Машкин мой, как же ей от меня досталось за последнее время. Просто удивительно, что она меня еще не бросила. Ничего, я исправлюсь. Стану принимать все, что мне скажет та докторша, хотя она сама смахивает на свихнувшуюся. Протягиваю руку, чтоб пригладить растрепавшиеся машкины локоны, она с улыбкой отстраняет ее и кладет себе на колено.
И все же разберемся в ситуации. Последнее, что помню — я пришел домой, было еще светло. Маша уже была дома, накрывала на стол… Дальше провал. Что мы имеем сейчас — я с Машкой еду по трассе в своем автомобиле, за окном поля и глубокая ночь. Куда же мы направляемся? Можно, конечно, спросить у своей девушки, так невзначай: «Дорогая, напомни мне, где лежит конечная цель нашего путешествия». Но, боюсь, это уже не оставит ее такой спокойной. Ладно, осмотримся, я хорошо знаю все трассы, идущие от нашего города. Ага, этот старый совдеповский склад я знаю. Дальше будет развилка. Одна дорога ведет к заброшенному карьеру, вторая приведет нас в соседний город. Отлично, с этим определились. Остается только вспомнить, какого хрена мы поперлись среди ночи в этот захолустный городок. Ведь не на карьер же мы едем любоваться, в самом деле. Он и при свете дня из себя ничего интересного не представляет. Ладно, доедем — разберемся.
Вот и развилка, сейчас надо повернуть направо. Пытаюсь убрать руку с машкиной коленки, но она схватила ее и не отпускает. «Хорошо», самоуверенно улыбаюсь ей в ответ. Сейчас я покажу тебе, как я могу управлять автомобилем и одной левой. Пытаюсь повернуть руль, но его будто заклинило. Нет, неверно, он поворачивается в другую сторону, направляя машину на дорогу, ведущую к карьеру! Вырываю руку из машкиных пальчиков и, вцепившись в руль, пытаюсь повернуть. Тщетно. Жму на тормоз, но и это не дает никаких результатов, машина продолжает
ехать с прежней скоростью. Поворачиваю лицо к Машке, чтоб успокоить ее и вижу, что она продолжает улыбаться, но такой улыбки я у нее еще никогда не видел. Прямо привидение из дешевого ужастика.
— Милый, успокойся, твоя истерика ни к чему не приведет.
Что это? Что это значит? Я что, сплю? И вдруг, как вспышка, я вспоминаю все…
Я пришел домой и мы сели ужинать. Маша была какая-то дерганая. После ужина она
сказала, что хочет поговорить. Говорила, что устала, что больше не может терпеть мои перепады настроения и припадки дикой необоснованной ревности. Что эти провалы в памяти доведут меня до беды, что я уже сам стал похож на героя рассказа любимого мною По, ну того, что про кота, и что я зря не хочу лечиться. Ведь мне всего лишь выписали таблетки, а не упрятали в психушку. Я стал кричать на нее, что я не псих и что в гробу я видал эту суку-докторшу, которая внушила ей весь этот бред о том, что мне нужно какое-то лечение. Она сказала, что в таком случае она вынуждена уйти.
Хорошее слово «вынуждена». Типа «Я не хочу, но ты меня вынуждаешь». Как же! Знаю, давно нашла себе какого-то хахаля и только и ждала случая, чтоб свалить от меня к нему! А тут такой удобный повод — таблетки я пить не хочу. Вот стерва! Примерно это я ей высказал, только в гораздо более грубой форме. Машкин пыталась меня убедить, что это не так, что если я начну лечиться, она останется со мной и поддержит меня. Как же, поддержит. Хотя, конечно
поддержит, пока я на самом деле не съеду с катушек. Тогда она с полным правом упечет меня в психушку и будет беспрепятственно развлекаться с каждым, кто захочет ее. А таких немало… Это ей тоже пришлось выслушать. Ей часто доводилось слышать от меня подобное, но сегодня, видимо, была последняя капля.
Моя бедная девочка изменилась в лице и судорожно начала собирать вещи. Но я не намерен был отпускать ту, что должна была принадлежать только мне. Я схватил ее за плечи и начал трясти, крича, что она не уйдет от меня, что я скорее убью ее, чем позволю уйти. Мы всегда будем вместе! Маша пыталась вырваться, а я, совсем обезумев, с силой толкнул ее на кровать. Но она споткнулась о сумку, в которую хотела сложить вещи и упала на пол. Падая, Машка ударилась головой об угол прикроватной тумбочки. Я кинулся к ней, проклиная себя всем, на чем свет стоит. Она лежала без сознания. Я наклонился, чтоб взять ее на руки и переложить на кровать, но увидел, что светлый ковер стал красным от крови, которая растекалась вокруг машиной головы.
Я вздрагиваю от прохладного прикосновения к моей щеке. Даже не заметил, что Машка рядом. Чумовая у меня все-таки девчонка. Мы только что чуть не разбились, а она сидит, улыбается, гладит меня по щеке. Только бледность выдает ее испуг. Машкин мой, как же ей от меня досталось за последнее время. Просто удивительно, что она меня еще не бросила. Ничего, я исправлюсь. Стану принимать все, что мне скажет та докторша, хотя она сама смахивает на свихнувшуюся. Протягиваю руку, чтоб пригладить растрепавшиеся машкины локоны, она с улыбкой отстраняет ее и кладет себе на колено.
И все же разберемся в ситуации. Последнее, что помню — я пришел домой, было еще светло. Маша уже была дома, накрывала на стол… Дальше провал. Что мы имеем сейчас — я с Машкой еду по трассе в своем автомобиле, за окном поля и глубокая ночь. Куда же мы направляемся? Можно, конечно, спросить у своей девушки, так невзначай: «Дорогая, напомни мне, где лежит конечная цель нашего путешествия». Но, боюсь, это уже не оставит ее такой спокойной. Ладно, осмотримся, я хорошо знаю все трассы, идущие от нашего города. Ага, этот старый совдеповский склад я знаю. Дальше будет развилка. Одна дорога ведет к заброшенному карьеру, вторая приведет нас в соседний город. Отлично, с этим определились. Остается только вспомнить, какого хрена мы поперлись среди ночи в этот захолустный городок. Ведь не на карьер же мы едем любоваться, в самом деле. Он и при свете дня из себя ничего интересного не представляет. Ладно, доедем — разберемся.
Вот и развилка, сейчас надо повернуть направо. Пытаюсь убрать руку с машкиной коленки, но она схватила ее и не отпускает. «Хорошо», самоуверенно улыбаюсь ей в ответ. Сейчас я покажу тебе, как я могу управлять автомобилем и одной левой. Пытаюсь повернуть руль, но его будто заклинило. Нет, неверно, он поворачивается в другую сторону, направляя машину на дорогу, ведущую к карьеру! Вырываю руку из машкиных пальчиков и, вцепившись в руль, пытаюсь повернуть. Тщетно. Жму на тормоз, но и это не дает никаких результатов, машина продолжает
ехать с прежней скоростью. Поворачиваю лицо к Машке, чтоб успокоить ее и вижу, что она продолжает улыбаться, но такой улыбки я у нее еще никогда не видел. Прямо привидение из дешевого ужастика.
— Милый, успокойся, твоя истерика ни к чему не приведет.
Что это? Что это значит? Я что, сплю? И вдруг, как вспышка, я вспоминаю все…
Я пришел домой и мы сели ужинать. Маша была какая-то дерганая. После ужина она
сказала, что хочет поговорить. Говорила, что устала, что больше не может терпеть мои перепады настроения и припадки дикой необоснованной ревности. Что эти провалы в памяти доведут меня до беды, что я уже сам стал похож на героя рассказа любимого мною По, ну того, что про кота, и что я зря не хочу лечиться. Ведь мне всего лишь выписали таблетки, а не упрятали в психушку. Я стал кричать на нее, что я не псих и что в гробу я видал эту суку-докторшу, которая внушила ей весь этот бред о том, что мне нужно какое-то лечение. Она сказала, что в таком случае она вынуждена уйти.
Хорошее слово «вынуждена». Типа «Я не хочу, но ты меня вынуждаешь». Как же! Знаю, давно нашла себе какого-то хахаля и только и ждала случая, чтоб свалить от меня к нему! А тут такой удобный повод — таблетки я пить не хочу. Вот стерва! Примерно это я ей высказал, только в гораздо более грубой форме. Машкин пыталась меня убедить, что это не так, что если я начну лечиться, она останется со мной и поддержит меня. Как же, поддержит. Хотя, конечно
поддержит, пока я на самом деле не съеду с катушек. Тогда она с полным правом упечет меня в психушку и будет беспрепятственно развлекаться с каждым, кто захочет ее. А таких немало… Это ей тоже пришлось выслушать. Ей часто доводилось слышать от меня подобное, но сегодня, видимо, была последняя капля.
Моя бедная девочка изменилась в лице и судорожно начала собирать вещи. Но я не намерен был отпускать ту, что должна была принадлежать только мне. Я схватил ее за плечи и начал трясти, крича, что она не уйдет от меня, что я скорее убью ее, чем позволю уйти. Мы всегда будем вместе! Маша пыталась вырваться, а я, совсем обезумев, с силой толкнул ее на кровать. Но она споткнулась о сумку, в которую хотела сложить вещи и упала на пол. Падая, Машка ударилась головой об угол прикроватной тумбочки. Я кинулся к ней, проклиная себя всем, на чем свет стоит. Она лежала без сознания. Я наклонился, чтоб взять ее на руки и переложить на кровать, но увидел, что светлый ковер стал красным от крови, которая растекалась вокруг машиной головы.
Страница 1 из 2
