Машенька

Я пытался нащупать пульс, но безрезультатно. Сердце ее больше не билось. Машенька! Мой любимый Машкин! Я убил свою ненаглядную девочку!

Не знаю, сколько я просидел, обнимая ее, тупо уставившись в одну точку. Когда очнулся, за окном совсем стемнело. Потом в моей голове появились мысли. О том, что тело надо куда-то спрятать. Но где? Мозг лихорадочно работал, выдавая множество вариантов, но остановил я свой выбор на болоте, которое было в лесу, на пути в соседний город. Идеальное место. Там постоянно бесследно пропадал кто-нибудь из самонадеянных смельчаков, думавших, что уж они-то бывалые туристы. Соберу все Машкины вещи и отправлю вслед за ней в трясину. А тем, кто будет искать, скажу, что она ушла от меня. Тем более, Аньке, своей подруге, Машка, наверно, давно сказала, что хочет уйти. А не дает о себе знать, потому что боится моего праведного гнева. Вот так. Нет тела — нет дела.

Собрав все ее вещи, которых оказалось не так уж много, я погрузил ее сумку в багажник. Машина стояла в гараже, вход в него был прямо из дома, так что я мог не бояться, что соседи увидят меня. Затем взял Машу на руки и понес к машине. Я разместил ее на сидении рядом с

водительским, пристегнул ремень безопасности и склонил ее голову так, будто она спит. Вернувшись в дом, я замыл ковер. Да, зря я орал на Машку, когда она купила такое дорогущее средство для чистки ковров. Кто бы мог подумать, что оно мне так скоро пригодится и окажется таким эффективным. Я снял одежду, запачканную кровью, закинул ее в стиральную машину. Включив душ, принялся смывать кровь с себя. Оглядев себя в зеркале и тщательно вытеревшись, я оделся и вышел из дома. Дальше — трасса, чуть не случившаяся авария и внезапно ожившая Машка рядом со мной. Наверно, она не умерла, а просто потеряла сознание… Нет, когда я очнулся дома с ней на руках, тело ее уже начало остывать.

Все это пронеслось у меня в голове буквально за минуту. Поворачиваюсь к Маше, в тусклом свете луны, наконец, различаю, что ее светлые волосы слиплись от крови.

— По лицу вижу, что вспомнил — говорит она, улыбаясь. — Можешь отпустить руль и убрать ноги с педалей. Расслабься, машина сама приедет туда, куда надо.

Туда, куда надо? Это к карьеру что — ли? Что ей там надо? Я непонимающе уставился на ту, что еще сегодня вечером была моей любимой. Теперь я не знал кто это.

— Ты же сам говорил, что мы всегда будем вместе. А это невозможно, пока один из нас жив.

— Нет, нет, я совсем не то имел в виду! Машкин, любимая, прости меня! Я исправлюсь, я сделаю все, что хочешь! Я буду пить таблетки, я к этой докторше хоть каждый день ходить буду. Ни слова о своей ревности тебе больше не скажу, даже если кто-то посмотрит на тебя. Пожалуйста-а, останови машину-у!

Но в ее уже остекленевших глазах я не вижу сочувствия.

— Любимый, таблетки тебе больше не понадобятся. И там, где мы скоро окажемся, нет докторов, и некому будет смотреть на меня. Впрочем, как и на тебя. Там будем только мы. Разве не этого ты всегда хотел?

Ломая ногти, пытаюсь открыть дверь, чтоб выпрыгнуть. Машка звонко и неприятно хохочет над моими попытками.

— Потерпи, уже почти приехали.

Действительно, впереди уже виднеется шлагбаум, надпись на котором предупреждает, что дальше дорога обрывается. Я хватаю Машку за руку, она холодна, как лед. А и ладно. Значит так должно быть.

— Прости меня, Машенька. Я очень тебя люблю. И хочу быть с тобой рядом. Всегда.

Она в ответ сжимает мою руку, и я прижимаю ее ладошку к губам.

— «И душой из этой тени не взлечу я с этих пор. Никогда, о nevermore!» — цитирует она мою любимую строчку.

Нет! Я не хочу так жить! Теперь я боюсь, что она передумает, но слышу:

— Не бойся, тебя не постигнет участь героя. Ты будешь со своей любимой. Всегда!