Завтра состоится моя казнь. На рассвете. На глазах у всего города меня обезглавят. Думаете, это ужасно? Бесчеловечно? Возможно, вы и правы. Но я выбрал сам себе эту дорогу. И способ казни тоже. Настоящие убийцы уходят красиво.
Добавить в моё избранное
9 мин, 22 сек 206
Это моя история. Добро пожаловать в мой мир.
Скажу сразу, у меня была любящая мать, заботливый отец. У них все было просто замечательно: ни ссор, ни ругани. Меня никто не избивал, не унижал. Я, пожалуй, был счастливым ребенком, имея то, о чем некоторые дети могли только мечтать. Поэтому, говорить о том, что у меня были какие— то там детские травмы— глупо. Но именно эту жизнь, которая привела меня к смертельной казни, я начал в детстве.
Мне было лет шесть, может больше, именно тогда, меня впервые посетила мысль о насилии. Я не мучил котят или птиц, я представлял своих ровесников. Как можно их душить, бить, а самое главное— наблюдать. Видеть, как они страдают, плачут, зовут на помощь. Но на протяжении долгого времени, все это было лишь в моих фантазиях.
Нет, ну а разве вы не думали о насилии? Вы никогда не представляли, как наносите смертельные увечья своему обидчику? Конечно, думали. Все мы не святые.
Со временем, я практически перестал общаться с людьми, сведя все контакты к интернету. На улице я появлялся только ночью, когда город засыпал. Я гулял по парку, вдоль озера, под мостами, мимо гаражей и так далее. Я искал место, где наконец дам фантазиям выбраться наружу. Я пытался рассчитать все до мелочей: как далеко будет слышен крик, как быстро найдут труп, кого я буду убивать именно здесь, и самое главное— как долго меня будут искать.
Мою первую жертву звали Ирэн. Она была чертовски красива. Ее бледное лицо, черные, как ночь волосы, тонкие губы и застывшие голубые глаза смотрелись очень красиво на покрасневшем от крови снегу. Она напоминала мне фарфоровую куклу, которая просто стоит и пылится у многих детях. Такими не играют, а любуются. И я любовался ей. Ирэн училась на вечернем отделение в колледже. После занятий всегда спускалась к оврагу, чтобы покурить, видимо боялась, что кто— то узнает о ее пагубной привычки. Эта роскошная кукла и не предполагала, что курение, таким образом, заведет ее в могилу. Именно в этом овраге я и ждал ее. Окрикнув девушку издалека, я спросил про наличие огонька. Ее эту ничуть не испугало. Подойдя к ее спине, я резким движением ножа провел по шее. Пару минут она похрипела, а после-смерть. Докурил выпавшую из рук сигарету, потушил бычок и ушел. Долго еще стояла перед глазами эта девушка.
Я думал о том, как ее не дождались дома, как начали переживать родственники, как ее нашли, но с моральной стороны меня совершенно не беспокоило это. Я получил самое главное. Я кайфанул. Я достиг психологического удовлетворения. На душе появилась какая— то эйфория от того, что в моих руках находилась чужая жизнь, что именно я мог просто взять и прекратить чье— то существование. Даже сейчас, сидя в камере и проживая свои последние часы, я долго вспоминал именно Ирэн. Наверно, это как с первым сексуальным опытом. Кстати говоря, мне не важны были деньги, украшения, карточки, мной не двигала месть или сексуальное влечение, я просто хотел испытать кайф.
Я часто задумывался о том, какая ждала меня жизнь, не выбрав я эту маниакальную зависимость. Я был очень умен, сдержан, ухожен, я мог, пожалуй, добиться хороших успехов в бизнесе или политике. Но это не мое. Я сам творил свою жизнь, и, черт возьми, горжусь собой.
Не прошло и недели после моей любимой Ирэн, как я снова нуждался в дозе удовольствия. У меня уже было наготове место, орудие, оставалось дело за малым. Поздно вечером, с автобусной остановки я выследил паренька. На вид ему было лет 17-18. Ох, и не понравился он мне. Всю дорогу он трепался по телефону, не замечая, что за ним идет его смерть. Он жаловался своему собеседнику, что родители купили ему не такую, как он хотел, приставку, рассказывал как на прошедшей тусовке переспал с какой— то девкой, как все напились, накурились. В общем, желание его убить росло с каждой минутой. Мне было важно, чтоб этот отброс свернул именно к нужным мне гаражам. Так и случилось. Подойдя вплотную, я ударил его по шее мощным шокером. Парень упал без сознания. К сожалению, он не успел завершить свое треп по телефону. Сбросив вызов за него, я понял, что времени у меня не так много. Достав из кармана обычный кухонный нож, я начал кромсать его пропитое и прокуренное тело. С каждым ударом во мне все сильнее просыпался азарт. «Ещё и ещё»
…«Мне хотелось разорвать его, чтоб ни один патологоанатом не собрал потом этот пазл.»
Убедившись в пропаже пульса, я плюнул на него и стремительно удалился. Мне было совсем его не жаль. Такие отбросы не должны жить. В этот вечер я не почувствовал удовлетворение, мне казалось, что убил я не ради себя, а ради этого города в целом. Что— то вроде супергероя, который оставляет в живых только честных и порядочных. У меня начали трястись руки, я хотел еще и еще. Случай подвернулся мгновенно. На выходе из парка, где обычно типичные семьянины выгуливают своих собак, шла женщина лет 35. Конечно, она не входила в мои планы, но отсутствие плана, не значит отсутствие желания.
Скажу сразу, у меня была любящая мать, заботливый отец. У них все было просто замечательно: ни ссор, ни ругани. Меня никто не избивал, не унижал. Я, пожалуй, был счастливым ребенком, имея то, о чем некоторые дети могли только мечтать. Поэтому, говорить о том, что у меня были какие— то там детские травмы— глупо. Но именно эту жизнь, которая привела меня к смертельной казни, я начал в детстве.
Мне было лет шесть, может больше, именно тогда, меня впервые посетила мысль о насилии. Я не мучил котят или птиц, я представлял своих ровесников. Как можно их душить, бить, а самое главное— наблюдать. Видеть, как они страдают, плачут, зовут на помощь. Но на протяжении долгого времени, все это было лишь в моих фантазиях.
Нет, ну а разве вы не думали о насилии? Вы никогда не представляли, как наносите смертельные увечья своему обидчику? Конечно, думали. Все мы не святые.
Со временем, я практически перестал общаться с людьми, сведя все контакты к интернету. На улице я появлялся только ночью, когда город засыпал. Я гулял по парку, вдоль озера, под мостами, мимо гаражей и так далее. Я искал место, где наконец дам фантазиям выбраться наружу. Я пытался рассчитать все до мелочей: как далеко будет слышен крик, как быстро найдут труп, кого я буду убивать именно здесь, и самое главное— как долго меня будут искать.
Мою первую жертву звали Ирэн. Она была чертовски красива. Ее бледное лицо, черные, как ночь волосы, тонкие губы и застывшие голубые глаза смотрелись очень красиво на покрасневшем от крови снегу. Она напоминала мне фарфоровую куклу, которая просто стоит и пылится у многих детях. Такими не играют, а любуются. И я любовался ей. Ирэн училась на вечернем отделение в колледже. После занятий всегда спускалась к оврагу, чтобы покурить, видимо боялась, что кто— то узнает о ее пагубной привычки. Эта роскошная кукла и не предполагала, что курение, таким образом, заведет ее в могилу. Именно в этом овраге я и ждал ее. Окрикнув девушку издалека, я спросил про наличие огонька. Ее эту ничуть не испугало. Подойдя к ее спине, я резким движением ножа провел по шее. Пару минут она похрипела, а после-смерть. Докурил выпавшую из рук сигарету, потушил бычок и ушел. Долго еще стояла перед глазами эта девушка.
Я думал о том, как ее не дождались дома, как начали переживать родственники, как ее нашли, но с моральной стороны меня совершенно не беспокоило это. Я получил самое главное. Я кайфанул. Я достиг психологического удовлетворения. На душе появилась какая— то эйфория от того, что в моих руках находилась чужая жизнь, что именно я мог просто взять и прекратить чье— то существование. Даже сейчас, сидя в камере и проживая свои последние часы, я долго вспоминал именно Ирэн. Наверно, это как с первым сексуальным опытом. Кстати говоря, мне не важны были деньги, украшения, карточки, мной не двигала месть или сексуальное влечение, я просто хотел испытать кайф.
Я часто задумывался о том, какая ждала меня жизнь, не выбрав я эту маниакальную зависимость. Я был очень умен, сдержан, ухожен, я мог, пожалуй, добиться хороших успехов в бизнесе или политике. Но это не мое. Я сам творил свою жизнь, и, черт возьми, горжусь собой.
Не прошло и недели после моей любимой Ирэн, как я снова нуждался в дозе удовольствия. У меня уже было наготове место, орудие, оставалось дело за малым. Поздно вечером, с автобусной остановки я выследил паренька. На вид ему было лет 17-18. Ох, и не понравился он мне. Всю дорогу он трепался по телефону, не замечая, что за ним идет его смерть. Он жаловался своему собеседнику, что родители купили ему не такую, как он хотел, приставку, рассказывал как на прошедшей тусовке переспал с какой— то девкой, как все напились, накурились. В общем, желание его убить росло с каждой минутой. Мне было важно, чтоб этот отброс свернул именно к нужным мне гаражам. Так и случилось. Подойдя вплотную, я ударил его по шее мощным шокером. Парень упал без сознания. К сожалению, он не успел завершить свое треп по телефону. Сбросив вызов за него, я понял, что времени у меня не так много. Достав из кармана обычный кухонный нож, я начал кромсать его пропитое и прокуренное тело. С каждым ударом во мне все сильнее просыпался азарт. «Ещё и ещё»
…«Мне хотелось разорвать его, чтоб ни один патологоанатом не собрал потом этот пазл.»
Убедившись в пропаже пульса, я плюнул на него и стремительно удалился. Мне было совсем его не жаль. Такие отбросы не должны жить. В этот вечер я не почувствовал удовлетворение, мне казалось, что убил я не ради себя, а ради этого города в целом. Что— то вроде супергероя, который оставляет в живых только честных и порядочных. У меня начали трястись руки, я хотел еще и еще. Случай подвернулся мгновенно. На выходе из парка, где обычно типичные семьянины выгуливают своих собак, шла женщина лет 35. Конечно, она не входила в мои планы, но отсутствие плана, не значит отсутствие желания.
Страница 1 из 3
