Завтра состоится моя казнь. На рассвете. На глазах у всего города меня обезглавят. Думаете, это ужасно? Бесчеловечно? Возможно, вы и правы. Но я выбрал сам себе эту дорогу. И способ казни тоже. Настоящие убийцы уходят красиво.
Добавить в моё избранное
9 мин, 22 сек 207
Я шел ей навстречу, продумывая свои действия. Она тоже разговаривала с кем— то по телефону.
В шаговой доступности, я услышал из ее трубки детский голосок, который спрашивал, как скоро вернется мама домой. Кольца на женщине не было. Мне хватило пары секунд, чтобы понять что эту даму дома ждем маленькое сокровище. И что своей зависимостью я мог оставить малыша совсем одного в этом полном жестокости мире. Моя ломка может подождать и до утра, а вот ребенок мог и не дождаться. Как видите, я не такой уж моральный урод. У меня тоже есть слабые места. Во многом, конечно, сыграло свое дело то, что моя мать была просто чудесной женщиной, самой лучшей, ровно как и мой отец. Царство им небесное.
За полтора года я убил около 30 человек. В основном, это были мужчины 25— 30 лет. К моему счастью, правоохранительные органы никогда на меня не выходили. Я был неуязвим. Я менял имена, причёски, работу, имидж. Я никогда не повторялся. Меня ужасно веселил факт того, что опытные мужики не могут поймать 20ти летнего парня-психа(как потом они меня и называли). Хотя скорее смена стиля была нужна мне, как новая деталь для убийств, а не как попытка спрятаться. Я не боялся ареста, потому что каждый день трезво представлял, как ко мне в квартиру вваливается наряд полиции. Мне просто хотелось как можно больше кайфовать. Я чувствовал себя наркоманом.
Помню, я повстречал девушку. Ее звали Кимберли. Особой красотой она не отличалась, да и умом не блистала. Вешалась на меня постоянно, доставала своей назойливостью. Конечно, отношения мне были не нужны. Не для этой пустой траты сил и времени я себя творил. Но Ким отлично подходил на роль моей очередной жертвы. Уговорить ее пойти туда, куда нужно было мне, не составило никакого труда. Она сама постоянно трепалась, что на край света готова. Но так далеко мне не нужно было. И я привел ее к озеру. Его гладь будто манила к себе. Эта была чудесная летняя ночь. Отличное время для очередной дозы. Кимберли предложила освежиться и полезла в воду. Я начал душить ее. Она пыталась вырваться, царапала мне руки, пыталась кричать, но вода заполоняла ее легкие. Она подняла ужасный шум, который совсем не нравился мне. Такая красивая и тихая ночь вовсе не нуждалась в её бесполезных стонах, да и никто бы не услышал. Много времени мне не понадобилось, я был очень силен. Почувствовав, как она ослабела полностью, я швырнул тело. Меня наполнила эйфория и легкость. Еще одно дело сделано. Еще одно мгновение, дарящее мне удовлетворение.
После моей воздыхательницы было еще семь человек. Признаться, я и не верил, что меня вообще поймают. От части, я и сам этого хотел и понимал, что так постоянно не может продолжаться.
Будто чувствуя, что осталось мне немного, на последнем своем «деле» я оторвался.
Я вышел на охоту глубокой ночью, чтобы исключить возможных свидетелей. Гуляя по проспектам, я заприметил паренька. Он был явно сильно пьян. Я подошел к нему, мы разговорились. Предложил ему проехать ко мне и выпить еще. Многие люди уже изрядно напившись, все равно хотят добавки. Этот был именно таким. Проехать домой к незнакомому человеку не казалось ему странным и опасным, что ж мне это и на руку. Из бара я достал коньяк, рюмки и налил нам. Он начал рассказывать что— то про день рождение, что с кем— то поругался там, сбежал и наткнулся на меня (кто еще на кого наткнулся). Видя, что мой объект уже клюет носом, я повел его в туалет якобы умыть, раздеть и спать уложить. Ванна уже была полная. Я положил его туда прямо в одежде. Оголив его вены, я нанес порезы на обеих руках. Вода покраснела мгновенно. Но мне хотелось чего— то еще. Повторюсь, я будто чувствовал, что это моя последняя возможность. Я сделал ему надрез на груди, протянул линию от уха до уха (не знаю почему меня это так порадовало), разрезал веки. Мне, будто художнику, хотелось рисовать скальпелем по его телу. Это ужасно забавляло. Разодрав его живот, пересчитав ребра, и высунув органы наружу я захотел поиграть ими. Вы когда-нибудь держали в руках человеческую печень? Или сердце? А я держал. Я чувствовал это тепло людских органов в своих ладонях. Копаться в нем было истинное удовольствие. Я представлял себя обезумевшим доктором, чокнутым профессором.
Никогда не забуду это чувство. За окнами начало светать. Нужно было избавляться от парнишки. Я обернул его тряпками, чтоб ни от куда не капало и просто отнес на помойку, прикрыв чьими— то мусорными пакетами. Вернувшись, я отмыл квартиру, умылся и лег спать. Чувствуя прилив счастья, я страшно гордился собой.
Через пару дней ко мне постучались. Я не оказывал никакого сопротивления, а с честью принял расплату за свои поступки. Помню, я даже не вникал, как именно меня нашли. Мне разъяснили, будто последний сигнал мобильника этого парня был из моей квартиры. Мальчик— то оказался чьи— то крутым сыночком. Поэтому на уши были подняты все городские службы. Знали бы его родители, какое удовольствие мне доставил их отпрыск.
В шаговой доступности, я услышал из ее трубки детский голосок, который спрашивал, как скоро вернется мама домой. Кольца на женщине не было. Мне хватило пары секунд, чтобы понять что эту даму дома ждем маленькое сокровище. И что своей зависимостью я мог оставить малыша совсем одного в этом полном жестокости мире. Моя ломка может подождать и до утра, а вот ребенок мог и не дождаться. Как видите, я не такой уж моральный урод. У меня тоже есть слабые места. Во многом, конечно, сыграло свое дело то, что моя мать была просто чудесной женщиной, самой лучшей, ровно как и мой отец. Царство им небесное.
За полтора года я убил около 30 человек. В основном, это были мужчины 25— 30 лет. К моему счастью, правоохранительные органы никогда на меня не выходили. Я был неуязвим. Я менял имена, причёски, работу, имидж. Я никогда не повторялся. Меня ужасно веселил факт того, что опытные мужики не могут поймать 20ти летнего парня-психа(как потом они меня и называли). Хотя скорее смена стиля была нужна мне, как новая деталь для убийств, а не как попытка спрятаться. Я не боялся ареста, потому что каждый день трезво представлял, как ко мне в квартиру вваливается наряд полиции. Мне просто хотелось как можно больше кайфовать. Я чувствовал себя наркоманом.
Помню, я повстречал девушку. Ее звали Кимберли. Особой красотой она не отличалась, да и умом не блистала. Вешалась на меня постоянно, доставала своей назойливостью. Конечно, отношения мне были не нужны. Не для этой пустой траты сил и времени я себя творил. Но Ким отлично подходил на роль моей очередной жертвы. Уговорить ее пойти туда, куда нужно было мне, не составило никакого труда. Она сама постоянно трепалась, что на край света готова. Но так далеко мне не нужно было. И я привел ее к озеру. Его гладь будто манила к себе. Эта была чудесная летняя ночь. Отличное время для очередной дозы. Кимберли предложила освежиться и полезла в воду. Я начал душить ее. Она пыталась вырваться, царапала мне руки, пыталась кричать, но вода заполоняла ее легкие. Она подняла ужасный шум, который совсем не нравился мне. Такая красивая и тихая ночь вовсе не нуждалась в её бесполезных стонах, да и никто бы не услышал. Много времени мне не понадобилось, я был очень силен. Почувствовав, как она ослабела полностью, я швырнул тело. Меня наполнила эйфория и легкость. Еще одно дело сделано. Еще одно мгновение, дарящее мне удовлетворение.
После моей воздыхательницы было еще семь человек. Признаться, я и не верил, что меня вообще поймают. От части, я и сам этого хотел и понимал, что так постоянно не может продолжаться.
Будто чувствуя, что осталось мне немного, на последнем своем «деле» я оторвался.
Я вышел на охоту глубокой ночью, чтобы исключить возможных свидетелей. Гуляя по проспектам, я заприметил паренька. Он был явно сильно пьян. Я подошел к нему, мы разговорились. Предложил ему проехать ко мне и выпить еще. Многие люди уже изрядно напившись, все равно хотят добавки. Этот был именно таким. Проехать домой к незнакомому человеку не казалось ему странным и опасным, что ж мне это и на руку. Из бара я достал коньяк, рюмки и налил нам. Он начал рассказывать что— то про день рождение, что с кем— то поругался там, сбежал и наткнулся на меня (кто еще на кого наткнулся). Видя, что мой объект уже клюет носом, я повел его в туалет якобы умыть, раздеть и спать уложить. Ванна уже была полная. Я положил его туда прямо в одежде. Оголив его вены, я нанес порезы на обеих руках. Вода покраснела мгновенно. Но мне хотелось чего— то еще. Повторюсь, я будто чувствовал, что это моя последняя возможность. Я сделал ему надрез на груди, протянул линию от уха до уха (не знаю почему меня это так порадовало), разрезал веки. Мне, будто художнику, хотелось рисовать скальпелем по его телу. Это ужасно забавляло. Разодрав его живот, пересчитав ребра, и высунув органы наружу я захотел поиграть ими. Вы когда-нибудь держали в руках человеческую печень? Или сердце? А я держал. Я чувствовал это тепло людских органов в своих ладонях. Копаться в нем было истинное удовольствие. Я представлял себя обезумевшим доктором, чокнутым профессором.
Никогда не забуду это чувство. За окнами начало светать. Нужно было избавляться от парнишки. Я обернул его тряпками, чтоб ни от куда не капало и просто отнес на помойку, прикрыв чьими— то мусорными пакетами. Вернувшись, я отмыл квартиру, умылся и лег спать. Чувствуя прилив счастья, я страшно гордился собой.
Через пару дней ко мне постучались. Я не оказывал никакого сопротивления, а с честью принял расплату за свои поступки. Помню, я даже не вникал, как именно меня нашли. Мне разъяснили, будто последний сигнал мобильника этого парня был из моей квартиры. Мальчик— то оказался чьи— то крутым сыночком. Поэтому на уши были подняты все городские службы. Знали бы его родители, какое удовольствие мне доставил их отпрыск.
Страница 2 из 3
