Неподалеку раскинулась деревенька. То тут, тот там сновали люди, слышался смех. Весну ждали как избавления, и дождались, наконец. Весеннее солнце будто озарило хмурые лица людей, посеревшие после долгой зимы. В воздухе пахло свежестью, дымом от топившихся «по-черному» бань и теплым хлебом. Запах деревни ни с чем не спутаешь. Женщины пекли жаворонков и оладьи — символы весны. Мужчины мастерили на Красном месте соломенное чучело зимы. Радостно и весело было. Праздник, который у наших предков назывался Велик день, теперь уже называли Масленицей, хотя это были разные праздники. Но суть у них была одна — победа весны над зимой.
Добавить в моё избранное
8 мин, 30 сек 175
— Нет, уже ничего не болит, — девочка закрыла глаза. — Я бы хотела отдохнуть… Грустно окончился в тот год в деревне день весеннего равноденствия. Вместо славянского праздника вышла великая беда…
В деревне ярился огонь. Много огня, очень много огня. Он жадно пожирал сараи, животных, огороды, дома… Подумать только: сколько всего помещалось в его ненасытное чрево. Однако же ему было все мало. Он хохотал, разбрасывая повсюду многочисленные языки, обжигающие воздух. Вскоре изо всех домов деревни целым стоял только маленький домик на окраине. Но безумное пламя уже устремилось к нему. Для полного насыщения огню не хватало вот только этой хибарки…
Мать прижала дочь к себе и широко раскрытыми глазами смотрела, как муж яростно отбивается от пламени. Но огонь был сильнее. Поглотив главу семьи и его предсмертные вопли, рыжий убийца устремился к плачущим женщине и ребенку.
— Господи, — воззвала мать в мольбе, — не оставь нас, помоги, сбереги от смерти, не покидай нас…
Но небо молча взирало на то, как пламя неумолимо подбиралось к двум обреченным фигуркам… Дверь хлопнула, и в избу вошел человек, неся с собой сладкие запахи весеннего воздуха.
— Егорушка, она очнулась, — бросилась к хозяину жена.
— Вот и славно, — обрадовался мужчина и шагнул к кровати. — Как ты, крошка?
— Спасибо, уже лучше, — слабо произнесла девочка и слегка улыбнулась. Это была ее первая улыбка за столь огромное время…
— Как зовут тебя, дитя? — Егор присел рядом на трехногий табурет.
— Мира, — тихо ответила девочка.
— Какое странное и красивое имя, — улыбнулся Егор. — А меня зовут Егор, а это моя жена Дарья. А это сынок наш, Илюшка, — кивнул он на притихшего в уголке мальчонку.
— Я знаю, — кивнула Мира.
— Знаешь? — удивился мужчина. — Откуда же ты знаешь?
— То есть, — спохватилась девочка, — имен ваших я не знаю, но знаю теперь, что вы добрые люди, если спасли и пожалели меня… Небо молча взирало на то, как пламя неумолимо подбиралось к двум обреченным фигуркам… И тогда мать, обезумев от страха и горя, подняла руки над собой и громко произнесла:
— Боже, неужели ты меня не слышишь? Пощади хоть дочь мою…
И тут крыша с громким треском обвалилась и похоронила под собой несчастную и ее полусгоревшего мужа. Девочки среди них не было… Мира честно рассказала свою историю, но о том, как она спаслась (вернее, о том, кто ее спас) она предусмотрительно умолчала, сказав о том, что мать вытолкнула ее в окно. После она долго бродила по окрестностям, благо, сильные морозы уже отступили. А недавно она спустилась к полынье, напиться, но от неожиданного толчка льда она упала и ударилась головой, после чего очнулась уже здесь.
Все слушатели потрясенно молчали, у Дарьи на глазах выступили слезы. Она отвернулась к окошку и всхлипнула.
— Не слишком далеко отсюда, говоришь? — задумчиво произнес Егор. — Что-то я не припомню, чтобы близлежащие деревни горели в последнее время, ведь из твоих слов ясно, что пожар был большим, и деревня выгорела полностью! А такое страшное событие трудно не заметить. В нашу деревню периодически приезжают торговцы из других сел, а уж они-то точно бы знали о такой трагедии.
Мира закусила губу.
— Я не знаю, дядя Егор, — жалобно протянула она и судорожно сглотнула.
— Ну не плачь, не плачь, крошка, все позади, — Егор обнял маленькое тельце и погладил девочку по голове. В этот момент он не видел ее лица, но маленький Илюшка на миг заметил, как сверкнули черным глаза девочки, однако же он не придал этому значения, так как большие грустные глаза Миры тут же вновь засияли небесной голубизной… Ночью Мира открыла глаза. Она не спала, вовсе нет, просто сделала вид вечером, что засыпает. Стараясь не шуметь, села на кровати и огляделась. Егор и Дарья мирно спали на печи, Илюшка ворочался во сне на лавке. Удовлетворенно кивнув, девочка слезла с кровати и пошлепала босыми ногами к двери. За ней тянулся черный след из гари и копоти кострища, ступни были перемазаны золой. Отодвинув засов, Мира вышла на улицу. Поглядела по сторонам, втянула весенний воздух. Какой же он был свежий и чистый, не то, что тогда…
Тогда… Мать всегда была дурой, верящей во всякие божественные промыслы. Где же был ее Бог, когда они горели? Где? Никто об этом не узнает. А ее бог, бог Миры, всегда был с ней, он жил в ее маленьком черном сердце. Ее бог был могущественнее и сильнее, он никогда не игнорировал просьбы и мольбы. Ее личный бог…
Мира тихо рассмеялась. Смех, исходящий в ночи от маленькой девочки, казался неуместным и диким, но ее это мало волновало. Гораздо большее ее заботило другое: приказ, поступивший от хозяина. Как и в ту ночь, когда сгорела ее деревня, он опять повелевал ею. Его темные желания тупой болью отзывались в голове Миры, и она послушно их выполняла. Ее бог любил огонь и повелевал им. А также Мирой, родившейся в час Огненной звезды…
В деревне ярился огонь. Много огня, очень много огня. Он жадно пожирал сараи, животных, огороды, дома… Подумать только: сколько всего помещалось в его ненасытное чрево. Однако же ему было все мало. Он хохотал, разбрасывая повсюду многочисленные языки, обжигающие воздух. Вскоре изо всех домов деревни целым стоял только маленький домик на окраине. Но безумное пламя уже устремилось к нему. Для полного насыщения огню не хватало вот только этой хибарки…
Мать прижала дочь к себе и широко раскрытыми глазами смотрела, как муж яростно отбивается от пламени. Но огонь был сильнее. Поглотив главу семьи и его предсмертные вопли, рыжий убийца устремился к плачущим женщине и ребенку.
— Господи, — воззвала мать в мольбе, — не оставь нас, помоги, сбереги от смерти, не покидай нас…
Но небо молча взирало на то, как пламя неумолимо подбиралось к двум обреченным фигуркам… Дверь хлопнула, и в избу вошел человек, неся с собой сладкие запахи весеннего воздуха.
— Егорушка, она очнулась, — бросилась к хозяину жена.
— Вот и славно, — обрадовался мужчина и шагнул к кровати. — Как ты, крошка?
— Спасибо, уже лучше, — слабо произнесла девочка и слегка улыбнулась. Это была ее первая улыбка за столь огромное время…
— Как зовут тебя, дитя? — Егор присел рядом на трехногий табурет.
— Мира, — тихо ответила девочка.
— Какое странное и красивое имя, — улыбнулся Егор. — А меня зовут Егор, а это моя жена Дарья. А это сынок наш, Илюшка, — кивнул он на притихшего в уголке мальчонку.
— Я знаю, — кивнула Мира.
— Знаешь? — удивился мужчина. — Откуда же ты знаешь?
— То есть, — спохватилась девочка, — имен ваших я не знаю, но знаю теперь, что вы добрые люди, если спасли и пожалели меня… Небо молча взирало на то, как пламя неумолимо подбиралось к двум обреченным фигуркам… И тогда мать, обезумев от страха и горя, подняла руки над собой и громко произнесла:
— Боже, неужели ты меня не слышишь? Пощади хоть дочь мою…
И тут крыша с громким треском обвалилась и похоронила под собой несчастную и ее полусгоревшего мужа. Девочки среди них не было… Мира честно рассказала свою историю, но о том, как она спаслась (вернее, о том, кто ее спас) она предусмотрительно умолчала, сказав о том, что мать вытолкнула ее в окно. После она долго бродила по окрестностям, благо, сильные морозы уже отступили. А недавно она спустилась к полынье, напиться, но от неожиданного толчка льда она упала и ударилась головой, после чего очнулась уже здесь.
Все слушатели потрясенно молчали, у Дарьи на глазах выступили слезы. Она отвернулась к окошку и всхлипнула.
— Не слишком далеко отсюда, говоришь? — задумчиво произнес Егор. — Что-то я не припомню, чтобы близлежащие деревни горели в последнее время, ведь из твоих слов ясно, что пожар был большим, и деревня выгорела полностью! А такое страшное событие трудно не заметить. В нашу деревню периодически приезжают торговцы из других сел, а уж они-то точно бы знали о такой трагедии.
Мира закусила губу.
— Я не знаю, дядя Егор, — жалобно протянула она и судорожно сглотнула.
— Ну не плачь, не плачь, крошка, все позади, — Егор обнял маленькое тельце и погладил девочку по голове. В этот момент он не видел ее лица, но маленький Илюшка на миг заметил, как сверкнули черным глаза девочки, однако же он не придал этому значения, так как большие грустные глаза Миры тут же вновь засияли небесной голубизной… Ночью Мира открыла глаза. Она не спала, вовсе нет, просто сделала вид вечером, что засыпает. Стараясь не шуметь, села на кровати и огляделась. Егор и Дарья мирно спали на печи, Илюшка ворочался во сне на лавке. Удовлетворенно кивнув, девочка слезла с кровати и пошлепала босыми ногами к двери. За ней тянулся черный след из гари и копоти кострища, ступни были перемазаны золой. Отодвинув засов, Мира вышла на улицу. Поглядела по сторонам, втянула весенний воздух. Какой же он был свежий и чистый, не то, что тогда…
Тогда… Мать всегда была дурой, верящей во всякие божественные промыслы. Где же был ее Бог, когда они горели? Где? Никто об этом не узнает. А ее бог, бог Миры, всегда был с ней, он жил в ее маленьком черном сердце. Ее бог был могущественнее и сильнее, он никогда не игнорировал просьбы и мольбы. Ее личный бог…
Мира тихо рассмеялась. Смех, исходящий в ночи от маленькой девочки, казался неуместным и диким, но ее это мало волновало. Гораздо большее ее заботило другое: приказ, поступивший от хозяина. Как и в ту ночь, когда сгорела ее деревня, он опять повелевал ею. Его темные желания тупой болью отзывались в голове Миры, и она послушно их выполняла. Ее бог любил огонь и повелевал им. А также Мирой, родившейся в час Огненной звезды…
Страница 2 из 3
