Шипящая запись с диктофона. На фоне усталого голоса человека средних лет, слышен приглушённый звук проезжающего мимо транспорта. Время от времени раздаётся нервозная чечётка пальцами.
Добавить в моё избранное
24 мин, 47 сек 395
Признаться, мне было глубоко плевать на свой внешний вид и поведение, когда жена откровенно лгала, что задержится сегодня по работе или что уезжает на несколько дней к подруге в соседнюю область. По очевидному стечению обстоятельств, нашего начальника в эти дни тоже было днём с огнём не сыскать. Постепенно, теряя грань реальности и забытья, я практически полностью растворился среди серых будней и белых листов с чёрными цифрами. Видя происходящие со мной необъяснимые перемены, коллеги и приятели (люди, которых я долгое время считал таковыми) отвернулись от меня, радуясь, что моё рабочее место находится в самом углу зала, в закутке возле закрытого шкафом окна. Более, меня не существовало для них. Или они просто делали вид, что меня не существует…»
Внутри, как это обычно и бывало, от каждого элемента декора веяло враждебным холодком презрения; вдоль коридоров гулял сквозняк лживой восторженности. Пожав руку знакомому охраннику, Лакин прошёл сквозь арку металлоискателя, тут же застыв от пронзительного свиста сирены.
«Какой-то сбой, Вань?»
«Вроде бы нет, всё в порядке, — обычно улыбчивый охранник немного изменился в лице. — Эй, что это у тебя там?»
На секунду опешив, Георгий понял, о чём говорит его знакомый и поспешил оправдаться, театрально хлопнув себя по лбу свободной рукой.
«Аа, совсем забыл… — Мужчина слегка наклонился к охраннику и приоткрыл полу пиджака. В глазах сосредоточенного охранника сверкнула холодная сталь подарочной бутыли водки, отчего строгие черты его лица тут же разгладились. — Тшш… начальнику отдела несу — взятка».
«Щедрый подарок. Всё понял, без проблем. Ты аккуратнее, не свети особо, я вон — заметил».
«Я тебя не подставлю Вань, не переживай».
«Будем надеяться» — Ответил охранник и уставился обратно в кроссворд.
«Не подставлю. Как я могу подставить товарища, плюющего мне в спину? Образно, конечно. Приятеля, прекрасно знающего о романе моей потаскухи жены с начальником; распускающего обо мне самые скверные слухи, хуже базарной бабы. Нет, такого гнилого человека я просто не в силах подставить. Дорабатывай свои последние несколько часов. Уверен, после того как поднимется грандиозная шумиха и выяснится, кто же пропустил вооруженного человека в офис, охранять уже будешь не ты, а тебя, сволочь.»
«Никого не жалко, — продолжил он в мыслях, шагая вдоль пустого коридора, — совершенно никого. Мы ставим свой целью скорейший карьерный рост и бьёмся с усталостью, нервным напряжением и кипами документов по двенадцать часов в сутки, только и мечтая поскорее возвыситься над морем таких же остолопов как и ты. Хотя бы на одну ступень. Мы смиренно выслушиваем от начальства оскорбления в свой адрес, которое только и норовит выставить тебя на посмешище после каждого, пускай самого безобидного, прокола. Оно неминуемо вытрет об тебя ноги, а если не утопит, то уж точно смешает с грязью. — Человек остановился возле металлических дверей в ожидании лифта, всё ещё ощущая всем телом холодок от предстоящей встречи с бесноватым боссом. — И ты не можешь ему возразить. Самое отвратительное — то, что ты не смеешь возразить! Я уверен, каждый человек хотя бы раз в жизни слышал в свой адрес» Не нравится? Проваливай — мы никого не держим!«Они никого не держат… Чем выше ты поднимаешься по карьерным ступеням, тем большее ощущаешь давление, словно идёт не очередная рабочая неделя, а подъём на вершину Джомолунгмы. Воздуха становится всё меньше, расшатывающие нервы ветра всё сильнее, да и взглянув вниз, понимаешь, что досадное падение приведёт к неминуемой гибели. Сейчас я понял — не нужно было соваться на эту гору. К несчастью, время не отмотать назад. Моё падение неотвратимо: не сегодня, так через несколько месяцев, — оно обязательно произойдёт. А я не собираюсь дожидаться позора. Именно поэтому и прыгну с вершины сегодня. Сам».Умиротворённый гул подъемного механизма наполнил утробу небольшого офисного лифта, к которому без двадцати девять не приблизишься и на три метра. В основном, его приоритетными пассажирами были большие начальники, отчего среди некоторых работников (в основном это были молодые специалисты, только что окончившие ВУЗ) лифт получил обидное прозвище «членовоз». Сейчас же было около десяти часов утра — вовсю кипел рабочий день, поэтому никто не мог помешать Георгию в последний раз предаться размышлениям, наедине с волнительной тишиной и мерно щёлкающим индикатором этажей. Развернувшись спиной к большому зеркалу, мужчина не хотел видеть эту сухую мумию, коим он стал за последние несколько месяцев чёрной, как зрачки его неблаговерной, депрессии. Холодный металл поднимающейся на проклятый четырнадцатый этаж клетки сверкал в глазах человека сталью лопат, засыпающих землёй его скромную могилу; стрелка оставшихся этажей метрономом отсчитывала последние мгновения его скотской жизни; механические вибрации, вздымающиеся из самых глубин шахты лифта, не позволяли ему расслабиться, забыться, передумать.
Внутри, как это обычно и бывало, от каждого элемента декора веяло враждебным холодком презрения; вдоль коридоров гулял сквозняк лживой восторженности. Пожав руку знакомому охраннику, Лакин прошёл сквозь арку металлоискателя, тут же застыв от пронзительного свиста сирены.
«Какой-то сбой, Вань?»
«Вроде бы нет, всё в порядке, — обычно улыбчивый охранник немного изменился в лице. — Эй, что это у тебя там?»
На секунду опешив, Георгий понял, о чём говорит его знакомый и поспешил оправдаться, театрально хлопнув себя по лбу свободной рукой.
«Аа, совсем забыл… — Мужчина слегка наклонился к охраннику и приоткрыл полу пиджака. В глазах сосредоточенного охранника сверкнула холодная сталь подарочной бутыли водки, отчего строгие черты его лица тут же разгладились. — Тшш… начальнику отдела несу — взятка».
«Щедрый подарок. Всё понял, без проблем. Ты аккуратнее, не свети особо, я вон — заметил».
«Я тебя не подставлю Вань, не переживай».
«Будем надеяться» — Ответил охранник и уставился обратно в кроссворд.
«Не подставлю. Как я могу подставить товарища, плюющего мне в спину? Образно, конечно. Приятеля, прекрасно знающего о романе моей потаскухи жены с начальником; распускающего обо мне самые скверные слухи, хуже базарной бабы. Нет, такого гнилого человека я просто не в силах подставить. Дорабатывай свои последние несколько часов. Уверен, после того как поднимется грандиозная шумиха и выяснится, кто же пропустил вооруженного человека в офис, охранять уже будешь не ты, а тебя, сволочь.»
«Никого не жалко, — продолжил он в мыслях, шагая вдоль пустого коридора, — совершенно никого. Мы ставим свой целью скорейший карьерный рост и бьёмся с усталостью, нервным напряжением и кипами документов по двенадцать часов в сутки, только и мечтая поскорее возвыситься над морем таких же остолопов как и ты. Хотя бы на одну ступень. Мы смиренно выслушиваем от начальства оскорбления в свой адрес, которое только и норовит выставить тебя на посмешище после каждого, пускай самого безобидного, прокола. Оно неминуемо вытрет об тебя ноги, а если не утопит, то уж точно смешает с грязью. — Человек остановился возле металлических дверей в ожидании лифта, всё ещё ощущая всем телом холодок от предстоящей встречи с бесноватым боссом. — И ты не можешь ему возразить. Самое отвратительное — то, что ты не смеешь возразить! Я уверен, каждый человек хотя бы раз в жизни слышал в свой адрес» Не нравится? Проваливай — мы никого не держим!«Они никого не держат… Чем выше ты поднимаешься по карьерным ступеням, тем большее ощущаешь давление, словно идёт не очередная рабочая неделя, а подъём на вершину Джомолунгмы. Воздуха становится всё меньше, расшатывающие нервы ветра всё сильнее, да и взглянув вниз, понимаешь, что досадное падение приведёт к неминуемой гибели. Сейчас я понял — не нужно было соваться на эту гору. К несчастью, время не отмотать назад. Моё падение неотвратимо: не сегодня, так через несколько месяцев, — оно обязательно произойдёт. А я не собираюсь дожидаться позора. Именно поэтому и прыгну с вершины сегодня. Сам».Умиротворённый гул подъемного механизма наполнил утробу небольшого офисного лифта, к которому без двадцати девять не приблизишься и на три метра. В основном, его приоритетными пассажирами были большие начальники, отчего среди некоторых работников (в основном это были молодые специалисты, только что окончившие ВУЗ) лифт получил обидное прозвище «членовоз». Сейчас же было около десяти часов утра — вовсю кипел рабочий день, поэтому никто не мог помешать Георгию в последний раз предаться размышлениям, наедине с волнительной тишиной и мерно щёлкающим индикатором этажей. Развернувшись спиной к большому зеркалу, мужчина не хотел видеть эту сухую мумию, коим он стал за последние несколько месяцев чёрной, как зрачки его неблаговерной, депрессии. Холодный металл поднимающейся на проклятый четырнадцатый этаж клетки сверкал в глазах человека сталью лопат, засыпающих землёй его скромную могилу; стрелка оставшихся этажей метрономом отсчитывала последние мгновения его скотской жизни; механические вибрации, вздымающиеся из самых глубин шахты лифта, не позволяли ему расслабиться, забыться, передумать.
Страница 3 из 8
